Как знаменитая балерина решилась написать откровенные мемуары?

Анастасия Волочкова ответила на ваши вопросы 13 ноября.

Предлагаем стенограмму трансляции.

Ведущая - Раиса МУРАШКИНА.

- Сегодня у нас в гостях Анастасия Волочкова.

- Я рада вновь здесь побывать. Спасибо за гостеприимство.

- Анастасия, с того момента как вы в последний раз присутствовали в нашей студии, у вас в жизни было столько событий, что даже неизвестно, с чего начать. Читатели просят поговорить о «Ледниковом периоде». Может быть, с этого?

Спрашивает Николай. Анастасия, чувствуете ли вы зависть со стороны женщин в «Ледниковом периоде»?

- Конечно, чувствую. Но не со стороны тех, кто участвует, а, скорее, со стороны тех, кто приходит судить и оценивать это действо. Но в то же время я уже привыкла к такому качеству и чувству вокруг себя. Поэтому я предпочитаю делать свое дело, делать его красиво, насколько это возможно. У меня, к счастью, замечательный партнер Максим Маринин, с ним у меня сложился великолепный дуэт. И с помощью Саши Жулина и Ильи Авербуха, мне кажется, мы создаем красивые композиции. Мы просто не понимаем до сих пор, чего от нас требуют. Фигурного катания, что мы пытаемся изобразить, каких-то поскакушек, просто перемены образов? Вроде мы уже делали одно, другое, третье, четвертое. Нам еще ни разу не поставили все 6:0. И мы понимаем, что этого уже не случится. Поэтому мы катаемся для вас, для людей, которые сидят у экрана телевизора, могут сложить каждый свое мнение. Мне кажется, оно самое честное и самое искреннее.

- Когда мы смотрим «Ледниковый период», есть такое ощущение, что вы проводите там время с утра до вечера. Потому что каждый раз разные образы, и это тяжело наверняка. Как много времени вы проводите на катке?

- На самом деле мне очень сложно приходится. И я думаю, что мне тяжелее всех участников. Потому что кроме тех трех часов, которые мы проводим в день на льду, у меня есть еще пять часов, которые я провожу каждый день в балетном зале. Поэтому для меня это чрезмерная нагрузка. Но раз уж я в этом проекте оказалась, мне кажется, что нужно идти до конца и нужно быть на высоте. Сейчас у меня особенно тяжелый период, потому что неделю назад я очень сильно упала на льду и так ушибла колено, что уже неделю мне просто больно ходить. Действительно, это тяжелый момент. Не скрою, что была очень большая проблема, мне пришлось отменить спектакль в Красноярске, который должен был быть позавчера. Но я надеюсь, что я все-таки до этого города доберусь. А сейчас начинаю тренировки, опять начинаю репетиции. С чувством боли мне не впервой сталкиваться.

- Как вы справляетесь с чувством боли? Может быть, какие-то обезболивающие уколы?

- Нет, уколов я боюсь. Это просто сила воли, какие-то мазилки, компрессы. Я обхожусь этим, потому что более серьезных вмешательств я, честно говоря, просто опасаюсь. Мне кажется, что чем меньше мы вмешиваемся в наш организм, тем меньше он нам потом будет в жизни мстить за это.

- И все-таки мы надеемся на 6:0. Не понимаем, почему. Смотришь – кажется, что все блестяще. Это какое-то личное отношение тренера?

- Нет, совсем не тренера. Как раз Илья Авербух и Саша Жулин в тот момент, когда ставят номера, и когда мы их показываем в прокате, они за нас болеют, это их интерес, чтобы каждый из нас получил высокое количество баллов. Но что касается судейства… По отношению ко мне я могу сказать, что и в прошлом сезоне оно тоже было не всегда объективным.

- Возможно, мы устроим голосование на нашем сайте. Беспристрастное.

- Я думаю, что это было бы самое правильное. Повторю (это наша позиция с Максимом), мы катаемся не для судей, потому что мы понимаем, что это уже бесполезно, а катаемся для зрителей, для телезрителей. Мне хочется сказать спасибо всем тем, кто приходит на съемки и поддерживает нас. Потому что то, что вы видите в эфире, все это проходит в записи, часть вырезается. Но та поддержка, которую нашей паре оказывают люди - настолько эмоционально, настолько искренне и по-человечески, что порой бывает до слез даже.

- У вас в этом сезоне «Ледникового периода» новый партнер. С кем проще, с кем надежнее?

- Конечно, с Максимом. С Максимом я совершенно изменилась, у нас другое катание, мы можем делать разные элементы, разные поддержки. И вообще благодаря Максиму я просто перестала бояться льда. Конечно, не окончательно, я не могу потерять страх перед льдом, потому что ноги, руки – это мой инструмент, который является самым главным в моей профессии. Но, тем не менее, Максим настолько уникальный тренер, он помогает мне выучить каждый шаг, переходы – один из другого и сделать так, чтобы как-то все катилось. Я с ним познакомилась еще в туре, то есть мы начали кататься в прошлом туре «Ледникового периода» в разных городах России. И для меня это была просто несказанная радость по сравнению с прошлым проектом. Я хотя бы получаю от него удовольствие сейчас.

- То есть лед – это все-таки психология? Комфортные отношения с партнером – залог успеха?

- Безусловно. Согласное, совместное творчество – гармоничный дуэт. Но вместе с тем это еще, наверное, отношение друг к другу, человечное, когда тебя не посылают, когда тебя не покрывают и просто не уничтожают тебя и твою личность, конечно, получаешь от этого большой праздник.

- Мы не можем не задать этот вопрос, поскольку шоу «Ледниковый период» славится романами в парах. Вам с Максимом удалось наладить дружеские отношения?

- Вы знаете, у нас дружеские отношения, но настолько сильные и крепкие. Это действительно по духу очень близкий мне человек, и именно такой дружбой я дорожу.

- Вопрос от Николая. У вас есть желание заняться телекарьерой? В какой передаче вы видите себя в ведущей роли?

- Мне было бы интересно работать на телевидении. Но если будет авторский проект, чтобы это была интересная программа, не какое-то ток-шоу, чтобы она была, возможно, об известных людях, про жизнь, про то, что сегодня людям интересно. И я верю, что такой проект обязательно случится.

