Экономика

Ярославские зэки обули всю страну

Впервые в истории колония строгого режима вошла в список «1000 лучших предприятий России»

В мире бизнеса скандал. Российский союз промышленников и предпринимателей, Московская межбанковская валютная биржа и Национальный институт корпоративной реформы опубликовали ежегодно составляемый список «1000 лучших предприятий России». В него - впервые в истории! - попала исправительно-трудовая колония строгого режима. Простые зеки из ярославского ИТК номер три загнали под копыто... миллионы настоящих, коммерческих фирм и предприятий России! «Мы аж обалдели...» Все началось с того, что в ярославский УИН позвонил местный журналист: «А вы знаете, что победили в конкурсе?» Они ни в каком конкурсе не участвовали и потому решили, что журналист издевается. Парень обиделся и припер «конвойникам» толстый разноцветный талмуд с фотографией Вольского на титульном листе. Там черным по белому было написано: «Государственное предприятие «Учреждение ЮН-83/3». Ярославская область. Отрасль - легкая промышленность»... Искони тачающая рабочие сапоги угличская колония заняла в рейтинге семьсот пятьдесят шестое место. То есть еще и среди лучших - не последнее... - Мы аж обалдели, - сказал мне начальник УИНа Игорь Мудров. - Чего угодно ждали, - вторил его зам. - Бунтов, восстаний. Но этого... Талмуд теперь постоянно лежит у начальника на столе. В УИНе им гордятся не меньше, чем своей главной достопримечательностью - дверью изолятора, за которой на пересылке сидел Солженицын. Я отправилась в Углич. С помощью Бога и УИНа! Серые бетонные стены, колючая проволока - наискось по свинцовому небу; меж сугробов - злобно лязгающие железные калитки. Учреждение строгого режима ЮН-83/3 стоит прямо на берегу Волги. Строгого режима - не значит, что сидят здесь сплошь чикатилы. Сидят простые воры и убийцы, и сроки-то у большинства маленькие - года по три. На всю зону - один приличный киллер. Обувь зеки тачают уже пятьдесят лет. Раньше здесь было еще производство приборов ночного видения, но экономический кризис девяностых пережили только ботинки. - Как вы достигли такого успеха? - с искренним восхищением спросила я директора производства зоны Вячеслава Румянцева. - С помощью Бога и Управления исполнения наказаний! - браво ответил тот. Гордость типа «г...нодавы» На полу - горы полусшитых голенищ, на железных станках - картинки с совокупляющимися парочками. Все вокруг черное, грохочущее и скользкое - будто вымазанное сапожной ваксой. За станками стоят зеки. Из огромных пластов кожи и кирзы они «выштамповывают» детали, сострачивают их и гвоздями «пришивают» к получившейся обуви каблуки и подошвы. - Смотри, - дает мне в руки ботинок Вячеслав Федорович, - вот наш готовый продукт... Продукт оказался огромный, тяжеленный и страшный. В народе такие ботинки однозначно зовут г...нодавами. Я бы их в жизни не надела... - Что ты понимаешь! - обиделся директор. - Это ж для зеков, для строителей, для десантников. Кожа толстая - ногу защищает: машина ботинок переедет, а человеку ничего не будет... Говорят, пару лет назад начальство над всеми зонами - ГУИН - решило от угличских ботинок отказаться и закупать для зеков обувь за границей. Расстроенные «сапожники» попросили показать им «вражеский» каталог... - А там, - смеется Румянцев, - обувь с нашей один в один! Только кожа вся искусственная. А у нас - смотри: коровья юфть... Хмурые зеки при виде меня оживляются и начинают бодро скалить золотые фиксы. Но только я подхожу, разворачиваются и драпают, сверкая потертыми кроссовками. - А что ж они не носят вашу продукцию? - Это чтобы с линии не таскали. А то в Нижнем на зоне трусы шили. Зек в туалет сходит: трусами подтерся, выбросил - новые берет... Все москвичи - тунеядцы Всего здесь сидят тысяча человек. Ботинки тачают четыреста. В «сапожники» отбирают лучших; внутри зоны это элитная специальность. Средняя зарплата в цехе - 599 