Политика14 июля 2006 2:00

За что льют кровь евреи и арабы

Спецкор «КП» Дарья Асламова попыталась разобраться, почему на Святой земле никто не может остановить многолетнюю вендетту двух народов
Сердце старого Иерусалима, города разных богов.

Сердце старого Иерусалима, города разных богов.

Окончание. Начало в номерах за 11, 12 июля

Идейные евреи. Как они выглядят?

Хеврон. Еврейское поселение в центре города. Чтобы пройти туда, я показываю солдатам свой паспорт. (Арабам вход воспрещен.) Паутина улочек и тупиков, где нипочем не разобраться пришлому человеку. Потерянная, я брожу с бумажкой в руках с написанным адресом. Встречные евреи с пейсами и с пистолетами на боку обращают на меня внимания не больше, чем на бродячую кошку. На мои робкие попытки заговорить «Извините, как мне пройти?..» люди надменно отвечают с характерным американским акцентом: «Мы не говорим по-английски». (Примечательно, что в поселении проживают в основном американские евреи.) Наконец какая-то девушка с традиционным тюрбаном на голове сжалилась и указала нужный дом.

Я вхожу в офис, где назначена встреча, и вижу мрачную женщину с задом невероятных размеров. Она молча, без улыбки смотрит на меня. Я не слышу «Шалом» или «Хеллоу». Всем своим видом дама дает понять: если тебе что-то нужно, говори, а если нет, проваливай. «Здравствуйте, у меня встреча с Дэйвидом Вильдером». «Прямо и налево», - сухо отвечает дама.

Тридцать минут я сижу в офисе, где на стене красуется карта Ближнего Востока: арабские страны выкрашены в одинаковый цвет, рядом маленький Израиль и надпись: «Неужели арабским государствам недостаточно собственной земли?»

Нужный мне человек опаздывает. Мимо меня снуют люди. Ни улыбки, ни привета, ни просто взгляда. Я почти съеживаюсь в собственной коже. Какой контраст с арабским гостеприимством, где в любом самом нищем доме вам первым делом предложат стакан чистой воды и чашку кофе.

Наконец появляется Дэйвид, еще молодой мужчина, разумеется, тоже с пистолетом. Он не удостаивает меня ни приветствием, ни извинением за опоздание. «Вы, наверное, Дэйвид?» - спрашиваю я. «Подождите», - говорит он и исчезает в туалете. Возвращается, садится за стол, достает огромный сэндвич и начинает есть. Я первый раз вижу подобные манеры и совершенно теряюсь. «Можно мне стакан воды?» - не без иронии спрашиваю я. У Дэйвида на столе стоит большая бутылка минералки, но он встает, выходит на кухню и наливает мне теплую воду из-под крана.

«Зачем вы носите пистолет? - спрашиваю я своего надменного собеседника. - Вас здесь охраняет целая армия». «Мы всегда должны быть готовы к обороне. Здесь есть опасные улицы, где нас могут обстрелять». «Как давно существует ваше поселение?» «Четыре тысячи лет», - отвечает Дэйвид, гордо вскидывая голову. Отличный пропагандистский ответ. Что ж, проглотим и это. «Я имею в виду, когда ваши люди вернулись сюда?» Дэйвид неохотно излагает мне историю Хеврона, потом оживляется и произносит целую речь: «Это важное возвращение. Наконец-то осуществлены права человека, и самое необходимое из них - право молиться у своих святынь. Когда арабы владели этим местом, доступ для евреев был закрыт. Сейчас любой человек может прийти к Гробнице Патриархов. Вы знаете о погромах 1929 года? Вы слышали, что арабы сделали тогда с нашей древней синагогой? Они превратили ее в загон для скота!» Глаза его сверкают от гнева.

«Как бы то ни было, вам придется жить с палестинцами, - говорю я. - Ведь они здесь родились, это их родина!» «Родина?! - кричит мой собеседник, меняясь в лице. - Чья родина?! Кто здесь родился? Арабы - лжецы, жалкие лжецы, они заговаривают вам зубы! Они что, показали вам документы о своем рождении? Кому вы верите?!» Он становится почти страшен. «У меня нет времени на эту глупую дискуссию. Я все понял о вас. Нам не о чем говорить».

Я выскакиваю из этого негостеприимного места, как ошпаренная. Избранный народ божий! Какая спесь! Какое высокомерие!