- То есть вы пока не рассматриваете никаких вариантов? Не предлагали вам, или вы, может быть…

- В данный момент нет. Просто сейчас на самом деле мне очень сложно охватить все – и «Ледниковый период», и мои балетные проекты, концертные проекты, подготовку к моему концерту в Кремле. Я занималась долгое время написанием книги (наконец-то она вышла в свет). Было очень много всего, поэтому сейчас совместить еще с телевидением… Я пока жду окончания «Ледникового периода», чтобы задуматься о том, что будет весной.

- Наши читатели спрашивают нас о книге. В этом году у вас состоялся литературный дебют. Книга очень откровенная и не на продажу, она такая душевная. Видно, что вы пережили все. Скажите, как вы решились написать такую откровенную книгу? Не страшно было?

- Я сначала вообще не хотела писать книгу, именно автобиографичную. Мне казалось, что я еще к этому не готова. Предложение поступило от издательства достаточно давно (это было три года назад), и издательство АСТ посчитало, что мне уже есть, о чем сказать людям. Я не соглашалась писать книгу автобиографичную и не соглашалась писать книгу о балете. Потому что мне казалось, что после написания книг Агриппины Вагановой, Майи Плесецкой писать мне о балете – это абсурд. И тогда мы придумали формат достаточно интересный. Мы разделили книгу на 15 глав, то есть на 15 балетов, и предполагалось, что мне нужно будет написать просто о балетах, о том, как я их готовила, что с ними связано. В общем, я подумала, что такую легкую, простую книжку можно было бы написать. И в тот момент, когда я начинала делиться своими воспоминаниями о каждом балете, о каждом спектакле, получалось, что с этими балетами связана не только работа в балетном зале, а связаны такие события в моей жизни, которые и для меня были потрясением, и были такими судьбоносными в моей же собственной судьбе. И, надиктовывая материалы, а потом получая в распечатанном виде, я понимала, что меня ничего не устраивает. Потому что это была не моя интонация, это были перепутанные имена, перепутанные события, временные рамки. Я поняла, что невозможно доверить людям издательства писать эту книгу, это должна быть я. И в тот момент, когда я продолжала работать над этим изданием, я понимала, что получается действительно автобиографичное большое и серьезное произведение. Я не скрою, что я просила мою маму помочь мне написать эту книгу. Потому что мама – единственный человек, который знает о нас все. И любая мама помнит игры детей во дворе, помнит имена моих подружек, помните все, что со мной происходило. Любые горечи и невзгоды, которые происходили со мной еще в раннем детстве, и все, что было связано с завистью, с какими-то сложными моментами и перипетиями, мама помнит даже лучше, чем я. Мама действительно долгое время работала над этой книгой – около двух лет где-то, передавала мне эту книгу частями. Даже не то что по одной главе, а буквально по нескольку страниц. Причем, не доверяя моему бывшему мужу Игорю, она считала, что если она пришлет по электронной почте, то это все сразу узнают. А это держалось, как коммерческая тайна. Даже не то, что коммерческая, а вообще тайна. У меня было впечатление, что это какое-то расследование ФСБ. Эти страницы передавались на поезде, мои водители ездили и встречали. Я проверяла, что-то добавляла от руки, отправляла обратно.

И у меня даже не было мыслей сделать копию, чтобы это осталось у меня. Потому что я не могла представить себе, что моя мама мне эту книгу не отдаст. Я была в ужасе ровно год назад, когда мне нужно было книгу отдавать в издательство – у меня был контракт, что я до 31-го числа должна была книгу сдать, - мама отказалась мне отдавать эту книгу. И оказалось, что она в этот же самый момент писала свой вариант, который был исключительно о балете, о спектаклях. В этой книге были хвалебные статьи обо мне разных мировых критиков. Мне казалось, что это настолько нескромно в своей книге, которая написана от моего лица, излагать хвалебные статьи. Мне хотелось писать книгу про жизнь. И так случилось, что мама эту книгу отдала в издательство только после того, как я была согласна подписать документ, что я эту книгу без правки готова пустить в печать. Но так принято в издательстве. Действительно есть закон, что без подписи автора невозможно издать книгу. И когда я получила мамин вариант, я, честно говоря, ужаснулась, потому что моя жизнь, все, что было с ней связано – мои личные отношения, моя любовь, история моего бывшего мужа, моей свадьбы, рождения дочери, политических каких-то моментов – все это было из книги убрано. И тогда, опустив руки и в отчаянии, я начала эту книгу писать сама. И меньше чем за год эта книга с нуля была написана. Но я понимала, что это мое издание, это то, что я хотела людям рассказать. Написано все действительно очень честно, и это моя трибуна. Обо мне столько написано в прессе, в Интернете, везде, а книга – это возможность моя дать людям право изложить свое мнение обо мне как о человеке. Я ничего не скрывала, писала все, как есть, названы все имена людей. Знаете, очень серьезное получилось издание. И о сложных отношениях с мамой в этой книге тоже сказано. Сейчас меня за это многие люди начинают чморить, но я писала это не для того, чтобы сказать, что вот, у меня мама поступала так, так или так, а для того, чтобы людям объяснить, что, возможно, это моя жертва за мой успех, за то, что я в жизни имею. Это жертва отношений. В книге ясно и четко написано, что я жду момента, когда у нас с мамой будут обычные отношения, как у дочери и матери, а не как у продюсера и клиента, с которым он работает, что моя мама будет просто моей мамой и бабушкой моей дочки Ариши.

- Не дадите совет нашим читательницам, которые находятся на начальном пути своей карьеры и пытаются с родителями выстраивать, в том числе, и рабочие отношения, стоит ли это делать?

