Как ведут себя знаменитости по ту сторону фотокамеры?

Самый модный, самый стильный и самый глянцевый фотограф Владимир Широков ответил на ваши вопросы, в четверг, 5 февраля.

Общение происходило в видеорежиме. Сейчас здесь можно посмотреть фрагменты трансляции и прочитать стенограмму разговора.

- Вчера у вас состоялось открытие выставки. Со стены упал портрет Федора Бондарчука. Расскажите, как вы?- Мы планировали эту акцию, чтобы этот портрет упал вовремя. В общем, все произошло, как мы планировали. Он упал тогда, когда было больше всего журналистов. Об этом сейчас пишут. Мы хотели шума, скандала, и все совпало. Мы рады, что это осталось незамеченным. Вся наша задумка нашла отражение в прессе, в Интернете. Была выставка, все было очень весело.- Нам было бы интересно, как далась вам эта выставка? На этой выставке что ни портрет, то портрет знаменитостей. Причем знаменитостей первой величины, добраться до которых очень сложно.

- Сложно, но не всем. Я сотрудничаю с глянцевыми журналами, которые заказывают съемки звезд. Поэтому мне было несложно. По заданию редакции они приезжали ко мне в студию либо ехали куда-то, где была задумка снять в интерьерах. Снимали какой-то материал, который мы задумали для того, чтобы это было в журнале. Я попутно нажимал на свою камеру, в которой стояла черно-белая пленка. И скопился такой большой материал. Я подумал, что это уже достойно выставки, тем более были такие удачные кадры. - Кого?- Я рад, что эти люди откликнулись. Это Иван Ургант. Буквально за неделю до начала выставки он вернулся из длительной поездки, и мы поработали вместе. Яна Рудковская, Евгений Плющенко, Аврора, Даша Субботина, Настя Стоцкая. Какая-то часть звезд снялась специально для этого проекта. Вчера сказали, что не пожалели.- К вам вчера пришли все?- Были многие.- Были ли какие-то оригинальные подарки, необычные сюрпризы для вас?- Я не ждал. Выставка это же не день рождения.- Вам подарили розовый фотоаппарат.- Да, Наташка.- Это певица Глюкоза?- Да. Она подарила мне фотоаппарат совершенно потрясающей красоты. И я сказал: «Следующую выставку буду снимать весь год только на этот фотоаппарат. И будем делать выставку, снятую на эту камеру». Она была в Америке, там где-то отыскала этот оригинальный аппарат и вчера мне его подарила.- Через ваш объектив проходит такое количество звезд. Скандал на съемочной площадке – это миф или реальность? Скандалят наши звезды? - Для меня это миф. Я уже 10 лет работаю в глянцевом бизнесе, в журналах со звездами. У меня только один случай, когда действительно был каприз и немножко неадекватное поведение. Все остальные очень адекватные. Конечно, они могут нести некий образ, и кажется, что они взбалмошные или что-то еще. Но в жизни все по-другому. Если у них есть график… Если Кристина Орбакайте уехала в гастрольный тур, потом приезжает в Москву на один день и у нее съемка, и это обложка, большое интервью, то, конечно же, она приедет и за эти три часа сделает все, чтобы было хорошо. Если с нашей стороны нет никаких проколов, глупо говорить о том, что, знаете, мне не нравится ваш стилист, я его не хочу, - хлопнет дверью и уедет. Это как бы странное поведение. К счастью, большинство из наших известных людей очень адекватные, и такого не происходит. За весь мой опыт был уникальный случай.- Нам интересно, что это был за случай.- С удовольствием расскажу. Я тогда начинал, это было самое начало, и у меня был очень маленький опыт общения со звездами и вообще съемок. Я неожиданно оказался в команде людей, которая должна была снять Веру Сотникову для журнала «Плейбой». Почему я оказался там? Потому что я очень люблю дневной свет, и стилисты съемки в редакции решили, что, поскольку я так люблю дневной свет… А была такая задумка – надо было снять ее, как будто бы она полуобнаженная модель в мастерской скульптора. И как бы все совпало - моя любовь к дневному свету и концепция съемки. Но Вера Сотникова – очень яркий персонаж, она внедрялась во все процессы подготовки съемки и потом все переиначивала. Поэтому съемка переехала в студию, что было совершенно неправильно. В итоге мы снимали все в студии. Она зашла в студию и сказала совершенно замечательную фразу, мне кажется: «Ваша задача меня раздеть, моя задача – не раздеться». То есть у нас были две разные задачи, совершенно противоположные, для одной съемки. Съемка была два дня. Мы эти два дня пытались ее раздеть, она два дня пыталась сопротивляться. И это был какой-то совершенно чудовищный процесс. Конечно, ее нужно было остановить уже в первый день. Но по каким-то обстоятельствам мы снимались во второй день. В итоге мы раздели ее до… Самое раздетое знаете что было? Вера Сотникова стояла в мокрой белой рубашке, надетой на голое тело.