рублей. - Нравится тут работать? - спрашиваю я пожилого мужичка в ушанке. - А как же... Вот денег домой отослал! Николай Иванович Рубченя (за что сидит, просил не писать), отбывая срок на зоне, СОДЕРЖИТ семью! Он ежемесячно отсылает жене и двум дочкам 500 - 600 рублей. Они живут в ярославском колхозе. Там не платят ни копейки... - Приходят, конечно, этапы, - говорит директор, - которые работать отказываются. Как с Москвы или Петербурга - обязательно тунеядцы. Но большинство зеков работать хотят: без работы от скуки подохнешь. Не везде работа есть... - Они еще в СИЗО начинают проситься: «Отправьте нас на Углич!» В колонии даже складываются трудовые династии. Отец тачал сапоги, сын тачал сапоги, потом двоюродный брат... - Амнистия сильно нас подкосила, - говорит директор. - Освобождали кого - передовиков. Вот и забрали у нас полцеха... Теперь новых учить приходится... О том, что родное производство получило всенародное признание, на зоне знают все. Первую заметку об этом в ярославской газете вывесили на доске объявлений. - Ходили поздравляли меня, - смеется Румянцев. - Федорыч, говорят, читал газету? Ботинки, чтобы негров бить За год производство обуви приносит зоне 3 миллиона 700 тысяч рублей дохода. Зековские ботинки покупают все окрестные заводы, спецназ МВД, Министерство обороны... и продвинутые ярославские подростки. Они берут стильные ботинки с высоким берцем и на толстенной подошве с гвоздями. Им кажется, они так на ДеЦла похожи. Главная проблема - вывезти обувь из зоны. Машины с товаром проверяют часами. - Был случай: зек в контейнер с ботинками залез, а собака не среагировала: она вообще на кожу не работает. Контейнер отвезли на станцию, погрузили на состав... И сбежал бы жулик, да дырку, через которую он залез, вплотную к стенке вагона поставили: он дверцу толкает - выбраться не может. Стал кричать, услышали... А так замерз бы по дороге. А сотрудника, который за проверку отвечает, с работы сняли... Заявки на обувь в колонию приходят от Магадана до Калининграда. Администрация ИТК пыталась даже выйти на мировой рынок: ездила наводить мосты в Сенегал. Тамошнему министру полиции очень понравились зековские ботинки. - Вцепился: очень хорошие, твердит, очень хорошие! Мы ему: «Зачем тебе?» А он: «Негров бить!» А сам-то черный, как уголь... Из соображений гуманизма ботинки министру продавать не стали. Два вагона ботинок заказывал на зоне какой-то чиновник из Монголии. К сожалению, размеры просил маленькие - 36-й и 38-й. На зоне и колодок таких нет... Правильно ли это? Помимо всего угличская зона еще занимает первое место среди хозяйств Ярославля по свиноводству. Летом конвой выводит зеков на поля сажать картошку: покупать ее - дорого. Еще в зоне собираются ставить мельницу - молоть зерно дешевле, чем покупать муку... Оттого, что колония так успешно трудится, хорошо всем. Зеки получают зарплату, потерпевшие от их преступлений - положенные по суду «алименты». Город, область и страна при этом имеют налоги: в прошлом году маленькая зона заплатила аж шесть миллионов рублей. А еще «сапожная зона» полностью содержит находящуюся рядом колонию туберкулезников. А еще городу Угличу зеки организовали по бартеру пять машин «Скорой помощи» и крупные партии лекарств для аптек... Вопрос в другом. Вообще хорошо ли то, что государство приравняло колонию строгого режима к коммерческому предприятию и заставило ее крутиться и САМУ зарабатывать деньги (потому что денег на содержание зеков оно, государство, выделяет недостаточно)? Не от хорошей жизни в конце концов зона сажает картошку и мелет муку. От бедности. К примеру, если б не прибыль от ботинок, этой зимой зеки ИТК-3 просто бы замерзли. Колония на свои деньги закупила топлива на миллион рублей... Мне кажется, в этом есть что-то ущербное. Ну вот этой конкретной зоне повезло, в ее главе стоит талантливый менеджер. А другие, где у начальника нет коммерческой жилки? Почему судьба осужденных людей (их еда, одежда) должна зависеть от бизнес-удачи начальства? Разве государство, арестовывая людей, не взяло на себя обязательство кормить их? ...