- Мне кажется, что всегда достаточно сложно наблюдать ситуацию, когда родители пытаются сначала помогать своим детям (это прекрасно). Но в тот момент, когда родители, создав какую-то карьеру для своих детей, пытаются дать им понять, что это уже их собственность, вот здесь начинаются проблемы, и они не всегда хорошо заканчиваются. Во всяком случае, известный мне пример – это пример Анны Курниковой и ее мамы, Милы Йовович и ее мамы. Наверное, есть еще и другие. К сожалению, мне пришлось с этим столкнуться. Просто хочется, чтобы было материнское тепло, материнская любовь, чтобы мама разделяла с нами за столом ужин, какие-то вечера. У нас было такое счастливое время. Я поражаюсь выдержке моего бывшего мужа Игоря, который ясно и четко видел неприязнь моей мамы к нему, как-то мог это перетерпеть, с уважением относился, помогал во всем, готовил еду, наливал вино. И почему этому всему было не порадоваться, а все-таки ждать: нет, надо, чтобы разошлись, надо, чтобы жили не вместе. Знаете, у каждого свое, конечно. Я сейчас думаю, как бы мне эти отношения, эту конструкцию не переложить на отношения со своей дочерью. Поэтому уже сегодня уже я хочу воспитывать Ариадну в свободном ключе. Чтобы она понимала, что она может делать то, что она хочет, что я никогда не скажу ей, что я ей помогаю для того, чтобы потом она была мне должна какие-то проценты, или обязана отчитываться за то, что она делает, за то, что она с кем-то живет, за то, что она занимается концертной деятельностью, какой-то другой. Я просто даю ей свободу выбора, и считаю, что я действую правильно.

- На нашем сайте очень много откликов в адрес вашего бывшего супруга Игоря. К нему очень многие относятся с большой симпатией. За что его не полюбила ваша мама?

- Даже я отношусь к этому человеку с большой симпатией. И сейчас, после того как мы разведены, мы сохранили потрясающие человеческие отношения. Игорь – самый лучший отец для моей дочки, для своих детей. К счастью, Ариша может общаться с детьми Игоря, они ездят к бабушке (маме Игоря). Я думаю, что именно по этой причине моя мама Игоря и не полюбила. Я просто помню свою жизнь. Кто бы ни появлялся в моей жизни в качестве моего друга, любимого человека или моей команды (человек, который помогал бы мне в творчестве), это всегда были самые последние люди. Всегда это были козлы, уроды, те люди, которые хотели меня обмануть, которые хотели воспользоваться моим именем. И мне отчасти кажется, что этот патологический страх мамы за меня, что она много ситуаций в мою жизнь как-то притягивала психологически. Хотя мне казалось, что если мы открыто живем и идем по жизни, если мы доверяем людям – тем, с которыми мы живем, с которыми работаем, если даже люди поступают потом как-то нечестно, несправедливо, если поступают как-то непорядочно, то это их проблема, а не наша. Но, если умеешь жить честно, открыто и не отвечать злом на зло, то всегда дорога такого человека будет светлой. Даже если люди не те и плохо сделали тебе, можно просто отряхнуться. И идешь дальше и понимаешь, что твоя душа чиста. А жить постоянно в недоверии, в страхе, что тебя все обманут… Знаете, мне кажется, если так жить, то так и случится.

- Видела ли мама вашу книгу, дала ли она на нее свою рецензию?

- Моя мама увидела книгу одной не из первых. Мою первую книгу я подарила моему папе. Я ездила в Петербург. К сожалению, мой папа так и не может оправиться после инсульта. Уже 1,5 года он ничего не может сказать. Он все понимает, выражает эмоции, он может плакать. Конечно, это очень тяжелый для меня момент. Эту книгу я подарила папе.Что касается мамы, естественно, нашлись «добрые люди», которые еще до выхода книги, в тот момент, когда ее уже раздирали на цитаты, передавали маме только самые сложные вещи, которые я писала. Естественно, она в бешенстве звонила мне и спрашивала подтверждения, когда это все было, как и что, пыталась как-то меня уничижать за эти написанные слова. Я не знаю ее мнение о книги, когда она прочитала ее целиком. Может быть, она и не рада тому, что я написала, но я написала правду о том, какие сложились отношения. Если честно, в этой книге написано очень много хорошего про маму. Просто я думаю, что все хорошее прочтется между строк, а буду выделены тезисы, где написаны сложности. Но я надеюсь, что самая главная строка для моей мамы, написанная мною, будет самая последняя глава этой книги, про маму - о том, что, дорогая мама, если ты читаешь эту книгу, знай, что мне очень больно. Это мои слова, которые я адресую маме даже сейчас.

- Ровно год назад, когда вы были в гостях в нашей студии, вы говорили о том, что вам очень не хватает мамы. Предпринимали ли вы какие-то попытки. Со стороны кажется: что может быть проще, чем маме с дочкой помириться.

- Конечно, предпринимала, и не раз. Приглашала маме, вопреки всему, приехать к нам в дом. Мама приезжала, общалась с Аришей. Но все равно не обходилось без каких-то сложных моментов, без эксцессов, без постоянных обид мамы непонятно на что. Если в доме появлялся Игорь, то, естественно, это все в пух и прах. Меня настолько разрушают скандалы, какое-то негативное отношение, накал эмоций, что я понимаю, что я ничего не могу сделать. Даже любое объятие мамы, объяснение в любви. Я ее люблю просто так. Но, к сожалению, пока не приводит к миру в семье.

- Будем надеяться, что ситуация каким-то образом разрешится. В следующий раз в этой студии мы уже красиво поговорим об этом. Тем не менее, есть еще один профессиональный вопрос. Сейчас очень много в прессе муссируется таких «кровавых» разводов, раздел детей. Кристина Орбакайте – Руслан Байсаров, Ольга Слуцкер – Владимир Слуцкер. Дайте совет, как разойтись так красиво, как вы с Игорем, чтобы при этом на всех мероприятиях вместе чувствуется поддержка. В чем секрет? Вы не делили имущество, не таили зла друг на друга.