- Достаточно интимно. - Для журнала «Плейбой» это достаточно скромно. Это было больше похоже на журнал «Крестьянка», нежели на «Плейбой».- И когда Вера увидела результат, ей не понравилось?- Она молодец. Я восхищен Вериным поступком. Она увидела слайды и попросила ножницы. Ножницами отрезают какие-то любимые, лучшие кадры. Вера Сотникова вдоль всех слайдов нарезала слайды. Она молодец, это отлично.- Наверняка это была дорогая фотосессия.- Что вы имеете в виду?- Фотосессия такого ранга – это дорого? Пытаюсь просчитать, сколько вы потеряли на этой фотосессии.- Я ничего не потерял, потому что мне за работу заплатили. Это уже были проблемы внутри. Эта съемка не понравилась звезде, но моя работа была сделана. К счастью, оттого, что она внедрилась, и идея совершенно стала хромать, я рад, что эта съемка не вышла, потому что она не является моей гордостью совершенно. К тому же «Плейбоем» там вообще не пахло – человек не раздевался.- Весь остальной период времени не было ли случая, когда Вера все-таки к вам обратилась?- Нет, к сожалению или к счастью, мы больше не встречались, не работали вместе. Я думаю, что она может и не вспомнить. Верой я восхищен.- Вы говорите, что это была самая закрытая фотосессия. Расскажите про самую открытую свою фотосессию, которая поразила вас степенью готовности раздеться, не стесняться. В хорошем смысле. - Слово «поразила»… Это как доктора бы спросили: расскажите такой случай, когда человек раздевался, чтобы вы его осмотрели, а вас это поразило. Мы же работаем. Мы знаем, что если это мужской журнал «Максим», то это один вид съемки. Если это «Космополитен», это другой вид съемки. Сложно поразить меня. Мы же готовимся к этому. Обычно впечатление такое оттого, что ты не знаешь чего-то, и вдруг это происходит, тогда ты поражаешься. А в данном случае это работа, здесь все понятно, все ясно. Надо раздеться – раздеваемся, если нет – то нет. - То есть за все это время Вера была единственным человеком, который не захотел раздеться? Звезды понимают, на что они идут, если дают согласие?- Конечно. - А есть какие-то тонкости и секреты на съемочной площадке у вас, чтобы расслабить звезду? Любой человек, когда раздевается, он зажат.- Да. Во-первых, люди, которых я снимаю, знают, куда они едут, знают, что надо делать. Здесь уже все проще. Для них это знакомый процесс. А вообще каждой звезде нужен как бы какой-то свой… Собственно, как и любому человеку. Вот вы приходите в компанию и понимаете, что хотели бы познакомиться, заговорить с этим человеком. Вы просто понимаете, как лучше это сделать. И если вы чувствуете, что человек не хочет с вами разговаривать, то вы не продолжаете. Здесь то же самое абсолютно. Звезды – те же самые люди.- Вас любят звезды. - Не понимаю, почему.- Как вы умудряетесь, работая с аппаратом, завоевывать себе друзей?- Не знаю, это надо у них спросить. Я ко всем просто по-доброму отношусь. Мы дружны уже очень много лет с Олесей Судзиловской. Все эти годы я видел только ее один фильм и вообще не знаю, что с ней происходит. Каких-то артистов снимаешь: а у меня уже второй альбом. «Да ладно», - говорю я им.- Они обижаются?- Нет, они все адекватные. Потому что они понимают, что я не смотрю телевизор, мне некогда. «Ты видел мой новый клип?» - «Нет, не видел».- Вы честно отвечаете?- Честность это такая история правильная в общении. Может быть, это тоже одно из , почему мы как бы дружим и у нас общие симпатии со звездами.- А кто из звезд самые близкие ваши друзья? С кем постоянно на связи, вне зависимости от работы?- Со всеми понемножку, наверное. Как-то периодами такими. С Татьяной Арно мы можем пойти, выпить и потанцевать, как-то зажечь. У всех же мало времени, поэтому в основном на телефоне. А живьем – это когда день рождения. Тогда мы все идем, встречаемся, танцуем и поем караоке. Именно в эти моменты мы встречаемся все-таки. - Говорят, что для начинающих артистов фотосессия у вас – это некий билет в мир гламура. Легко ли с улицы прийти молодому человеку и попасть к вам на фотосессию?