- Ты нарвалась на самых проблемных поселенцев, - объясняет мне Хагит Офран из израильской организации «Мир сейчас». - Это американские евреи, которые едут сюда не за лучшей жизнью, а из идеологических соображений. Их ненавидят сами евреи. Идейные поселенцы задираются с арабами, швыряют камни в израильских солдат, которые их же охраняют. Знаешь, как они вернулись в Хеврон? В 1968 году группа ортодоксальных евреев отправилась в палестинский город Хеврон помолиться на Пасху. Им разрешили, они остановились в гостинице, а потом заявили, что не собираются уезжать. Пришлось им выделить место на военной базе в соседней Кирият-Арбе, чтобы их охранять. А в 1975 году группа религиозных женщин с детьми отправилась с той же миссией в Хеврон. Одним словом, они потихоньку начали перебираться туда. А когда в 1980 году 6 евреев в Хевроне были убиты, туда ввели армию и выделили для поселенцев специальный район для проживания.

Так нелегально, под шумок, захватываются территории с полного одобрения правительства. Сначала кто-нибудь из евреев покупает дом на палестинской земле (который к тому же гораздо дешевле, чем в Израиле), рядом покупает дом сосед-еврей. Когда несколько евреев селятся рядом, начинается конфликт с арабами. Тогда правительство немедленно вводит войска под предлогом, что «надо защищать наших людей». Все эти сделки проходят за закрытыми дверьми. Мы никогда не узнаем, сколько денег правительство вкладывает в колонизацию арабских территорий. Это самый чувствительный вопрос в Израиле.

«А мне вообще плевать на политику, - заявляет Павел Б. из Воронежа, живущий в поселении «Ариэль» вместе с семьей. - И я не религиозный человек. Приехал сюда, потому что здесь дешевле жизнь, лучше условия». В России ему сказали, что в «Ариэле» 26 школ, университет и первоклассное медицинское обслуживание, но никто не предупредил его о том, что фактически он будет жить на оккупированных территориях. «Я никогда не вдавался в подробности, - объясняет Павел. - Если евреи здесь живут, значит, и мы можем. Мы не какие-нибудь, с пейсами. Мы нормальные, даже Рождество празднуем».

«Свой среди чужих, чужой среди своих»

Иерусалим. Самое сердце старого города. Я сижу в маленькой восточной комнате на подушках и пью кофе по-бедуински, настолько крепкий, что от него начинает бешено колотиться сердце. Мой собеседник Исам - хозяин интернет-кафе, еще не старый араб, на широкой груди которого красуется огромный православный крест.

- Нас все ненавидят - и свои, и чужие, - говорит он, посмеиваясь. - Арабы-мусульмане - за то, что мы христиане, а евреи ненавидят нас за то, что мы арабы. Вчера парень, что работает у меня в кафе, прибежал с рынка испуганный. Какой-то мусульманин приказал ему спрятать крест, мол, это его раздражает. Мальчик испугался и спрятал. Я ему говорю: «Ты с ума сошел! Если ты христианин, гордись тем, что носишь крест. Символами просто так не разбрасываются. Здесь, в старом городе, люди так нетерпимы. И ортодоксальные евреи, и фанатики-мусульмане не упускают случая, чтобы плюнуть на крест. Пусть только кто-нибудь попробует плюнуть на мой крест, я ему голову отверну».

Исам показывает мне, как именно он открутит чью-то голову своими могучими руками. Это не первая история оскорбления креста и чужой религии, которую я слышу в старом Иерусалиме. В этом городе неистовых людей, одержимых желанием молиться своему богу и на свой лад, ненависть и страсти так сильны, что их чувствуешь кожей. Я видела, как арабы задирают по ночам евреев криками: «Проклятые трусы!» - и как евреи выливают из окон помои на головы арабов, как дерутся на Пасху у входа в храм Божий армяне и греки, решая, кто первый из них войдет в храм.

Любой жест и любое неосторожное слово здесь расцениваются как провокация. У одного моего друга-христианина с красивым именем Ной, живущего в старом Иерусалиме, есть собачка породы шарпей. Те из вас, кто видел шарпея, поймут, почему иногда его называют свинопес, - у него и впрямь свиная морда. В старом городе, где большую часть населения составляют ортодоксальные евреи и мусульмане, многие жители никогда в жизни не видели живой свиньи (из религиозных соображений). На еврейскую Пасху дочка Ноя пошла погулять с собачкой и вернулась домой в слезах. Кто-то из прохожих возмутился: «Ну, надо же! Приволокли свинью в Иерусалим!»

Мой друг Ной, человек очень горячий и любящий принять на грудь в честь праздника (а праздников в Иерусалиме хоть отбавляй), совершенно рассвирепел. Он тут же поехал в христианскую деревню Бет-Джала недалеко от города, где одолжил у своего приятеля поросенка. Когда Ной вернулся в старый город, он вывел на прогулку шарпея и поросенка и стал кричать: «Люди! Люди! Посмотрите! Это собака, а это свинья! Понятно?»

На обратном пути в Бет-Джалу Ноя вместе с поросенком остановили на израильском КПП. «Что это значит?» - нахмурились военные. «Везу поросенка из Иерусалима домой, к маме», - радостно объявил Ной. «Значит, свинья была на еврейскую Пасху в Иерусалиме?! Это провокация!» И бедный Ной загремел часа на четыре под арест «до выяснения обстоятельств».