- Мы жили с чувством доверия. Чувство доверия всегда было между нами, вокруг нас. У нас не было дележки имущества, мы не подписывали никаких брачных контрактов, мы с радостью воспитывали нашу дочь вместе, мы были душевно близкими людьми. Уже изначально встречаясь, я мысленно предполагала и понимала, что эти ужастики просто невозможно. У меня был другой случай, когда одна моя личная завершившаяся история повлекла за собой шквал перипетий разных, увольнение из Большого театра, жесточайших противодействий, угроз моей жизни. Все это написано в книге. Я понимала, что это одна сторона медали, то есть жизнь может быть вот такой. Хотя мне это было уже тогда непонятно. Но сейчас я понимаю, что 5 лет назад мне судьба послала другого совершенно человека. Уже изначально видно, что такой расход просто невозможен. Ну и, конечно же, это умение выстроить отношения, не лезть на рожон, не горячиться, не кричать друг на друга, не устраивать скандальных сцен, а просто умение договориться – это тоже очень большое достоинство. И мы приняли решение, что для нас так лучше. Для нас лучше, если мы будем жить с миром, лучше будет, если ребенок будет воспитываться в любви, если Ариша не будет чувствовать, что папы нет. Папа приезжает, он здесь, рядом. И он с такой же любовью воспитывает своих детей и Аришу. Поэтому тем, у кого происходят эти ужасные сцены, желаю много добра. Я всегда верю, что время все расставляет на свои места. И возможность договориться есть в любую секунду, даже когда кажется, что уже в пух и в прах разошлись, всегда есть возможность протянуть друг другу руки. И тот, кто эту руку первым протянет, тот, на мой взгляд, окажется на высоте.

- Есть еще один немаловажный вопрос, который определился в процессе выяснения отношений Орбакайте и Байсарова. Байсаров упрекал Орбакайте в том, что она певица, уделяет очень много времени карьере, разъездам и не уделяет времени ребенку. У вас тоже достаточно плотный график. Вам хватает времени на Ариадну?

- Знаете, мне хватает времени на Ариадну, но в то же время здесь я не могу никак поддержать Руслана Байсарова, потому что, когда они задумались о ребенке или когда Кристина этого ребенка родила, Руслан что, не знал, что она певица? Она что, была моделью? Это вопросы, которые должны решаться заранее. И дети – не козлы отпущения, на которых вымещается вся наша жизнь. Он прекрасно знал, на ком он женится и кто его жена. У нас был понятный вопрос, что я балерина, у меня есть своя концертная программа, я много уезжала. Но, конечно, после рождения ребенка я несколько изменила свой концертный график, я не стала уезжать так надолго, у меня краткосрочные выезды. Тем не менее, на сколько бы я ни уезжала, всегда есть время общаться с ребенком. Я могу общаться с Аришей утром, могу вечером, возвращаясь после всех своих рабочих дел. И считаю, что этого общения достаточно. Ариша меня видит, знает, любит. Мы вместе делаем очень много дел. Мы много занимаемся. Я имею в виду ее школьными какими-то моментами. Хотя она 4-летняя девочка, но она посещает и английскую школу, и посещала школу раннего развития, сейчас занимается в музыкальном ансамбле «Домисолька». То есть она очень занятый человек, и я ей помогаю, в английском языке – однозначно. Мы вместе утром красимся. Я крашу ресницы, делаю макияж, Ариша красит себе губу. Мы вместе пьем чай. Ариша в это время завтракает. Потом мы можем немножко провести время за просмотром мультфильмов. Дальше я уезжаю, Ариша меня провожает. А вечером мы можем вместе попариться в бане, поплавать в бассейне, посмотреть телевизор, просто пообщаться. Приезжает папа, мы бываем все вместе. Это настолько здорово. Знаете, если бы я сидела 24 часа со своей дочкой, я дала бы ей гораздо меньше. Потому что благодаря такой маме, как я, у Ариши столько эмоций. Она приезжает ко мне на каток, смотрит мои тренировки. Она видит меня в работе. Она приезжает ко мне на репетиции. Она приезжает на съемки «Ледникового периода». Она ездит со мной в некоторые города и смотрит, как я танцую. Для нее это такая насыщенная жизнь. И знать, что у нее мама балерина. Да она так гордится. Когда она видит меня по телевизору или когда видит наши с ней выступления с тем же ансамблем «Домисолька», она такая счастливая. У нее пока нет какой-то гордости или тщеславия, какой-то помпезности. Она просто радуется и даже замечает свои ошибки, на которые я ей указываю, глядя на нее на телевидении.

- Анастасия, в этом году вы записали вместе с Аришей прекрасную композицию, она большим успехом на нашем сайте пользовалась. Будет ли продолжение этого песенного творчества у вас?

- Я надеюсь, что будет. Действительно, я не верила, что могу петь. Если медведь на мне ухо точно не наступил, иначе бы я не танцевала, то на связки, мне казалось, что кальян наступил, который я очень люблю курить. Вообще казалось, что связки у меня совершенно не поставлены. Но с детским коллективом «Домисолька» я согласилась записать эту песню про цыпляток. Потому что мне показалось, что такой эксперимент с детьми, меня вряд ли кто за это строго осудит. И когда я услышала результат, мне показалось, что получилась такая неплохая песенка. У меня сейчас есть еще одно предложение записать песню с тем же детским коллективом. Если все сложится удачно, я не уеду в гастрольный тур, то 16 декабря, возможно, на сцене Кремля мы споем песню (уже другую) вместе с Аришей и с детками. Но если говорить о серьезном альбоме, то, конечно, я хотела бы записать несколько песен. У меня есть предложение, надеюсь, что оно будет действительно первым в моей жизни. Мой большой друг, друг нашей семьи Игорь Николаев согласился написать первую песню в моем альбоме. И я верю, что если это случится, то будет та песня, с которой начнется мой альбом.

- Сейчас очень модно записывать такие неожиданные дуэты. Если выбрать партнера, вы бы с кем хотели спеть?

- Пока, мне кажется, мне нужно начать с того, чтобы хотя бы спеть, записать, понять, насколько это реально, возможно, и настолько это будет интересно людям, а потом уже думать о дуэтах. Я не хочу делать это для того, чтобы просто соединиться с каким-то известным именем, чтобы сделать это для пафоса. Мне просто интересен проект сам по себе, как данность. И я хочу попробовать это сделать сама.

- Придет ли к Арише в этом году Дед Мороз в Новый год?

- Конечно, придет. Я только не знаю, в какой стране это случится - произойдет это в Москве или я все-таки решусь уехать. Как только закончится все это безумие с «Ледниковым периодом», с моим концертом, с моим концертным графиком, с теми проектами, которые еще предстоят в конце декабря, я надеюсь, что все-таки смогу уехать отдохнуть. Мне это просто необходимо. Я не знаю пока, куда, скорее всего, в теплые края, где есть море.