- Очень легко, никаких проблем нет. Нужно зайти на сайт, оставить свою заявку, и с ним свяжутся. Главное, человек должен быть готов потратить какое-то количество денег.- Можно поинтересоваться порядком цен?- Я бы не хотел говорить. Очень индивидуально каждый раз. Нужно понимать, что человек хочет.- Это зависит от полета фантазии?- Вообще от многого. От объема, что мы снимаем, для чего это человек делает, как он будет использовать. Есть обстоятельства, когда формируется цена. Это дорого.- Со словом дорого в последнее время ассоциируется сочетание слов «экономический кризис». Гламурные фотографы почувствовали наступление экономического кризиса?- Мы пока работаем. Количество желающих как бы есть. Собственно, этот спад и ажиотаж индустрии развлечений очевиден, и очень многие артисты сидят без концертов. И здесь некое развлечение – дорогая фотосессия. Конечно, всех коснулось. Думаю, и коснется. Это только начало.- Вы просчитываете, что может быть?- Я думаю, что страдают все области.- Вас как творца невозможно чем-то поразить? Наверняка у вас есть любимая фотосессия. Или те фотосессии, о которых вы любите вспоминать с особым придыханием. Можете вспомнить что-нибудь необычное в своей практике?- Сложно. Очень много. Я мог бы сказать конкретно, как делается вот эта работа, вот эта работа, вот эта работа. А так очень сложно выделить. Потому что, если сегодня ты снимаешь Ренату Литвинову, а завтра снимаешь Дмитрия Билана, а завтра ты снимаешь Ивана Урганта, то очень сложно выбрать и сказать, что вот этот день запоминающийся. Потому что это все очень интересно, увлекательно и очень индивидуально. Это разные совершенно люди, но они все ужасно интересные.- Расскажите о себе? Где вы родились, во сколько лет взяли фотоаппарат? Какой техникой вы сейчас снимаете?- Я из маленького города в Кировской области, этот город называется Кирово-Чепецк. У меня большая семья – четыре сестры и два брата. Нас у мамы с папой шесть человек было. Я самый младший, и чтобы я не мешался под ногами, меня мои сестры определили в художественную школу. Таланта никакого не было, но у нас был совершенно потрясающий педагог, и она нам очень многое преподала. Ужасно хотелось как-то запечатлеть. Я уже начал видеть это красивое, компоновать, а таланта нет. Все вокруг взяли, сели, нарисовали, а я просто сижу. Я взял в руки фотоаппарат и начал снимать. И вдруг какое-то уважение ко мне возникло, потому что я начал приносить снимки. Мне начали говорить, что ничего ты рисовать не умеешь, а фотографии у тебя удачные. И это настолько меня увлекло, и было бы здорово, если бы это было моей профессией. Много было разных перипетий. В итоге это стало моей профессией. Но поскольку это был Советский Союз и маленький город Кирово-Чепецк, то я работал в фотосалоне «Улыбка». Ко мне приходили люди, я снимал их на документы – паспорт, комсомольский билет, вся эта фигня. Какие-то люди приходили в выходной день, там у камина… Замечательный совершенно был период. И параллельно этой официальной советской истории в этой же студии я снимал своих друзей. Чтобы это было красиво, в моем понимании, я вырывал какие-то картинки из журналов. Меня как-то тянуло туда, не в этот стандарт, а сделать что-то такое, как там, как в журнале, так же красиво. Я как слепой котенок, что-то сам, потому что некого спросить. Маленький город, как я узнаю, как это снималось? Когда спустя многие годы я попал в Москву, и у меня была встреча с одним западным фотографом русского происхождения, это был один из самых счастливых дней. Потому что я, наконец, услышал, как это делается. Потому что он показал мне свои фотографии, и я его спросил: «Слава, а как вот это, вот это и вот это?» Он сказал: «Это вот так, это вот так, это вот так». Я подумал: наконец-то я это знаю. Вот такое начало. В какой-то момент я перебрался в Москву. 10 лет назад было мало журналов, еще не открылся журнал «Вог». Сначала были маленькие журналы, потом они стали побольше, потолще. И так, как круги по воду… Вот теперь уже третья выставка.- Вы случайно пошли в гламурные фотографии?

