Победа25 июля 2005 16:25

Наш читатель Виктор Озерецковский: Мы минировали и храмы

В материале «Полгода назад Госдума могла взлететь на воздух» («КП» от 12 июля) мы рассказали, что под гостиницу «Москва» осенью 1941 года заложили взрывчатку - чтобы не досталась фашистам. Гостиницу, как мы знаем, разминировать забыли, и этим летом там были найдены 1160 килограммов тротила.
Виктор Александрович показывает на угол нынешней Госдумы. Сюда 64 года назад он заложил фугас.

Виктор Александрович показывает на угол нынешней Госдумы. Сюда 64 года назад он заложил фугас.

В материале «Полгода назад Госдума могла взлететь на воздух» («КП» от 12 июля) мы рассказали, что под гостиницу «Москва» осенью 1941 года заложили взрывчатку - чтобы не досталась фашистам. Гостиницу, как мы знаем, разминировать забыли, и этим летом там были найдены 1160 килограммов тротила. Тогда мы попросили откликнуться уцелевших участников операции по минированию Москвы. И вот пошли первые отклики...

Могла ли взорваться «Москва»?

Мы и сами сомневались, что те самые 1160 килограммов тротила, найденных в июне под гостиницей «Москва», были со «взведенными» взрывателями. Хотя на месте раскопа саперы ГУВД обнаружили предмет, похожий на электродетонатор. Его фото мы показали в номере «КП» от 12 июня.

- И не сомневайтесь, - заверил нас москвич Виктор Озерецковский, - я их лично устанавливал, своими руками. Это действительно был электродетонатор, и не один, а от них мы проводили двужильный обрезиненный провод...

Как рассказал Озерецковский, после зачисления в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) его отправили в Орликов переулок. Там были склады:

- Нам выдали гимнастерки, шинели и отправили электричкой на станцию Строитель в Мытищи. Там на стрельбище «Динамо» были разбиты палатки, каждая на отделение - 12 человек. Учили нас подрывному делу инструктора - преподаватели из Энергетического института. Занятия под надзором профессуры и военных шли круглосуточно.

В октябре группу расселили на Лубянке на втором этаже здания бывшего гастронома. Форму и документы забрали. Выдали ватные брюки, телогрейку, наган и финку.

Участникам группы не разрешали ходить по городу:

- Тех, кого патруль ловил в самоволке, сразу отпускали. Мы называли телефон и фамилию высокопоставленного сотрудника НКВД. Тогдашний Военный комендант Москвы Синилов очень раздражался, когда ему сообщали о непонятных хлопцах в телогрейках с наганами. У нас же был приказ хранить тайну даже ценой своей жизни.

Меня поймали, когда мы минировали гостиницу «Метрополь». Тогда в ней был кинотеатр. Я поднялся из подвала и вышел в холл. Позвонил маме, чтобы встретиться с ней. Хотел передать плитки шоколада (кормили нас, как на убой). Вот тут меня и взяли милиционеры. Хотели в отделение доставить, но меня спасли служащие «Метрополя».

- Это наш рабочий, - сказали женщины, - в подвале мусор убирает.

Озерецковский не минировал гостиницу «Москва». Зато хорошо был знаком с бойцами ОМСБОНа, которые это могли делать.

Крыло Госдумы заминировано?

- Командовал нами полковник НКВД Павел Судоплатов. Все приказы о минировании зданий шли через него. Я согласен, что, возможно, минировали здание Гознака. Но вот Дворянское собрание (Дом союзов) вряд ли. Именно там ведь и был наш штаб. Сюда, кстати, со всей России свозили пойманных немецких шпионов.

Но минерам было не до них. Работали по ночам, непрерывно, когда приводили на место минирования, из шурфа вылезала предыдущая смена. Работать надо было быстро. Сначала на полу аккуратно разбирали плитки, вырезали бетон. Эти фрагменты пола нельзя было выбросить или повредить (потом все должно было быть уложено на место). Копали глубоко ямы площадью по пять квадратных метров. Туда спускали 25-килограммовые ящики с тротилом. Потом все отходили.

- Один из нас, иногда эту работу приходилось делать мне, устанавливал электродетонаторы в тротиловые шашки. Детонаторы соединяли параллельной цепью, а наверх поднимался лишь обрезиненный двужильный провод. Для подрыва взрывчатки по нему достаточно было подать ток. Говорят, в каких-то объектах провод подводили к выключателю в одном из помещений. Ну и стоило включить там свет... Но нам не говорили, куда именно шел провод.

