Звезды13 декабря 2005 1:00

Елена, старшая дочь Георгия Жженова: В НКВД папе приказали бросить маму!

С Еленой Георгиевной я условился о встрече на даче под Ригой у ее давней подруги - хирурга Натальи Баграмян, внучатой племянницы прославленного маршала. Елена приехала с мужем Владимиром и 26-летней дочкой Дашей - помянуть отца.
Елена Георгиевна Жженова живет  в Риге и работает дизайнером.

Елена Георгиевна Жженова живет в Риге и работает дизайнером.

С Еленой Георгиевной я условился о встрече на даче под Ригой у ее давней подруги - хирурга Натальи Баграмян, внучатой племянницы прославленного маршала. Елена приехала с мужем Владимиром и 26-летней дочкой Дашей - помянуть отца. На похороны отца в Москву она поехать не смогла. На камине перед портретом Георгия Степановича по русскому обычаю стояла стопка водки, прикрытая ломтиком черного хлеба...

«У мамы был жених»

- Два человека, на мой взгляд, довольно случайно соединили свои судьбы. У мамы (Лидии Воронцовой - «Комсомолка» подробно писала об истории их любви в субботнем номере) был совершенно другой жених, тоже из заключенных, - артист Демич, - рассказывает Елена, известный рижский дизайнер. - А тут весна 1945-го, освободили и отца, и мать. Первые гастроли в магаданскую глубинку. А они свободные, молодые - вот и поженились.

Так что факт моего появления на свет достаточно случайный. Люди освободились, захотели какой-то нормальной жизни, в том числе и семейной. Маме и отцу было по 30 лет. У отца срок был меньший, а мама отсидела от звонка до звонка - всю «десятку».

Мама вспоминала, как ее в бушлате конвоировали с винтовкой наперевес в театр и обратно, в лагерь. Конечно, и во время спектаклей, в которых арестанты играли патриотические роли, за ними неотрывно наблюдали конвоиры. Только зрители ни о чем не догадывались, не делая различий между актерами-вольняшками и зеками.

Он хотел вернуться, но было поздно

- Когда мама с отцом вышли на волю, это не означало, что они могут вернуться в Питер, - продолжает Елена Георгиевна. - Вспомните о так называемом поражении в правах (в частности, запрете селиться в крупных городах и столицах союзных республик. - Прим. авт.). Но свобода все равно означала многое. Мама имела возможность вызвать на подмогу (после моего рождения) в Магадан свою маму, мою бабушку. А сама работала в театре.

- А потом?

- Потом в 1948 году было хрестоматийное переследствие - всех бывших заключенных в алфавитном порядке вновь прогоняли через жернова. И поскольку мама была Воронцова, забрали первой ее. И отец успел отправить бабушку со мной в Ленинград. Потому что он знал, что буква «Ж» совсем рядом и вскоре заберут и его. И бабушка увезла меня из Магадана в Питер. В Магадане нас ждала голодная смерть, а в Питере была родня. Хотя и бабушка из-за моей мамы тоже не имела права в Питер въезжать. Поэтому пряталась днем по подвалам, а меня забросила к родной сестре отца. Помню, я спала на столе, потому что места в маленькой комнатке не хватало... Но все же это был уже 1948-й, а не 35-й.

- Чем закончилось переследствие?

- Оно длилось полгода. В результате маму отправили в бессрочную ссылку в Норильск.

- А отца? Мама просила начальство, чтобы и его сослали туда же, поближе к ней?

- Никого ни о чем мама не просила. Когда бабушка в 1949-м привезла меня в Норильск, мама была уже с другим человеком... К слову, там был прекрасный драмтеатр.

- Все-таки даже та власть учла, что она актриса, ведь могли бы сослать туда, где и театра-то нет?

- А ее потом и сослали за связь с Сергеем Прокопьевичем туда, куда, как говорится, и Макар телят не гонял. Сергей Прокопьевич, ставший мне папой, был начальником геолого-разведочного управления. Он спас меня, мою маму, бабушку и очень поддержал отца...

- Каким образом?