- Я думаю, что нет никаких случайностей, во-первых. Во-вторых, я никогда не делал ничего специально. Я переехал в Москву только с одним желанием жить здесь. Когда я не жил в Москве, я приезжал сюда к своим одноклассникам, и я понимал, что это город, в котором я ужасно хочу находиться, жить здесь. Это меня настолько манило, что я понимал, что я в любом качестве… И когда я уже окончательно ехал сюда, в Москву, отовсюду уволившись и скопив какое-то количество денег, я понимал, что месяца четыре я проживу на эти деньги и, наверное, найду какое-то дело. Потому что я не уверен был, что я нужен здесь как фотограф совершенно. И у меня не было никаких завязок, меня попросили друзья, которые, как бы ничего конкретного, там было просто лето такое, и была возможность жить где-либо, я подумал, попробую. Если я бы не нашел ничего, я просто вернулся бы туда, к себе и там бы тоже меня с радостью обратно приняли. Но вот совпало, что там одна девочка у моих друзей и знакомых работала в «Cool girl», и она сказала, давай, что-нибудь поснимай, попробуй,.И мы попробовали, ей понравилось, понравилось в редакции, и это был такой первый глянцевый журнал, который был в моей жизни, и я помню 1998 год, я иду по Москве, вижу журнал «Cooi girl», я беру его, покупаю и вижу эту публикацию. Мне казалось, что уже все, вот у меня уже такой успех, что ну просто поехала крыша, началась звездная болезнь, реально. Мне позвонила одна моя подружка на то время и сказала: «Слушай, ты не можешь приехать снять мою собачку?». Я говорю: «Что? Собачку? Ты что не понимаешь, что я снимаю для глянцевых журналов?». Она поняла, что у меня началась звездная болезнь. Все это потом прошло быстро, потому что все было неадекватно, необоснованно, у меня закружилась голова.- А как вы потом выходили из этого состояния?- Я не помню, как бы. Спустя какое-то время, когда ты сделаешь что-то не так, этот отвернулся, этот обиделся и я понимаю, что что-то не так. Это же болезнь, ты же не понимаешь, что ты поменялся,. Ты этого не видишь. И потом, когда ты анализируешь ситуацию, ты понимаешь, да, это же я был наглым, здесь нахамил. Ну вот как бы так, не понимая этого. Ну я сделал выводы, вернулся на землю и с тех пор, кажется, адекватен.- А как вам кажется, вращаясь в этой среде, очень ли многие звезды страдают звездной болезнью?- Звездной болезнью страдают начинающие звезды. Маленькие звезды. Они приезжают на съемочную площадку, им не нравится одежда. «Ну что вы нарисовали мне такие губы?». Это от отсутствия опыта, он получает чего-то такое, плюс как бы не от большого количества ума, но звучит конечно ужасно. Но когда нет опыта и когда чего-то не понимает какие-то вещи элементарные, то тут начинаются проблемы, звездные. Их показали два раза по телевидению, они съездили в Новосибирск и вот их уже снимают для журнала. И вот что-то такое поехало, поехало, поехало такое. Немножко уже другая интонация, и все. Потом, те же самые люди. Вот я встречаю уже за 10 лет, я вижу, как они уже набрались опыта, они уже знают все, все, все и понимают, что глупо, вот глупо вести себя таким образом. Потому что это такой миг. Сегодня тебя показывают по телевидению, завтра тебя никто не покажет. Завтра ты едешь в метро, тебя никто не узнает. Тебе вчера еще хлопал стадион и через год тебя никто не узнает, и тебе не на что кушать. Это очень важно понимать. Человек думает, что это вечно, «Фабрика звезд». Они думают все, первый канал, у них так трещит крыша, но они дети. Понятно.- А потом проходит время и все они становятся опытными игроками в этом деле?- У всех разные судьбы. И это так сложно. И ведь очень много известных имен, которые реально были рядом с нами, вот они звучали, звучали, и теперь их рядом нет. А какие-то люди, артисты были там же, они все еще действуют Они выпускают альбомы. Они на слуху.- Владимир, вот молодые, начинающие фотографы интересуются, с какой техникой вы работаете? - Я могу сказать, но не хочу говорить, чем я снимаю. Я могу сказать, это «Кенон 1дс…» я даже не помню, как это называется, потому что техника для меня просто это средство запечатлеть. Мне совершенно все равно. Я очень часто снимаю на этот мобильный телефон. Но это конечно не публикуется в журналах. Но просто когда люди так с трепетом, что он снимает, на что он снимает. Это совершенно не важно.