- У вас традиция такая?

- Не то, что традиция, просто это необходимо для моего организма. Мне нужно много плавать и отдыхать в теплых краях, когда это возможно. Возможно, мы Новый год будем отмечать в какой-нибудь стране, на островах или просто в каких-то теплых краях.

- Вы уже подумали, что подарите дочери на Новый год?

- Пока нет. Ариша – человек очень простой в выборе подарков. Она просит то, что ей нельзя. Она просит сладкое. Мы не всегда ей разрешаем, только так, печенюшки и какие-то легкие сладости. Поэтому она просит тортики, сладкое, конфеты, чупа-чупсы.

- Обычно дети просят компьютеры, приставки.

- Мы пока пытаемся оградить Аришу. И вообще, чем позже она начнет заниматься с компьютером и вообще с компьютерными играми, тем будет лучше для нее. Потому что, на мой взгляд, сегодня ей лучше и интереснее развивающие игры, какие-то интересные игрушки, те игры, которые помогают ей готовиться к школе и как-то постепенно, в форме игры учить буквы, учиться читать, считать.

- Говорят, сегодня маленькие дети очень зависимы от компьютера. Столько интересных игр, что они туда уходят и душой, а потом тяжело. Анастасия, расскажите, как удалось прийти в форму после рождения дочери?

- Это было давно. Я не скрою, мне было очень сложно. Но если учесть тот факт, что я из этой формы практически не выходила, потому что занималась в балетном классе каждый день до последнего дня. То есть, если даже я уезжала в отпуск, то по традиции я находила палочку в спортивном зале, или, даже если это была яхта, на пятом месяце мы уезжали вообще в Малайзию, я искала там место позаниматься. Все смотрели на меня и крутили у виска. На 9-м месяце я еще решила снять «Клип беременной девы» - так он назывался. И это все получилось. Мне был поставлен танец, и я его сняла в качестве клипа. И получилось так, что я родила Аришу буквально на следующий день после урока класса, после посещения русской бани, с ледяной купелью – все, как полагается. На следующий день уже уехала из роддома. На третий день я встала к балетной палке в Большом театре. Никто не верил в это, но так получилось. Я начала готовиться к своему спектаклю, который уже через 1,5 месяца стал возможен на сцене Театра балета Юрия Григоровича.

- Это гены и дни тренировок?

- Знаете, я думаю, это просто сила воли. Потому что многим пришлось пожертвовать – и временем, и силами. Я очень много работала, я практически ничего не ела, пила зеленый чай, иногда белое сухое вино. Было очень тяжело, конечно, приходить обратно.

- Спрашивает читатель. Анастасия, вы такая красивая женщина. Когда же вы объявите нам о своей свадьбе? Видимо, хотят узнать, появится ли кто-то в жизни Анастасии. Хотя вам приписывали кого-то в течение этого года. Мы видели фотографии папарацци в разных журналах.

- Кого мне только не приписывали вообще по жизни, а особенно в последний год. Могу сказать, что мое сердце открыто сейчас. Но это не значит, что я быстренько спешу и тороплюсь выйти замуж. Для меня это не самоцель. Я верю, что в этой жизни есть человек, с которым мне суждено прожить долгое время, а, может быть, и до конца моих дней. Просто как-то ждать этого, трястись, торопить судьбу – это просто не нужно, иначе это не получится и появится кто-то не тот. Поэтому я думаю, что придет момент. Как я совершенно неожиданно встретила в своей жизни Игоря в самолете, так, может быть, совершенно неожиданно в моей жизни появится тот человек, который действительно мне судьбой уготован, который будет мне близок по духу, который станет дорогим и любимым мужем и, надеюсь, счастливым отцом.

- Читатель спрашивает. Как можно за вами поухаживать? Скажите, Анастасия, есть шанс у таинственного незнакомца?

- Да, есть, конечно. Нужно прийти на мой концерт 6-го декабря в Кремль с букетом цветов. Я очень люблю белые, розовые и фисташковые оттенки – все то, что напоминает свадьбу. Потому что о свадьбе я действительно мечтаю. Я хочу, чтобы моя свадьба была лучше и ярче, чем моя предыдущая (хотя вряд ли это возможно в принципе). Хотя, правда, на самом деле цветы я люблю больше всего на свете.

- Кроме цветов, может быть, он должен быть блондином или брюнетом?

- Знаете, это очень глупая позиция, когда люди начинают делить предполагаемых любимых людей на какие-то градации – цвет волос, цвет глаз, рост, вес. Вы знаете, это настолько безумно, тем более все, что касается роста и веса. Мне это приписывалось по жизни в течение лет 5, и все это навело меня на мысль, что мы действительно должны вырастать. Рост и вес – это такие вещи, духовные понятия, когда мы должны вырастать в глазах друг друга, а весомыми должны быть наши дела и поступки. И так же в отношении с людьми. Нужно сначала, чтобы у человека была душа, сердце, чтобы у него были благородные намерения, светлые, добрые, чтобы он умел быть человеком и достойным мужчиной, и свои достоинства проявлял бы в жизни не напускно и наносно, из лицемерия, а по-настоящему. Все, что искреннее и настоящее, всегда привлекает любого человека, независимо от цвета волос и роста.

- В вашей книге нас очень зацепила глава, где вы пишете про рост, вес, и о том, что к вам даже журналисты на интервью приходили с этими рулетками. Такая ситуация, где-то внутренне, может быть, и унизительная. Вы больше не сталкивались никогда с этой проблемой? Мне кажется, на сегодняшний день она давно закрыта. Может быть, это такой пиар-ход был?