- Помог ему в Норильске деньгами, квартирой, потому что обладал определенной властью. У отца, насколько мне известно, еще до переследствия случился роман. И когда мама захотела расстаться, Георгий Степанович настаивал на том, чтобы этого не произошло. Но когда мама спросила: а какие гарантии, что это не повторится? - он сказал, что никаких гарантий нет. Из-за этой фразы мама посчитала себя свободной и уже в ссылке связала жизнь с Сергеем Прокопьевичем Таежным. Конечно, эту историю я никогда не ворошила. А уж отца и не спрашивала, потому что он всю жизнь считал себя обиженным...

Когда он освободился после переследствия, то приехал в Норильск за мамой. Но было уже поздно. Тем не менее Георгий Степанович остался в Норильске, хотя был уже свободным человеком.

- А как же пишут, что он вышел во второй раз только в 1954-м?

- Мало ли чего пишут? В 1954 году его реабилитировали. А маму - только в 1958-м.

- Так что же он сразу тогда из Норильска не уехал?

- Потому что благополучно женился на актрисе Ирине Ефимовне Махаевой. А папу вызвали в НКВД и приказали бросить маму или положить партбилет на стол. Он и положил свой партбилет - вы представляете, что это означало по тем временам? Его разжаловали и отправили простым механиком в Большую Мурту, а маму за 500 километров - в Енисейск. Их специально разбросали по тайге. Но они все равно в выходные встречались. Папа садился в грузовик и по тракту в лютые морозы летел в Енисейск. Вот так они любили друг друга.

...В Енисейске Елена пошла в первый класс. А на Большую землю семья попала лишь после смерти Сталина. Папа вышел к тому времени на пенсию, а мама собиралась играть в Сочинском драмтеатре. Но попытка провалилась, когда театральный начальник предложил ей уладить все через постель. После реабилитации мамы, в 1958 году, семья переезжает в Питер. В однокомнатной квартире приходится ютиться вчетвером (еще была жива бабушка Лены). Кроме этого, из прошлого всплывали тревожные воспоминания... А тут друзья по Колыме позвали в Ригу. Поэтому семья в 1960 году переезжает уже окончательно в Ригу. Узнав об этом, в Рижский драмтеатр пишут письма-рекомендации Варпаховский и Иннокентий Смоктуновский, начинавший играть при маме еще в Норильске. Но сил на театр у Лидии Воронцовой уже, видно, не осталось.

Крест фамилии

- Мама ушла из жизни в 1984-м, - продолжает рассказывать Елена. - До рождения моей второй (младшей) сестры Георгий Степанович принимал активное участие в моей жизни. Моя средняя сестра Марина (с ней мы в минувшую пятницу говорили по телефону) и ее мама Ирина Ефимовна - мы все дружили. Пока в жизни отца не появилась четвертая жена... Кстати, реабилитацию и возвращение в Ленинград отцу выходила по кабинетам именно Ирина. И он всю жизнь понимал, как обязан этой женщине, оставив ее с 2-летним ребенком на руках. Помогал им как мог...

- А с какого возраста вы помните своего отца?

- Да с самых первых лет. Помню, он приезжал даже в Енисейск, привозил подарки. Как-то подарил мне велосипед. И была одна смешная история, когда я, проснувшись, обнаружила под елкой посылочный ящик. Когда я открыла его, сильно разочаровалась: весь почтовый ящик был набит маленькими аккуратными дощечками. Мне, правда, вскоре объяснили, что это вафли. Я никогда их до этого не видела.

...Елена и любит своего отца, и вместе с тем обижена на него. За то, что он был таким, каким был. Ходоком, как она выражается. За то, что им всем пришлось существовать параллельно друг другу. За его колючий характер, передавшийся ей по наследству - Жженова на 100 процентов. Поэтому и фамилию не меняла - отец был категорически против.

И многое, пожалуй, объясняют слова Георгия Степановича, написанные им в своего рода письме-объяснении, когда два года назад на свадьбу внучки Даши (своей «балтийской кровинушки», как ее называл артист) в Ригу никто от Жженовых из Москвы не прибыл: «Мы так и не помягчели с тобой в этой жизни...»

Карен МАРКАРЯН (Наш соб. корр.) Рига.