- А что важно? Скажите? - Важен опыт, умение видеть, для художника, умение видеть, это самое главное. Если человек видит, у меня был просто очень такой замечательный период жизни, когда я жил вот в том городе, Кировочепецке, мы печатали все в одной лаборатории и профессионалы, и любители. И мое самое любимое было, когда я ждал отпечатанные мои фотографии, смотреть, что снимают просто люди. Это ужасно интересно. И иногда в этой куче, в этом нашем маленьком городе я видел невероятные шедевры. Люди, отдыхая, случайно на свою примитивную камеру, что-то ветер дунул, платье полетело, хвостик собачки, солнце упало. И вдруг скомпоновалось в невероятный шедевр. Человек не заметил, снял на непонятно что. Но это красиво. И вот это важно. Важно умение увидеть, а не на что ты, куда ты. Огромное количество моих знакомых, друзей покупают какие-то дорогущие камеры, самый дорогой свет. Они комплектуют студи. А где результат, что мы видим? Ничего нет. Нет самого главного. Я считаю, что совершенно не важно, на что я снимаю. Важно, что у меня есть какое-то умение, ? я так понимаю, видеть, чувствовать что-то. Какая-то камера, не помню ее название.- Спасибо. Мы поняли, это не важно. Владимир, у вас есть некие правила, которым вы следуете в своей профессии. На что вы готовы пойти, ради хорошего кадра, и что никогда не сделаете, какой бы гонорар бы вам не сулили? Такой хороший философский вопрос.- У меня есть какие-то моральные, духовные ограничения, против которых я, конечно же, не пойду. Я наверное, не хотел бы сейчас это озвучивать,, но есть какие-то табу для меня. Ради гонораров я могу не согласиться. Я точно не соглашусь, потому что для меня это запретная тема. Я за красоту и поэтому снимать за бешенные деньги, лететь на войну и снимать подробности войны, для меня это ужасно, я не готов. Снимать какие-то изображения с надписью хх много, я тоже не готов, это для меня ужасно. Для меня неинтересно. Я долгое время снимал для мужских журналов, снимал обложки, девушки в купальниках, известные, неизвестные. Но я понял, что мне не интересно, ну что мы показываем физиологию, талию и объем груди. Как-то должно волноваться сердце, глядя на фотографию. Я все-таки перешел на съемки портретов и так совпало, что я снимаю портреты звезд. - Спасибо. Он спрашивает, не могли бы вы рассказать, как наладить первые контакты со звездами, как попасть в этот мир?

- Это касается бесплатных… самое неприятное в этом вопросе, что это бесплатно. Я думаю, что наладить контакт, звезды, это те же самые люди, поэтому наладить контакт, нужно умение налаживать контакт с обычными людьми, знание психологии, свой опыт жизни и все. А уже попасть к звездам, ну это такие ситуации, не знаю. Нужно начать снимать для глянцевых журналов. Не обязательно звезды греют вашу студи. Все очень просто.- А после этого, есть ли смысл звонить звездам, предлагать свои работы? Спрашивают новички, но тем не менее. Людям это интересно.- Конечно, навязывание, оно всегда неприятно. Звезды очень любят слово халява. Если как бы вы, Митя Фомин из группы «Хай Фай». Его сольное выступление, и вы наснимали кучу материала. Немедленно звоните Мите Фомину, он с радостью примет эти фотографии. В дар, если люди готовы вот на это, но чем Митя Фомин может помочь этому человеку? Ничем. Он может еще раз сказать, приходи, ты отличный фотограф на мое выступление. Я тебе снова скажу спасибо. Дай мне еще пачку фотографий.- А вот, кстати, это очень тонкий момент. Ведь звезды многие привыкли, что фотографии они получают бесплатно. Тяжело ли вам было ? этот вопрос?- У меня всегда великолепные ситуации, за меня платит журнал. У нас нет таких. Я даже не помню, я вообще легко могу снять бесплатно. Вообще для меня это не является проблемой. Если мне интересно, я иногда снимаю для каких-то очень некрупных названий журналов, потому что мне интересен герой. Мы снимали Ларису Удовиченко, не для самого первого журнала. Но мне было ужасно интересно. - Судьба вам преподносит такие приятные встречи, но не думаете когда-нибудь написать книгу об этом. Ведь сейчас это очень модно?- Я уже все придумал, уже готово название. Книга будет называться «Танец с Аллой Пугачевой». Почему? Дело в том, что когда я жил в маленьком городе Кировочепецке, в областной город Киров приехала Алла со своим концертом И у нее была в то время песня «Пригласите танцевать». Вот на этой песне у нее был такой трюк, вдруг она из зала вызывала, кто-нибудь, ну кто смелый, идите сюда. И вот я один из смелых. На каком-то куплете «вам лет 20-25», но это реальный случай, мы с ней танцевали, я конечно, ничего не думала, но когда в Москве все произошло, какие-то истории, третья выставка, пам, пам, пам, я подумал, что, да, нужно писать уже какие-то мемуары и думаю, что если я когда-нибудь напишу, то, наверное, нужно, чтобы было броское название. Название будет вот таким. И как бы танец был, но я его никак тогда не оценил. И сейчас я понимаю, что, наверное, это был какой-то такой близость со звездой и как бы такой важный момент в моей жизни. И потом были уже другие встречи, другие танцы с другими людьми, Много много всего и можно потом перечислять, и мне кажется, что это название очень удачное. Коммерческое. Тем более, это правда.