- В тот момент это был не пиар-ход, это просто была единственная возможность дирекции как-то объяснить нелепость моего незаконного увольнения. Потому что, когда я выиграла суд, суд меня восстановил в Большом театре, доказал, что меня уволили совершенно без всяких правил и причин, директору Большого театра, как сейчас нужно разбираться с реконструкцией, находить крайних, находить людей, которые эти деньги как-то «попилили», так же нужно было объяснить, почему он уволил Волочкову. И тогда срочно были найдены причины. Вдруг приписали мне 12 см роста, 12 кг веса, моих партнеров срочно куда-то разгребли, что, типа, некому со мной танцевать. Тогда для меня это был такой серьезный удар. Это антипиар-ход был, для меня во всяком случае. Сейчас, конечно, вся эта тема исчерпана, и все понимают, что это был абсурд. Единственное, с чем мне до сих пор приходится сталкиваться, где бы я ни появилась, все говорят: мы думали, что вы большая и толстая.

- Это правда, что приезжали журналисты из Лондона с рулеткой?

- Это были журналисты из «Нью-Йорк Таймс», из Америки. Они действительно измеряли меня рулеткой. Я позволила это сделать. На мой взгляд, правдивая информация западной газете во многом рассеивала все разногласия и предрассудки. Но вместе с тем корона с моей головы не падала и тогда, потому что я оставалась человеком. И те действия, которые совершали по отношению ко мне, могу сказать, что журналисты с рулеткой – это были цветочки по сравнению с тем, что мне в дальнейшем пришлось как-то пережить и расхлебывать после увольнения из Большого театра.

- После прочтения вашей книги любопытно, как вы учите свою дочь. Через тернии к звездам? Что нас не убивает, делает нас сильнее? Объясняете ли уже ей, что на пути могут быть определенные трудности, но после этих трудностей на вашем примере можно убедить?

- Пока мы с Аришей ведем разговоры о работе, что нужно много потрудиться… Когда Ариша говорит про денежки, все детки маленькие говорят про денежки, я ее спрашиваю, что бы она купила на эти денежки? И слава богу, что она отвечает: билет в театр и подарки детям. Мне это очень приятно и важно, потому что после выборов мэра Сочи, когда все закончилось, я дала очень красивый концерт для детей в Сочи. Мы пригласили 72 школы и ветеранов, это было в канун майских праздников, и на этот праздник я взяла Аришу. И мы съездили в тот момент с ней в детский дом. Я впервые осмелилась на этот шаг, взять с собой ребенка, которому еще не было четырех лет. Долго готовились к этой поездке. И мне было так приятно, что Ариша играла с детьми, держала младенцев на руках… И я на прим ере этих детей, которые живут неблагополучно, во многом испытывали лишения, я ей многое сегодня пытаюсь объяснить. И как только она начинает капризничать и говорить, что она не хочет надеть одни колготки или другие, я напоминаю ей о том, что есть дети, у которых вообще не может быть этих красных, или зеленых колготок, или какого-то творожка. Сегодня мне важно, чтобы Ариша росла в добродетели, чтобы она воспитывалась в любви, была хорошим и красивым человеком, не была жадной, испытывали любовь к окружающим. И понимала, что все, что она в жизни захочет – ей придется заслужить самой, а не потому, что у нее мама известная балерина и может сегодня ей дать какое-то количество денег…

- Блестящая позиция. Всем бы так поучиться воспитывать своих детей. А экземпляры вашей книги, кроме отца, вы кому-то подарили?

- Лично в руки я передала Юрию Николаевичу Григоровичу, моим друзьям, партнерам, которые со мной работают. А так…

- Обиженных больше не было? Кроме мамы.

- К счастью, нет. И мне было приятно, что о моей книге были серьезные и доброжелательные отзывы. У тех людей, которые могли высказать совершенно независимое мнение и непредвзятое. Тот факт, что моя книга считается сильным произведением, серьезным и откровенным. И, как некоторые говорили, может быть хорошим учебным пособием для молодежи, для тех людей, которые сегодня выходят в жизнь. Мне это очень приятно. Я сама прошла эти возрасты и, мне кажется, мне есть, что рассказать. Я прожила определенный период своего времени с честью и достоинством. И если мою книгу будут читать молодые люди, для меня это будет очень приятно.

- Последний вопрос про книгу, прямолинейный… Читатель пишет, что у него свежи в памяти моменты, когда вы участвовали в программе Андрея Малахова, посвященной своему разводу. И там присутствовала Ксения Собчак. «Вы всели себя очень достойно, снимаю шляпу. Она выпила у вас столько крови. Почему о ней в книге нет ничего?»

- Мне кажется, персонаж, достойный описания в моей книге… Мне просто нечего писать. Знаю, что у Ксении недавно был день рождения. Поздравляю. Я совершенно спокойно отношусь… И не считаю, что в книге нужно было это описывать. Я сейчас занимаюсь не Ксенией Собчак, а своим делом. У меня действительно очень напряженный период. Я готовлюсь к своему концерту, куда, кстати, могу всех пригласить: 6 декабря в 6 часов вечера. Надеюсь, будут мои оценки 6,0… Буду рада всех видеть. Очень интересная и современная программа. Ее делает потрясающий режиссер Виктор Крамер. Будут участвовать и артисты балета, и звезды оперной сцены. И все это будет с участием большого количества людей. Будут потрясающие спецэффекты. Мне хочется сегодня показать свое. Я стараюсь уходить сегодня от классического балета, потому что мне просто это сегодня не интересно. Я продолжаю танцевать спектакли в разных театрах. Недавно был мой балет «Жизель», вернее, в моем исполнении. Я станцевала в Омске. Пару дней должна была случиться «Баядерка» в Красноярске, но по причине ушиба колена я отменила спектакль. Мне кажется, это я могу делать. А именно «мое». Ноу-хау. Концерт и сольный проект, которому сегодня нет аналогу, потому что сегодня нет людей, которые бы соз0дали такой проект. Я одна в этом концерте танцую 11 хореографических композиций. Веду это шоу. Это современный композиции и современный проект. И он сегодня настолько свеж и понятен людям, я хочу, чтобы люди доступным путем видели искусство. И, возможно, увидят. Приходили бы уже в разный театр: кто-то в классический, кто-то – в современный. Каждому по вкусу.

- Плакатами о концерте в Кремле увешана почти вся Москва и в связи с этим вопрос. «Почему такое название – «Нерв»?

