За что льют кровь евреи и арабы
Школа, разрушенная израильской ракетой.
Продолжение. Начало в номере за 11.07
Сектор Газа: время беспредела, или Почему победил ХАМАС
Трудно себе представить тот бардак и безвластие, что творятся на палестинских территориях после прихода к власти ХАМАС, и какое количество вооруженных людей из разных группировок бегает по Газе, сталкиваясь нос к носу и устраивая перестрелки. Есть обиженный, потерявший власть на выборах ФАТХ, жаждущий реванша, и есть еще не почувствовавший вкуса победы, но уже ослабленный внутренними раздорами ХАМАС, есть «черная полиция» ХАМАС и отряды добровольцев ФАТХа, «Исламский джихад» (одинокие волки, бегающие сами по себе) и «Комитеты народного сопротивления», есть бесчисленные «Бригады мучеников...», существует служба превентивной безопасности (аналог советского КГБ), ненавидящая хамасовцев, есть обычная полиция, предпочитающая ни во что не вмешиваться, у которой нет денег даже на бензин для машин, а в далекой Сирии в полной безопасности сидит один из лидеров ХАМАС, непреклонный Халед Машааль, планирующий самые дерзкие операции боевиков (утверждают, что нападение на израильский блокпост и похищение юного капрала совершены по его приказу).
Эта опасная смута не раз давала повод Израилю делать язвительные замечания в духе: «Посмотрите, люди добрые, на этих арабов! Стоило нам вывести свои поселения из Газы, как все палестинцы немедленно передрались между собой». Что недалеко от истины. Но, несмотря на злорадство, евреев пугает эта неразбериха. Как заявил мне один из израильских военных: «Нам не с кем говорить, не с кем заключать соглашения. У палестинцев нет единого лидера, который вел бы переговоры от лица народа. Премьер-министр Махмуд Аббас слишком слаб для такой роли, не обладает харизмой Арафата и не пользуется поддержкой большинства, а хамасовцы сами не могут решить, кто у них главный».
Ситуация осложняется полным безденежьем. США и ЕС прекратили спонсирование Палестинской автономии, все банковские счета блокированы. Люди четыре месяца не получают зарплату, магазины уже не выдают продукты в кредит, поскольку их владельцы сами на грани разорения. ХАМАС запросил помощи у арабских и других исламских стран, и помощь была оказана, но арабские банки побоялись связываться с переводом денег, опасаясь международных санкций. Деньги в автономию можно ввезти только наличными, в чемоданах или коробках (в буквальном смысле) через КПП в Рафахе на границе с Египтом. Недавно глава палестинского МИДа Махмуд аз-Захар провез в Газу 12 чемоданов с 20 миллионами долларов. Служащим и чиновникам успели выдать по триста долларов зарплаты, но Израиль надавил на европейцев, контролирующих КПП в Рамахе, и пропускной пункт временно закрыли.
Когда деньги кончились, все внезапно заговорили о коррупции. Править - значит обкрадывать, это всем известно. Легендарное «золото Арафата» - новая арабская сказка из «Тысячи и одной ночи». Слухи о нем волнуют умы простых палестинцев. Куда делись миллиарды долларов, в течение десятилетий стекавшиеся на личные счета безупречного «отца нации»? Кто владеет этим несметным богатством?
«После смерти Арафата мы проверили все его счета, там чисто, - заявил мне генеральный прокурор Газы Ахмед Нугами. - У него буквально гроша за душой не осталось». «Сирота, - растрогалась я. - А что насчет его жены Сухи?» «А что Суха? - удивился прокурор. - Никто на Суху не заявлял. Мое дело - прокурорское. Если кто-нибудь заявит, я начну расследование».
«Кто-нибудь когда-нибудь контролировал деньги и пожертвования, поступавшие в Палестину?» - спрашиваю я прокурора. «Откровенно говоря, никто. Только в 1996 году был создан Комитет контроля, но он не имел никакой реальной власти. Сейчас мы наконец-то начали расследование по 52 делам о пропаже денег на предполагаемую сумму в миллиард четыреста миллионов долларов. Но большинство подозреваемых находятся за границей. А те, кого мы успели арестовать, ждут суда», - не стал вдаваться в подробности прокурор.