- А скажите, а не было ли мысли Аллу Борисовну пригласить…- Это очень сложно. Поскольку Алла у нас одна у нас и уникальный случай во всех отношениях, то, конечно, уникальный случай, он и самый сложный. У меня нет такой цели и потом я знаю нелюбовь Аллы Борисовны к этому процессу особенно сейчас, потому что, ну как бы мы все не молодеем и поэтому, ну так, в этом для нее не было это никогда удовольствием и сейчас особенно. Ну, зачем ей это надо? Да, есть еще много людей, которых я бы хотел снять, известных. В основном это не те, кого я сейчас снимаю. Вот они здесь все рядом родные и близкие, а это те, которые, поколение такое, вот Алиса Фрейндлих, Инна Чурикова, Олег Янковский. Вот то поколение уже взрослое. Ужасно интересное, потому что они совсем не люди глянцевого… да? Они совсем другие, с ними любопытно, потому что они другие. Они как раз не очень знают, что нужно делать. Конечно, у меня цель только одна, познакомиться. Ну мне это контакт личный, Олег Меньшиков. Что за человек? Ужасно интересно, ужасно интересно.- То есть это ваш будущий проект?- Не знаю, не знаю. У меня все должно совпасть. Я специально ничего не делаю.- А вот вы говорите, они другие. То есть гламур знает, что делать на съемочной площадке, особенно им не надо объяснять?- Конечно. Мы снимали Николая Караченцова, еще до всей этой истории, и он не понимал, зачем ему привезли чужую одежду. Она мне не нравится, эта одежда, я не буду делать рекламу. У меня есть свой свитер. Реально он не понимал, зачем, что это такое? У него реальная коллекция прекрасных… какие-то марки не последние. Это его одежда, это его вкус. И он не понимает, почему он должен переодеваться во что-то зеленое, которое ему не идет. И в общем, ему наплевать на эти марки. Не будет это он делать.- И удалось вам его убедить?- Там, к счастью, жена она смогла. Она замечательная совершенно, она, Николаю надевали что-то такое. Ему шла, конечно, одежда. Но реакция жены: «Коленька, как тебе идет этот цвет». И он млел, млел. И говорил: «Ну ладно». То есть она, конечно, знает его все эти годы.- Интересный случай. А вот такой вопрос. Очень люблю двух актрис. Ингеборге Дапкунайте и Кристину Орбакайте. Расскажите, пожалуйста, какие они в работе. Что общего, что отличается. Капризные, радостные?- Сейчас расскажу. Все они не капризные, обе не капризные. Обе волшебные. А по-разному волшебные. Дело в том, что про Ингеборге хочу рассказать отдельно, потому что… Кстати, с Кристиной у нас совершенно волшебный случай, я сейчас о нем тоже расскажу. Отличный вопрос. Дело в том, что вот мое начало и это были в основном шоу-бизнес, Алсу, начинающие какие-то артисты, с каким-то начальным опытом съемок тоже. И самое такое откровение у меня было, когда я снял голливудского артиста, так совпало, случайно, человек приезжал сюда в Москву. Рик Юн (???), есть такой артист. Он в то время, лет шесть назад снялся в «Индиане…» что-то такое, агент 001, семь, не знаю. В какой-то не главной роли. И он приезжал сюда, и мне нужно было сделать несколько кадров. И у меня был шок, потому что я не знаю английского языка, и он мне понадобился этот язык, потому что я думал, как я буду ему говорить. И он встал перед камерой и за 10 минут он сделал очень много состояний. Чтобы на картинке человек был естественным, и чтобы потом у меня была мотивация… это было очень скучно. А здесь он делал какие-то пограничные состояния, у меня был просто восторг. Он улыбнулся влево, вправо. А он делал какие-то такие, такие очень красивые, очень естественные, как будто в камере человек жил. У меня был шок, потому что впервые, никогда перед моей камерой профессионально не работал. Потому что он понимал, что вот это или это получится очень красиво. Он мне преподал как бы это. И то же самое радостное открытие, я понял уровень профессионализма, когда я снимал Ингеборгу Дапкунайте в 2004 году и мы снимаем для интервью. И я увидел ту же самую работу, профессиональную. Полуулыбка, вот она засмеялась. Я ничего ей не говорил, она все делала фантастически. Вдруг она как-то делала так, и я понимал, что она понимает, что это будет очень красиво на снимке. Не просто вот она может улыбнуться или не улыбнуться. Ну вот примитивно. А она вот это, работа, это работа, она играла, и это был восторг, восторг! А Кристина Орбакайте тоже очень эмоциональная, тоже очень замечательная, чистая, очень нежная такая. Не могу сказать, что мы друзья, тем не менее было приятно работать с ней. Нас с ней связывает очень интересная история. 