В планах у директора производства ИТК-3 Вячеслава Румянцева - купить чешскую линию по производству обуви за 60 тысяч долларов. За заслуги начальство УИНа решило присвоить ему звание полковника. ИЗ ДОСЬЕ «КП» Колония производит пятнадцать видов рабочей обуви: сапоги, полусапоги, ботинки. В год - 36 миллионов пар. ИТК держит монополию: больше в России кожаную спецобувь не делает никто. Розничная цена одной пары - от ста до трехсот рублей. Размеры - с сорокового по сорок шестой. ЦИФРЫ В России при лагерях и тюрьмах действуют 750 предприятий. Российские зоны производят 45 видов продукции: хлеб, лесоматериалы, металлоконструкции, одежду, обувь. Средняя зарплата зека - 8 рублей 23 копейки в день. P.S. Недавно в УИН Ярославской области позвонили два пенсионера. Дедушки попросили посадить их на зону: «В газетах пишут - у вас там так хорошо...» Дорогие товарищи заключенные и сотрудники исправительно-трудовых колоний! А как обстоит дело с работой в ваших учреждениях? Все, кто имеет отношение к пенитенциарной системе, звоните во вторник, 13 марта, с 12 до 13 часов по московскому времени автору материала Ульяне СКОЙБЕДЕ по телефону (095) 257-53-49. За зеков могут звонить их родственники. К ИСТОРИИ ВОПРОСА В СССР работой были обеспечены сто процентов заключенных. Система исполнения наказаний входила в десятку добывающих и промышленных ведомств страны, в частности, держала абсолютную монополию по лесозаготовке. Осужденные шили ватники и тренировочные штаны. Колонии Ярославской области работали аж в три смены: делали двигатели для холодильников. Правозащитники называли труд зеков рабским. В 1992 году «эксплуатации» пришел конец. Система госзаказов, на которых работали колонии, рухнула. Наступила безработица, а вместе с ней - голод. Ситуация стала меняться в 98-м году. Обладающие коммерческой жилкой начальники колоний сумели подстроиться под рынок. Размах, конечно, не тот: зеки режут деревянные поделки, плетут корзины, делают мебель. Но большинство колоний сидят без работы до сих пор. ЗНАЙ НАШИХ! «Десятку» нарисует - не отличишь от настоящей!» На зоне номер 8 в Ярославле делают рассеивающие лучи локаторов маскировочные маты. Если накрыть или бронетранспортер, его не засечет никакая разведка. Во всем мире такие маты производятся только у нас и в Швеции. ИТК желает работать на экспорт. На зоне во Владимире зеки вручную ткут ковры по старинной узбекской технологии. Они могут выткать икону, любой пейзаж и даже портрет заказчика. В Новгородской области тюремная мебельная фабрика стала лучшим предприятием Валдайского района. МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА Исполнительный директор Экспертного института, руководитель аналитической группы сборника «1000 лучших предприятий России» Андрей НЕЩАДИН: На этой зоне сильный менеджМЕНТ - Победителей мы выявляли по нескольким показателям: в первую очередь - прибыльности, производительности труда и ликвидности. Чтобы не вкралась необъективность, осматривать цеха никто не выезжал. Мы просто, не выходя из-за стола, сравнили официальные отчеты и выбирали самых достойных. Если предприятие вошло в «золотую тысячу», то уж, во всяком случае, не по блату. Оно могло быть даже иностранным - мы на это не смотрели, лишь бы работало в России, платило налоги и хорошую зарплату персоналу. Что касается победы в конкурсе ярославского предприятия, на котором трудятся заключенные, ничего плохого, как армия без войны: сначала мается, а потом разлагается. А сегодня найти для зека работу - огромная проблема. Как ярославская зона смогла обскакать признанных лидеров отечественной легкой промышленности? Только сильным менеджментом и малыми издержками производства. К примеру, вряд ли там платят за аренду зданий. Записал Андрей СЕДОВ.