(«Ты на прокурора сильно не наседай, - советовали мне мои палестинские знакомые. - Это у нас первый приличный прокурор. До него вообще был родственник Арафата». А я и не наседала.)
Фантастическая коррупция в рядах правящего ФАТХа и привела к тому, что на выборах в парламент победил религиозно-радикальный ХАМАС, создав тем самым проблему для всего мира. Палестинцы среди арабов вообще считаются людьми умеренными, далекими от фанатиков-исламистов. Никаких идей об исламском возрождении, никаких планов построить шариатское общество. Все гораздо проще. «Я сам из ФАТХа, а голосовал за ХАМАС, - признался мне Абид Насер, владелец сувенирной лавки в Хевроне. - Во время второй интифады (массового восстания палестинцев. - Д. А.) у нас в городе израильтяне на восемьсот дней ввели комендантский час. Нас выпускали на улицу на два-три часа в день. Бизнес встал, денег не было. Мы сидели дома, от безделья делали детей и думали, чем мы их будем кормить. А по телевизору показывали, как мусульманские женщины всего мира вынимают из ушей бриллианты, снимают драгоценные ожерелья и тяжелые золотые браслеты, чтобы собратьсредства для палестинских братьев. Но за всю интифаду мы ни доллара помощи не получили. Куда делись эти пожертвования? Значит, кто-то из власть имущих присвоил их себе».
За исламистский ХАМАС голосовали даже... арабы-христиане! «Мы сами не знали, что так получится, - уныло говорит Дауд Матар из христианской деревни Бет-Джала. - Наши люди были уверены, что в любом случае победит ФАТХ. Мы хотели только припугнуть правящую партию и рассчитывали, что ХАМАС получит 40 - 50 мандатов и станет оппозицией, этаким пугалом для коррумпированных фатховцев. Одним словом, все дружно проголосовали за ХАМАС, а он взял да и победил. Хамасовцы сами в шоке, они не очень-то умеют править. И теперь мы в ловушке. Весь мир не желает иметь с нами дело».
Больше всех недовольны западные дипломаты, работающие в Палестине: «Одно дело целоваться с бритыми фатховцами (два поцелуя в обе щеки - традиционное арабское приветствие. - Д. А.), а другое дело - с бородатыми хамасовцами. Нет уж, увольте!»
Хеврон, или Битва за гробницу
Город Хеврон. Не просто город, а камень преткновения между арабами и евреями. Здесь находится самое древнее святое место на земле - четырехтысячелетние(!) могилы праотцев и праматерей евреев (одним только парадным гробницам не менее двух тысяч лет). В Хевроне похоронены Авраам и Сарра, Исаак и Ревекка, Иаков и Лия. История эта четко описана в Ветхом Завете: «И умерла Сарра в Кириаф-Арбе, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской... И отошел Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: Я у вас пришелец и поселенец: дайте мне в собственность место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих». За четыреста сиклей серебра Авраам купил у местного жителя Ефрона его поле и пещеру Махпела, где он и схоронил Сарру. «Так достались Аврааму от сынов Хетовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения», - говорит Библия.
Евреи всегда серьезно относились к вопросам собственности. «Сделка есть сделка, - твердит мой приятель-еврей Беня. - И не важно, что покупку совершили четыре тысячи лет назад. Деньги уплачены, и немалые, - 400 сиклей серебра, земля наша». «Но более двух тысяч лет назад евреи потеряли землю обетованную. Арабы пришли сюда в 638 году и считают эту территорию своей», - возражаю я. «Право собственности священно! - кричит Беня. - У нас и юридический документ есть - Ветхий Завет».
Дело осложняется тем, что древние захоронения священны как для евреев, так и для мусульман. Исмаил, сын Авраама и египтянки Агарь, - родоначальник арабов, следовательно, Авраам (в Коране Ибрагим) - праотец не только евреев, но и всех арабских племен. За это место, где под холмами лежат черепки исчезнувших царств, пролито столько крови, что страшно представить! Семьсот лет своего владычества арабы не разрешали евреям молиться в Пещере Патриархов. Евреям дозволялось подниматься не выше седьмой ступеньки перед входом.
