2015-02-04T03:25:10+03:00

Как лесник стал звездой баскетбола

Мы продолжаем печатать отрывки из новой, еще не опубликованной книги легендарного тренера Александра Яковлевича Гомельского
Изменить размер текста:

Из моих учеников, игроков, с кем мне довелось трудиться, наверное, одним из самых ярких людей был Янис Круминьш. При том, что он один из тех, кого я воспитал с самых первых его шагов в баскетболе. Янис Круминьш пришел в команду в 1954 году, а родился в 1931-м. Мяч он взял в руки первый раз в 23 года, до этого баскетбол видел только по телевизору. А в 1955 году Янис уже стал чемпионом СССР. Случилось это в Каунасе, где моя команда, рижский СКА, победив всех, выиграла золотые медали. Представляете, сколько нужно было трудиться, чтобы в такой технически сложной игре, как баскетбол, овладеть навыками, техникой и стать первым центровым страны. Если я говорил Янису попасть 200 штрафных, я знал, пока он не выполнит задания, с площадки не уйдет. Он был спокойный, замкнутый парень с ростом 218 см (это к вечеру, утром 221 - дело в том, что позвоночные диски к вечеру осаживались) и весом 140 кг, весь из железных мышц. Я понимал, что научить Круминьша большому объему технических приемов в таком возрасте и быстро просто невозможно. Мы выбрали главные способы атаки центрового: бросок из-под щита с правой стороны с поворотом, крюк правой, отскок (ловлю) от щита, передачу после подбора и блок-шот при бросках соперника, штрафной бросок (причем бросал Янис снизу двумя руками, сейчас это большая редкость, но точность у него была не менее 90 процентов). Все эти элементы Янис повторял на каждой тренировке сотни раз. Кроме этого - бег на выносливость по стадиону, рывки, остановки, повороты, финты или обманные движения. Янис довольно хорошо говорил по-русски. До занятий баскетболом он работал в Цесисе (город под Ригой), собирал смолу с деревьев и любил повторять: «Я получаю достаточно хорошо, чтобы рисковать сменой профессии, ведь в баскетболе можно потерять деньги и здоровье. А здоровье надо бережать». Но ребята из команды и я уговорили его попробовать себя в баскетболе. Жил он в Риге в гостинице Дома офицеров на улице Мельничной. По приказу командующего Прибалтийским военным округом, генерала армии Ивана Христофоровича Баграмяна, ему построили специальную громадную кровать-топчан 2,5 метра. Сшили матрас, одеяла и т. д. Машин тогда еще у нас не было, и мы ездили с Янисом на тренировки на стадион СКА на трамвае. Однажды какой-то пьяный стал довольно активно приставать к женщине. Янис молчал. Но когда трамвай остановился, он поднял этого пьяного за шиворот и поставил на остановку, и держал, пока трамвай не тронулся, не сказав при этом ни единого слова. Сила была в нем великая. Он брал в руку гвоздь, заворачивал в платок и пробивал широкую доску. Заинтересовавшись новым гигантом, Баграмян приказал мне привести Круминьша к нему в кабинет. Когда Янис вошел, командующий стал рядом и посмотрел вверх, на игрока. А ведь генерал был не маленький, под 190. Пригляделся и спросил: «Как же тебя обмерять?» Вошел портной, с меня ростом, и ахнул. Ничего себе мальчика вырастили! Но Баграмян не растерялся: «Вставай на стол и обмеряй». Нужно было пошить гиганту костюмы, военный и гражданский, пальто, брюки и ботинки. Но как пошить ботинки 55-го размера? Колодок таких не было! До этого Янис шил себе обувь сам. После этого визита Баграмян заболел баскетболом, он стал ходить на все матчи и заразил игрой все руководство республики, благо, Латвия всегда была баскетбольной страной. Янис сторонился женщин, стеснялся. Но вот к 20-летию Латвийской ССР решили сделать барельеф Круминьша к выставке достижений народного хозяйства. Маленькая, очень хрупкая, стройная Инесса - скульптор по образованию, лепила Яниса из глины, воска, да так залепила самого Яна, что влюбилась в него и у них получилась отличная семья. Она родила ему троих детей. Сам Янис стал работать по металлу, выдавливая отличные картины по эскизам Инессы. В рижском СКА игроки меня называли Саша, ведь мы были почти одногодки. Янис - 1931 года, Валдманис - 33-го, Силиньш - 28-го, как и я. А за глаза называли меня «маленький», «мазайс», но это меня никак не обижало, тем более что отчества в Латвии были не в ходу. Ребята меня слушались, тренировались с полной отдачей, сочувствовали, уважали. Я уже говорил, что победы поднимают авторитет тренера, а они были и большие, трижды в Кубках Европы, по пять раз подряд в первенстве СССР и зимней Спартакиаде народов СССР. Был в команде еще один лидер - Ольгерт Хехтс, почти 2-метровый человек, с широкими мощными плечами, с громадным торсом, огромными бедрами, с непроницаемым каменным лицом, редко улыбающийся. Ольгерт обращался ко мне только на латышском языке. Я стремился учить латышский, но в первое время многое не понимал, и это его радовало, он как бы набирал вес в присутствии игроков. Часто мои команды на тренировках он игнорировал, как бы не понимал по-русски. Я терпел. На одной из тренировок Хехтс нарочито грубо ударил по лицу Таливалдиса Гаварса, парня спокойного, даже флегматичного, но отличного игрока. Я удалил Ольгерта с тренировки, а на собрании команды предложил дисквалифицировать его на финал чемпионата Латвии против команды «Спартак» - тогдашнего чемпиона республики 1952 года. Это был смелый шаг, решалась судьба чемпиона и команды, которая будет представлять Латвию на первенстве СССР. Ольгерт был, безусловно, сильнейшим игроком, центром команды. Круминьш только начинал и еще не играл в стартовой пятерке. Команда меня поддержала единодушно. Мы победили без него, и Янис в первый раз проявил себя неплохо. Хехтс не ожидал такого исхода - и дисквалификация, и победа без него... Он был, мягко говоря, обескуражен, растерян. Отношения наши с ним стали меняться к лучшему. Он был аккуратен и часто учил меня, как следует выглядеть тренеру. Научил, например, стирать и быстро сушить модные тогда нейлоновые рубашки, завязывать галстуки, словом, помогал мне выглядеть достойно и по возможности модно. А в игре он становился вторым центром - первым стал Янис Круминьш. И еще о Янисе Круминьше. В 1959 году чемпионат мира был в Чили, до отъезда нас со Спандарьяном принимал главный идеолог страны Михаил Андреевич Суслов - он не был знатоком спорта, однако управление страной крепко держал в своих не очень сильных белых руках. Он сказал следующее: «Если придется играть с Тайванем, на поле не выходить». Это могло обидеть Мао Цзэдуна, а отношения с Китаем уже начали осложняться. Он как в воду глядел, так все и вышло. Мы отказались играть с чанкайшистами, так тайванцев звали в СССР, и были лишены уже выигранных золотых медалей и дисквалифицированы. Это к слову. Наша группа выступала в небольшом городе в горах Темуло, там никогда не было русских людей, естественно, интерес к нашей команде был огромный. Средний рост людей в этой стране невелик, так что Янис был для них великан из сказки, проходу ему не было нигде. Люди всех возрастов хотели потрогать, пощупать Яниса, угощали его чилийскими лакомствами, толпами ходили за ним следом. Газеты писали всякую ерунду. Рисовали его раскручивающим «спутник», тогда было время запусков искусственных спутников Земли, писали, что в день Круминьш съедает не меньше 10 килограммов лука, поэтому вырос такой огромный, что в Москве создают ему искусственную громадную жену и дети будут великаны. Все это очень досаждало спокойному, стеснительному Янису. Он не бросался на толпу, как это в шутку делал наш другой гигант Увайс Ахтаев. Янис просто перестал выходить на улицу. Даже в столовую, где мы питались, в ста метрах от отеля, он стеснялся выходить. Пищу ему приносили в номер дежурные по команде, и он открывал дверь только на условный стук. Ведь могу убить В игре Янис тоже был предельно корректен, сдержан. Его оппоненты не стеснялись, опекали его жестко, порой откровенно грубо, нахально. Садились буквально на шею, на спину, били по рукам, становились на ноги. Никогда он не отвечал грубостью на грубость. Стряхивал с себя нахалов и спокойно пробивал штрафные броски. Когда я говорил Янису: «Почему не даешь сдачи?» - он отвечал: «Ведь убить могу...»

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также