«Безумный город и безумная земля! - часто говорит моя подруга-еврейка, вышедшая замуж за араба. - Здесь у каждого своя правда и своя вина. Я всех слушаю, всем нахожу оправдание, и всех мне жалко».

В Израиле, в этой стране мистических конфликтов, начинаешь понимать, что существует бесконечное множество возможностей быть правым. Но такова уж природа человека, что, оказавшись между разными лагерями, разными идеями и противоположными мировоззрениями, он не может устоять перед соблазном примкнуть к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой.

Я помню одного подвыпившего западного дипломата в баре иерусалимского отеля, который заявил мне: «Мы не можем позволить себе такую роскошь, как объективность. Евреи ведут себя по отношению к палестинцам, как сукины дети, но, используя выражение Рузвельта, это НАШИ сукины дети, часть НАШЕЙ иудейско-христианской цивилизации, а значит, мы будем защищать их любой ценой. И вам, русским, тоже придется делать выбор. В Израиле треть населения - выходцы из бывшего СССР и считают русский язык родным. Так кто для вас «свои», а кто «чужие»?»

P.S.Аэропорт Бен-Гурион. Я стою в комнате для обыска со спущенными штанами, в трусах, прикрывая руками голую грудь. Здоровенная баба в форме тщетно ищет в моем лифчике взрывчатку. Рядом десять человек роются в моем чемодане. Компьютер службы безопасности выдал информацию, что я была в секторе Газа, и теперь меня «опускают» по полной программе. Я стою и подсчитываю убытки с момента въезда в Израиль: останки СD-плейера, разобранного на куски секьюрити, за который мне так и не выплатили компенсацию, сломанную ими же фотокамеру, брошенную на дно чемодана, разбитые бутылки с вином, которые я везла своим друзьям. Я вспоминаю унизительный двухчасовой допрос в Москве, в аэропорту «Домодедово», запрет на пользование мобильным телефоном и трехчасовой допрос в аэропорту Тель-Авива, откуда меня, растрепанную и в слезах, вытащили мои друзья-израильтяне.

Когда одна из секьюрити начинает выдавливать зубную пасту из моего тюбика, я резко спрашиваю: «И ЭТО обязательно надо делать?» «Почему вы повышаете голос? - возмущается она. - Я выполняю инструкции!» И я не без удовольствия повторяю любимую фразу моей подруги-еврейки: «На Нюрнбергском процессе людей, выполнявших инструкции, приговорили к повешению».

Дарья АСЛАМОВА

КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР

Они снова принялись воевать

Мы, конечно, не могли предполагать, что публикация репортажей нашего спецкора Дарьи Асламовой из зоны палестино-израильского конфликта совпадет с новой военной вспышкой на Ближнем Востоке. Хотя наверняка у всех, кто прочитал эти материалы, сложилось стойкое убеждение: замирения между евреями и арабами не случится еще очень долго. Наоборот, страшная взаимная ненависть будет провоцировать одно столкновение за другим. Так оно и вышло.

Израиль, уже три недели крушащий палестинский сектор Газа ради спасения плененного боевиками «Хамас» капрала Шалита, получил удар в спину. Бойцы радикальной группировки «Хезболла», базирующейся в южном Ливане, атаковали границу, убив четырех израильских солдат и похитив еще двоих. И эта стычка полыхнула столь сильно, что подожгла целую войну.

Как ответил Израиль? Да так же, как и раньше, - принялся мстить по принципу «око за око, зуб за зуб». Вчера его армия, авиация и флот, попирая международные нормы, обрушили на Ливан масштабный удар. В первые же сутки с обеих сторон погибли десятки людей, причем в основном не солдаты и боевики, а мирные жители. Бомбами разбит бейрутский международный аэропорт, израильские танковые колонны продвигаются к ливанской столице.

На глазах в регионе заваривается хоть и первая в нынешнем веке, но все та же старая кровавая каша. Причем поварами будут не только израильтяне, ливанцы и палестинцы. Можно быть уверенным, что свои полешки в костер обязательно бросят Сирия и Иран. Их расчет прост: США и Запад давно держат Дамаск и Тегеран на мушке, но в ситуации, когда под угрозой оказался Израиль, ударить по ним Вашингтон не сможет. Иначе полыхнет не только в регионе, но и по всему миру.

В сложном положении оказалась Россия. Наш МИД уже осудил израильскую агрессию. Но и действия «Хезболлы», за которой стоит пока еще поддерживаемый нами Иран, тоже восторга не вызывают. Думается, для нас сейчас лучший путь - немедленно выработать вместе с ведущими державами схему остановки начавшихся боевых действий.

А дальше будет видно.

Андрей БАРАНОВ