Когда во второй половине XIX века началось переселение ашкенази (евреев из Европы) в Палестину, многие из них осели в Хевроне по религиозным соображениям. Чтобы представить себе умонастроение европейцев того периода, достаточно прочитать письмо Дюма-сына к барону Ротшильду: «Если какой-либо народ сумел в десяти коротких стихах создать кодекс морали для всего человечества, он поистине может называть себя народом божьим... Я задавался вопросом: принадлежи я к этому народу, какую миссию возложил бы я на себя? И в ответ я сказал себе, что мною всецело владела бы одна мысль - отвоевать землю моей древней родины и восстановить Иерусалимский храм». В 1929 году арабы, подогретые пророческим заявлением муфтия Иерусалима, предсказавшего, что иммиграция евреев закончится созданием еврейского государства, устроили кровавую резню в Хевроне. Вырезали почти всю колонию, включая женщин, детей и стариков. Убивали с невиданной жестокостью - разбивали черепа, выдавливали глаза, выдирали глотки, снимали скальпы, насиловали, кастрировали, сжигали в печках и топили в унитазах. А в 1967-м после «Шестидневной войны» евреи вновь стали возвращаться в Хеврон.
В 1994 еврей Барух Гольдштейн взял в руки автомат, вошел в Пещеру Патриархов и расстрелял 29 арабов, молившихся у Гробницы. Он стрелял, пока не кончились патроны. Те, кто выжил, просто порвали его на части. Гольдштейн стал кем-то вроде еврейского шахида. На его похоронах ортодоксальный раввин Яков Перрин заявил, что «миллион арабов не стоит одного еврейского ногтя». Гольдштейну посвятили книги, в сквере у его могилы играют дети, а благочестивые иудеи приходят туда помолиться.
2006 год. Путь в Пещеру Патриархов мне преграждают солдаты. «Христианка? - подозрительно спрашивают они. - А вам-то зачем?» «Так это ж библейское место, - отвечаю я. - Священное для нас, христиан». Солдаты в недоумении. «Ладно, дамочка, - говорит по-русски один из солдат. - С мусульманской стороны вам не пройти, у них сейчас молитва. Идите с еврейского входа». (После учиненной Гольдштейном бойни Пещера Патриархов разделена на две части - мусульманскую и иудейскую). У входа в Пещеру меня тщательно обыскивают. Сама Гробница выглядит как небольшой зал, разделенный сплошной решеткой и группой настороженных солдат с автоматами в руках. Старый раввин молча сует мне в руки книгу еврейских молитв на английском. Я сажусь у гроба Авраама, открываю книгу и пытаюсь сосредоточиться на тексте. «Аллах акбар!» - Неистовый крик потрясает гробницу. Вся похолодев, я вскакиваю, молитвенник падает на пол. И не сразу соображаю, что ничего страшного не случилось. В двух метрах от меня началась мусульманская молитва. Сквозь решетку я вижу арабских девочек в хиджабах, которые шепчутся, хихикают и показывают на меня пальцем.
Это и впрямь трагикомичная сцена. Дети одного отца Авраама, молящиеся у его гроба, сводные братья - евреи и арабы, разделенные стеной взаимной ненависти. Только сейчас я начинаю понимать, что нет вражды сильнее, чем та, когда подобное борется с подобным, движимое одной кровью, одинаковыми стремлениями и с одинаковой силой. «Никто так не поймет араба, как еврей, - очень серьезно говорил мне мой друг, радикальный еврей Яша Фишман. - Не смейся, это так! Если бы в дело не вмешивались ООН и всякие международные организации, мы бы давно уладили проблему». - «Как?! Вырезали бы друг друга?» - «Не ваше дело! Отойдите отсюда! Не стойте! Здесь зона высоковольтного напряжения».
Окончание в пятницу, 14 июля.