20 лет назад, когда она еще не знала, что она будет певицей, а я еще не знал, что я буду фотографом, я был случайно в Москве и шел по парку Культуры им.Горького. В этот день был концерт у Пугачевой, и, подходя к театру эстрады, к зеленому театру, что-то мы там шли, и вдруг машина останавливается и оттуда выходит Кристина. А я был со своей камерой наперевес, потому что Москва, и вдруг Кристина живьем. И я говорю: «Кристина, можно вас сфотографировать?». «Да, конечно», - сказала она. Какой же это был год, 20 лет назад, я не понимаю. Но было все так просто, так просто, вот человек вышел известный, вот так на улице, здесь, вообще все так просто. Не было ничего так «О-о-о!». И получился такой очень приятный портрет. И спустя 20 лет, когда она уже певица, а я уже фотограф, я на какой-то съемке дарю ей этот портрет с надписью, что-то такое: «Сохраните в себе себя такую». Потому что, мы же теряем что-то такое из детства. А там очень помыслы чисты и прекрасны. И когда мы все это теряем, как-то вот лучше бы сохранить. Ну, какое-то вот такое пожелание я ей написал и у нее было удивление, радость. Сейчас я вижу, было несколько статей ее, и она публикует эту фотографию, в каком-то журнале чего-то обрезали ее фразы и написали: «Ну эта фотография снята Владимиром Широковым». Как будто мне уже лет 70 и я уже тогда уже Владимир Широков, ходил и снимал, смешно.- И самом деле на тот момент гостем столицы, который шел мимо.- Да, конечно. Вот такой удивительный случай.- Расскажите, как вам удалось раздеть для съемки группу «Чай вдвоем»?- Их не нужно было долго уговаривать. Они делают это с удовольствием, потому что как бы ребята так долго накачивали свои тела, что наконец-то в их жизни случился проект, для которого они могли это сделать. Мы снимали наверное лет 5 назад такой проект для журнала «Космополитен» известных наших мужчин-артистов совершенно голыми. Там, кстати, был Дюжев тоже. Там было много кого. Там был я, Авербух, Саша Носик, артист. Там был Андрей Малахов, который не вошел в этот кадр. Но это не важно, дело все в том, что это был такой веселый (???), но очень приличный проект, потому что сам «Космополитен» очень…ну как бы там было и про это. Они раздевались, но кто-то не раздевался. Там были разные кадры, разные придумки. Там был уникальный случай, потому что на меня повесили еще и продюсерскую должность, что называется. Мне позвонили и сказали, что есть вот такой-то список звезд, ты возьмешься… И еще сообщили, что есть вот такой бюджет и на продюсера. А я говорю, какой еще там бюджет Я сейчас позвоню, я всех знаю. «Ну, ты возьмешься?». «Да, я возьмусь». Не понимая, что мне предлагают. На что я согласился. Это было ужасно., потому что они хотели, много кого хотели, но два человека должны были быть обязательно. Это Андрей Малахов, который уже дал согласие главному редактору, и мне нужно было только договориться. И Филипп Киркоров. И это было замечательно. С Филиппом была прекрасная история, потому что мы ему посылали какую-то картинку, которая была вот утверждена редакцией. Такой большой лимузин и там мы хотели повторить такую картинку. И там герой на той картинке как бы сидел совершенно голый, и между ног у него была какая-то плюшевая игрушка. И лимузин есть, зайка моя сидит, все прекрасно. Осталось найти только Филиппа Киркорова. Ну и Филипп согласился, да, принципиально. Думая, что это будет такой эстетский проект, когда, знаете, есть такие черно-белые альбомы с телами мужскими, женскими. Очень эстетскими. Как-то он не соединил, что это журнал «Космополитен» и там все немножко по-другому. Но тем не менее, согласился. И когда мы выслали ему вот это туда, у него были гастроли где-то на Украине, эту картинку. И он звонит: «Вы что, с ума сошли? Вы понимаете, что я вот так, никогда». Филипп не сфотографировался. Естественно, он забраковал эту идею. Другую идею мы не родили и как бы Филиппа не было в нашем проекте. Андрея мы сняли, но он настолько в тот период был недоволен собой, физически, что как бы он сказал: «Ребята, давайте не будем. Я не готов. - Вот интересно, в фотосессии и фотографии многие видят результат и они довольны и недовольны и от этого как-то формируют свою жизнь. Может, еще кроме Малахова, кого-то вдохновила фотосессия?- Не знаю. Не думаю. Я знаю случай, когда человек собой занялся.- А после вы уже делали вторую фотосессию с Андреем Малаховым, и он себе нравится?