- Потому что эта программа была впервые показана в Лондоне этим летом. Буквально несколько месяцев назад. Мы решили не менять название. Оно даже по-английски написано. И название интересное, потому что все, что я пережила в своей жизни – разочарование, радость, свет, разрушение, сострадание, страдание… Все это нашло отражение в моем творчестве. И каждая из композиций – она действительно, как один нерв. И вся программа – накал всего. Это название самое удачное. И я очень рада, что премьера состоялась именно в Лондоне, в дорогом и любимом мною городе. Причем, случился уникальный момент: я за два дня дала три больших концерта. В Пятницу, в субботу днем и через три часа уже следующий, вечером. И театр был потрясающий: одна из лучших оперных площадок Лондона – театр «Колизеум», в котором я танцевала с Урицким, с Большим театром… В прошлом. Надеюсь, с таким же успехом эта программа пройдет в Москве мне даже интереснее танцевать этот проект в Москве, потому что здесь мой зритель: люди, которые меня знают, следили за моей судьбой и понимают, что все то, что я станцую в этой программе – это мною пережито. И вокалисты, которые добавляют этому шоу свою специфику и свою жизнь… Это все одна линия и красивый проект. Я им очень дорожу.

Я все-таки назвала это не спектаклем, а шоу. Потому что и спецэффекты, и весь концерт, который соединен одной нитью… Конечно, это можно назвать спектаклем. Но, скорее, это шоу-программа, которая будет интересна сегодня молодежи.

- А кто будет сидеть в первых рядах? Пригласите вы дорогих людей? Кто будет главным вашим зрителем?

- Конечно, в первом ряду будет сидеть моя дочь Ариша. С нянечкой. Игорь, мой бывший муж. Конечно, мои друзья. Я надеюсь увидеть Юрия Николаевича Григоровича. У меня пока составляется список вип-гостей. Но мне приятней, если придут на этот концерт и купят билеты. Придут те, кто хочет увидеть, а не просто «для посидеть в первом ряду»…

- Предполагаю, что будет аншлаг…

Есть вопрос по поводу «Ледникового периода». Спрашивают: не обидно, не жалко вам, что это последний «Ледниковый период»?. Обещает ли Авербух, может, как-то трансформировать это шоу?

- Мне лично не обидно. Я очень рада, что второй раз в моей жизни случился это этот проект. Научившись кататься на коньках, худо-бедно… Когда я впервые их надела на свои ножки два года назад, мне просто было жаль эти навыки оставить в прошлом. Поэтому, когда появилась возможность кататься второй раз, да еще и с таким потрясающим партнером, мой ответ был положительным. Я дала согласие. Не скрою, предстоит еще тур «Ледникового периода», в который мне, возможно, предстоит поехать. Но сказать, что хотела бы участвовать еще раз – я не могу. Это отнимает так много времени, сил и, если честно, здоровья! Надо заниматься своим делом и быть счастливой, что такое чудо в моей жизни произошло. И я в этом опять стала первой. Я впервые из балетного мира, встала на коньки!

- Вы человек рисковый. Сидел в нашей студии Владимир Теодорович Спиваков. Он говорил, что дома он настолько бережет пальцы, что старается не брать ножи в руки. Ваш основной инструмент, сами говорите, руки, ноги… Но вы решились. Не было страшно?

- Я еще иногда раз в две недели стараюсь заниматься верховой ездой. Я хочу жизнь прожить с радостью. Я понимаю, что безумный риск не оправдан. Я никогда не встану на горные лыжи, не буду играть в большой теннис. И я не буду делать того, что действительно мне опасно. А что касается коньков… Есть такой момент, когда вот этот творческий азарт, лед, скорость безумная… Это не хватает в моей профессии. Это работа и создание творческого процесса в очень скоропалительно быстрой истории. Когда за неделю готовится все: новый номер, музыка, костюм, новые идеи, работа с партнером. Это настолько захватывает! Здесь, наверное, риск уходит на второй план. Но это творческий риск. Что касается лошадок, то пока мне все это помогает. И общение с лошадью – это совсем другое. И я хочу свою жизнь запомнить, как праздник, радость, события… Встречи с друзьями, интересными людьми, путешествия, участие в разных проектах, возможность заниматься социальными проектами, творческими. И политическими. Совершенно разными. Ноя бы не хотела такой судьбы… Знаете, сегодня приходят многие балетные артисты… Это страшно смотреть на судьбы людей! Они всю жизнь танцевали, стояли у балетного станка, танцевали в белой пачке, трико и, которые, закончив карьеру и даже составляя славу больших и малых театров нашей страны – их забывают. А многих даже никто не успевает узнать за 18 лет! И когда люди оглядываются назад, они не знают, как им жить дальше. Многие не знают, на что и чем заниматься. Оглянувшись в прошлое, даже невозможно вспомнить: молодость наша проходит в момент нашей работы. И пока я могу сказать: дней пять валялась со своим коленом, я понимала, неужели есть такое время, когда можно утром проснуться, дай бог, чтобы это не приходилось делать из-за какой-то травмы, просто просыпаешься утром и никуда не бежишь! И когда гуляла во дворе со своей дочкой, я была таким счастливым человеком! Я еще раз убедилась, а куда мы несемся? Почему не можем жить в свое удовольствие? Если мне хочется кататься на коньках, на лошади, курить свой кальян по вечерам и делать то, что мне нравится и если это не мешает моей профессии.

- С другой стороны, вы сейчас привели пример тех балерин, кто 16 лет стоит у станка, а потом им не на что жить. Слава – это большая работа… - Конечно.

- Кто вам подсказывает, говорить вам правильные вещи? Это интуиция? Это люди?

- Мое сердце мне подсказывало всегда, как мне поступать и что мне делать. Да, слава- это работа. Но нужно иметь в себе силы и такую харизму, которая не многим под силу. И меня продвинуло в балетном искусстве, в целом, мой проект, совершенно независимо. Это было впервые в балетном мире 13 лет назад. И пока эта ниша не занята. Если бы у меня сил не хватило тогда это сделать, то я была бы одной из тех, кого сегодня даже не вспоминают. Потому что в тот момент у меня не было возможности танцевать нив Мариинском театре, ни в Большом. Вот этот натиск и накал зависти, камней преткновения сподвиг меня к тому, чтобы сделать что-то свое, совершенно новое, ни на кого не похожее. Я смогла это сделать. А дальше… Я любила уже тогда быть человеком, интересной личностью, развиваться всесторонне. Уже тогда, когда мне было 23 года, мне было не все равно, чем я займусь в сорок.