После отверстие в полу замуровывали. Укладывали плитку на прежнее место, маскировали следы работы. Все должно было быть готово к утру. Ни персонал зданий, ни немцы, войди они в Москву, не должны были узнать или заметить следы этой работы.

- И что вы так заминировали?

- Бомбоубежище левого крыла Госснаба (нынешняя Госдума). Думаю, и сейчас я смогу показать это место. Еще хорошо помню, как спускались под сцену Большого театра. Минировали глубоко в подвале прямо под сценой. Там был забавный случай: когда спускались в подвал, один из нас крутанул какое-то колесо. Утром, когда мы ушли, оказалось, что поворот колеса опустил главную люстру театра.

Больше группа Озерецковского в Москве ничего не минировала. Бойцов отправили в Калугу закладывать бомбу под кинотеатр «Комсомолец».

- Когда туда вошли немцы, они разместили в кинотеатре штаб. Когда их выбили из города, мы заминировали кинотеатр. На случай, если город наши опять не удержат. Но Калугу немцы обошли стороной, и я разминировал свой фугас.

Мы не общались с ребятами из других групп. Поэтому не знаю, какие именно здания минировали они. Краем уха слышал про гостиницу «Националь». Был свидетелем еще одного разговора. Один из наших хвалился, как они оперативно заложили фугас под Елоховский собор. Тот самый, патриарший.

- В нише подвала, - объяснял он товарищу, - прямо под алтарем...

На Красной площади - мин нет!

- А Дом приемов Министерства иностранных дел, что на Спиридоновке, о котором мы рассказали в «Комсомолке», минировали?

- Нет, я не минировал. Мы туда приехали, чтобы упаковать и вывезти столовые сервизы. Их там тьма была. Каждый с гербами определенной страны. Еще разные меню и рецепты. Командование нас строго предупредило: не вздумайте пить вино - отравлено. Но все молодые были. Трудно было удержаться, когда видишь в подвале целую гору винных бутылок со всего мира. Выбрали самые пыльные, чтобы без отпечатков пальцев. Ну выпили несколько - все остались живы. Вот где нет тротила, так это под Красной площадью. Когда я там работал, все ходы облазил. Точно могу заверить: под Красной площадью - мин нет!

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

ОЗЕРЕЦКОВСКИЙ Виктор Александрович. Родился 29 августа 1921 г. в Талдоме Московской области. Из семьи русских аристократов. До 1941 г. работал в типографии газеты «Красный воин». От школы ДОСААФ, где занимался лыжами, в 1941-м был направлен в ЦК комсомола. Оттуда как спортсмена его командируют в Москву, где 8 августа он был зачислен в ОМСБОН НКВД. Занимался минированием зданий столицы и области: устанавливал противотанковые минные поля в Теплом Стане и на Рогачевском шоссе. Готовил к взрывам нефтепромыслы на Северном Кавказе. В апреле 1942 года переведен в Отдельный отряд особого назначения. Направлен в партизанский отряд Дмитрия Медведева. Под Ровно участвовал в операциях с легендарным разведчиком Николаем Кузнецовым.

В феврале 1945-го, перед Ялтинской конференцией, разминировал дорогу к Ливадийскому дворцу. Под дорогой в сточной трубе обнаружил бомбу. За это был награжден лично Сталиным полугодичным отпуском в Крыму.

После войны с 1947 по 1955 год работал в Мавзолее В. И. Ленина специалистом теплоконтроля. После - в одной из лабораторий, разрабатывавших ракеты.

Награжден знаком «Отличный минер», орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Москвы» и «За оборону Кавказа».

ИЩЕМ СВИДЕТЕЛЕЙ!

Виктор Озерецковский (на фото обозначен номером 1) показал свою единственную фронтовую фотокарточку. На ней он среди награжденных орденом Красной Звезды в Кремле.

- Со мной в ОМСБОНе, - вспоминает Озерецковский, - служили Сашка Богомолов, спортсмены боксер Николай Золпин (2) и легкоатлет Иван Воскресенский (3). Живы ли они, не знаю.

Если вы что-нибудь знаете о судьбе людей с этой фотографии, звоните в редакцию: 257-56-63.