- Нет, потом, когда он уже занялся собой, он себе уже давно нравился. И начал везде раздеваться и надо, не надо. И в общем, ну что он делает красивое тело и конечно это можно демонстрировать, безусловно. Согласен.- Знаете, Владимир у нас есть еще такой вопрос, прислала девушка Инна. «Часто слышала в интервью звезд, что у нас почти нет талантливых фотографов. Например, так утверждает Рената Литвинова. Каково ваше мнение?».- Я совершенно согласен с Ренатой. Я понимаю, что такое для нее талантливый фотограф. И конечно, наверное, она меряет своими понятиями красоты, и конечно, я думаю, что Ренате подошли бы очень такие странные фотографы, такие же как она, которых очень много на Западе. Очень много ярких имен, которые работают немножко странно, художественно как-то. И я думаю, что она немножечко скучает по ним. Потому что когда мы в 2004 году первый раз снимали ее для одного журнала, я ей говорю: «Рената, ну вот как-то все очень нежно, вы может быть, как-то вот так сядем». Она говорит: «Аленушку будем делать?». И вот эта Аленушка у нее вышла. Для нее это ужасно. Она там красивая. На сайте есть этот портрет, мне он очень нравится. Она там очень нежная и красивая. Но вот она себе там не нравится, потому что все-таки несет в себе образ немножко странный, загадочный, БАМ, БАМ, БАМ, неземной. А там она немножко земная. Ну, мы с Ренатой в отличных отношениях и более того, сейчас я делаю такой проект, он немножко затянулся, но мы его уже на 80 процентов сняли. Я однажды пришел к ней и сказал, что было бы очень здорово сделать нам одну большую выставку из наших совместных работ. Скопилось очень много материалов, для разных журналов мы вместе работали. И очень много портретов и уже достойных выставки. Уже реально. И я показал Ренате, вот так, так, так, такие кадры уже собираются практически альбом. Более того, у меня была такая мысль, что мы делаем такую выставку, которая будет называться: «Страницы альбома», то есть страницы несуществующего фотоальбома, потому что фотоальбом выпустить сложно и бюджетно. А если сделать выставку, как будто это все развороты этого, как будто бы в типографии напечатали ??? да еще развороты как бы не сшили, и мы вывешиваем весь этот материал. Который как бы компилируется из тех схем, которые мы сделали. Она посмотрела, ей понравилась идея и как бы она одобрила. И сказала: «Ну давай, ты еще вот так поснимаешь для разнообразия, во МХАТе я играю в «Вишневом саду» и просто то, что происходит за кулисами. И я пришел и раз, два, три. Потом в Питере мы снимали за кулисами в БДТ. Да, и она сказала даже, что многие хотели, никто не пришел, пришел только ты. И мне было приятно. И получился материал, я ей его показал и ему она рада. И вот мы скоро будем еще доснимать. Еще нужно несколько планов. Это ужасно интересно, потому что зрители этого не увидят никогда. Как Рената повторяет роль, как она курит, как она поправляет прическу, как она ?? грим, как она бежит… много всего.- Есть такой теоретический вопрос: «Как вы считаете, для звезд, которых вы снимаете для выставки, является ли для них съемка мотивацией на дополнительную рекламу или это желание попробовать себя в качестве фотомодели. Что двигает людьми?»- Всякие разные. Для кого-то это то, что здесь вот описано. У кого-то желание снова увидеться, у кого-то желание сделать просто красивый портрет. Как в данном случае, черно-белый. У всех по-разному.- А не было у вас случая в жизни, когда кто-то приходил из ваших моделей, назовем их так., после своей съемки в жизни у него все поменялось к лучшему?- Я думаю, что это у каждого, кто снимался. У меня все меняется всегда к лучшему. Я не думаю, что фотосессия может как-то поменять жизнь. Это полная глупость. Это может произвести какое-то впечатление, но изменить жизнь, это невозможно.- Хорошо, есть у нас еще такой вопрос: «Неужели Плющенко согласился на фотосъемку с Рудковской в постели. Кто же их уговорил?».- Уговорил я, кстати. Ну что удивительно, если Плющенко там, я не знаю , с молодым человеком в постели, то это было бы странно, а здесь с Яной, у них прекрасные нежные отношения и я как раз и хотел запечатлеть это начало, пока они еще не женаты. Начало это один уровень теплоты отношений, потом уже немножко другое все. И поэтому я ужасно стремился запечатлеть эту историю. Я Яне сказал, вот есть такая задумка, что вы в постели лежите и достаете свое лицо из-под одеяла чуть-чуть выглядываете. Яна сказала: «Ой, как здорово! Какая отличная идея!». И мы не могли сделать этот кадр. Я говорю: «Яна, для этого не нужен специальный мэйк-ап, ничего не нужно. Просто вам нужно полчаса. Я приеду без света. Потому что я снимал, это как бы жизнь, поэтому мне не нужно было ничего выставлять. Тот софит, который у них стоит в спальне, это единственный свет, который был в этом кадре. Но у нас ничего не совпадало, и уже выставка была вчера, а 31 января, это же было вот совсем на днях, это самый последний кадр, который был снят для этой выставки. 31 января я написал Яне гневное SMS: «Яна, дорогая, сняты все, кроме тебя и Пугачевой».