- А чем же вы займетесь в сорок?

- Очень много есть интересных проектов в будущем. Я сейчас защищаю свою дипломную работу. Надеюсь, в декабре, после сольного концерта… Эта работа в Высшей школе экономики. Ее тема: «Создание сети школ творческого воспитания». Именно моих школ. На базе частно-государственного партнерства. И я верю в этот проект. Моя первая школа будет открыта в Беслане, в Северной Осетии. Я уже давно этот проект разрабатываю. И сейчас проведены заключительные переговоры с президентом республики. Уже есть здание. Я надеюсь, может, со дня моего рождения, с 20 января, этот проект будет возможен именно в Беслане. А вообще я планирую создать сеть школ, может, не сейчас, чуть позже, но чтобы это были школы, в которых не отдельно направление балетное, вокальное. А просто в целом дети получали бы массовое образование. И познавали искусство посредством синтеза. Конечно, я мечтаю о создании театра и балетной студии профессиональных артистов. Безусловно, я мечтаю о бизнесе. Он может связан с модой, ресторанами… Думаю, что в политике мне нашлось бы хорошее применение, если речь пошла бы о серьезном поприще, о серьезной позиции, с которой можно было помогать людям. И проповедовать то, что сегодня необходимо. Хотя, на мой взгляд, я и без политического статуса, я совершаю свою политику и, мне кажется, что если хочешь делать что-то доброе для детей, людей, где угодно, для этого не обязательно партийный билет. Хотя, если честно, скрывать не буду, он у меня есть – билет «Единой России». Ну, что еще? Кино может быть счастливым продолжением моей карьеры. Телевидение. Мне кажется, столько всего интересного в жизни я не пережила… Конечно, дети. Все, что связано с социальными проектами и программами. Безусловно, это все мое и я смогу сегодня дать детям гораздо больше, чем могут дать люди с деньгами. Я детям дарю самое дорогое, что у меня есть: мое личное время, мое личное участие. Я знаю, какой это имеет резонанс, какой отклик в детских сердцах.

- Мне очень хочется поинтересоваться степенью прикладного интереса в вашем же проекте: вас в ваших проектах. В школах. Вы будете разрабатывать программы, будете сами приезжать в свои школы, сами приезжать, вести мастер-классы для детей?- В первую очередь, будет разработана программа. Это будет, именно моя программа, которая будет внедряться в различные школы. Или уже существующие, или создаваемые. Я не считаю, что для того, чтобы сделать школу-студию или школу творческого воспитания, именно мою, необходимо строительство, трата на это времени, денег. Есть уже отдельно существующие школы, студии. Просто нужно прийти туда со своей программой. Безусловно, под моим кураторством будет продолжить обучение. Я буду приезжать к детям. Это история мастер-классов. И мастер-классов не только для детей, но я предполагаю семинары для педагогов, которые могли бы обучать друг друга, а потом передавать знания детям. И создать центр единомышленников я планирую создать именно в Москве, чтобы это были люди, которые следят за процессом, помогали бы выбирать талантливых детей или просто детей, которые хотели бы обучаться в таких школах. И моей задачей было бы потом этих детей продвигать с помощью своего кураторства и своих возможностей. И помогать этим детям устраиваться в самые лучшие заведения нашей страны.

- План хороший. Посмотрим на первую ласточку – Беслан.

Вопрос. «Вы баллотировались на пост мэра Сочи. Почему не вышло? На этом вы закрыли для себя вопрос политики? Или в планах новые вершины?»

- Не вышло. Так получилось, что моя кандидатура, наверное, оказалась слишком яркой на этих выборах. И я настолько свыклась, что нужно будет людям, узнала все о Сочи, что можно было. Я предполагала, как это все нужно будет сделать. И та причина, по которой меня с этих выборов сняли – это неуказанная на банковском чеке дата моего рождения – это показатель того, что моя кандидатура составила конкуренцию. И тот факт, что меня упоминали во всех блогах как в топе 20 политиков, наверное, это сыграло свою роль. Но мне не помешало в Сочи организовать проект, который я обещала зрителям, приехать туда со свой дочкой. И не помешало в дальнейшем осуществлять те проекты, которые я сделала. Я не считаю, что этот опыт был неудачным. Я очень много увидела, к сожалению, негативного… Все, что связано с политикой. Были закулисные и подводные камни, о которых, к сожалению, сейчас не могу сказать. Потому что они достаточно серьезные. Я не думала, что именно мне с ними придется столкнуться. Но тему участи я в политике я не закрыла. Все зависит от того, какая позиция у меня могла бы быть, и мне интересно политикой было заниматься, а не присутствовать. Я знаю, что я могу сегодня сделать для людей, знаю, что определенное сделала и поэтому, чтобы мне что-то совершить, мне нужна та позиция, которую мне позволит это сделать.

- Если сегодня-завтра вам поступит предложение стать членом Общественной палаты, вы, не задумываясь, пойдете?

- Я задумаюсь. И сначала узнаю о тех полномочиях, которые будут мне даны, возможностями, которые я могу реализовать. Сегодня не каждому человеку, который что-то хочет сделать в политике, все это позволено.

- Откуда вы черпаете энергию?

- Космос! Русская баня, ледяная вода. Это хорошее настроение. Мои друзья, творческий подъем, который всегда присутствует. Если не всегда, то зачастую. И, конечно, светлые эмоции дарят нам силы. И чем больше я отдаю на сцене – тем больше я получаю. Я испытываю такую радость, счастье, особенно во время моих концертных программ.

- 29 ноября – День матери. Вы не думали предпринять попытку помириться с мамой?

- Попытку выстроить человеческие отношения я предпринимаю. Независимо от того, День матери или нет… И, могу сказать, я приглашена принять участие и участвую в большом благотворительном концерте, который пройдет в Санкт-Петербурге в день матери. Надеюсь, вместе с моей дочкой Аришей мы достойно выступим. И я надеюсь, что моя мама придет на этот концерт. И мама, и, возможно, папа.