Как один солдат девять жен укротил и сорок разбойников с кашей съел

Был в русской сказовой традиции солдат-мастак, который шел домой с неласковой Туретчины и умел все на свете. Объегорить попа. Сманить попову дочку. Сварить кашу из топора. Рассказать про Стамбул («Ничего интересного. Там турки»). Умел печи класть и разбойников вязать, песни петь и в чистом поле спать, коня подковать и луну с неба достать. Служили у нас 25 лет - было время всякому научиться.

Товарищ Сухов шел домой с Туркестана, где война из-за прозрачности границ затянулась года до

29-го и где федеральные форты отбивали атаки тысячных орд краснокожих воинов. И тоже умел все. Серпы ковать. На балалайке бренчать. Смертников откапывать. Обращаться с гаремом, баркасом, динамитом и пулеметом. Писать задушевные стихотворения в прозе далекой Катерине Матвевне (для сочинения писем в картину специально привлекался главный «Ленкома» Марк Захаров). Знал, что в Старом городе Абдуллу через трубу надо брать, и стоил один полка.

На эту роль незадолго до «Офицеров» был утвержден Георгий Юматов, но ему не хватало лубочной хитринки, фольклорных потягусей и легкого пустобрехства. Серьезный был мужчина. Провидение распорядилось, чтобы серьезный мужчина запил в дым и роль ушла к Анатолию Кузнецову, у которого всех и преимуществ было - одна курносость. Он был слегка положительный, а слегка отрицательный и вечно играл шоферню - своеобразное пролетарское кулачество, от работы не бегавшее, но и мимо рта сроду не проносившее. Таких девчонки любили и часто от них плакали: водила на Руси был кочевник, хват и волокита страшный. Качества, для солдата Сухова в целом подходящие: он хоть Катерине своей и был верен, а глаз имел игручий и с хмельком. Джамиля, Зульфия, Лейла, Зухра, Гюзель, Гюльчатай сразу почуяли в нем нового хозяина, как чуют руку дрессировщика хищники.

«…А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Катерина Матвевна, то знайте, что был я и есть до последнего вздоха преданный единственно вам одной». Фото: Кадр из фильма

Такую же руку почуяли в нем и солдатские массы - Кузнецов будто родился для ролей командиров батальонного звена. Хохмил и распекал, умело планировал бой и собирал трофеи, следил за довольствием и грамотной маскировкой. Отлично смотрелся в плащ-накидке и танковом комбинезоне, с планшетом и портупеей. Роль майора Морошкина из всенародно любимых «В зоне особого внимания» и «Ответного хода» была будто продолжением Сухова - а ведь таких Морошкиных он переиграл добрую роту: и в «Освобождении», и в «Весне на Одере», и в «На дорогах войны», и в «Случае в квадрате 36-80». Войскам с таким атаманом воистину не приходилось тужить - от лидеров армейских было рукой подать до начальников гражданских, флагманов производства и домовитых территориальных управленцев. Русский начальник - всегда хитрец, легко переходящий с распашного панибратства на жесткий спрос по-партийному, от обнимочек с подчиненными к взысканиям на басах и четко становленным срокам исполнения. И здесь Кузнецов попал в масть: чуялся в нем обманчивый демократизм, из-под которого легко выползает шукшинское «Эта птица может больно клюнуть». Идеальное сочетание для управленца: настоящих Угрюм-Бурчеевых сторонятся, что для дела неполезно.

А дело кузнецовский герой всегда ставил превыше всего - оттого оно у него и спорилось.

И враг бежал, и друг на помощь спешил, и туземные девки в гляделки играли и пупок показывали.

ПЯТЬ ЛУЧШИХ ФИЛЬМОВ:

- «Друг мой, Колька!»

- «Белое солнце пустыни»

- «Горячий снег»

- «В зоне особого внимания»

- «Ответный ход»