Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-8°
Boom metrics
Общество7 июля 2009 10:42

"Вася был в коме. Я поставил ему диск с музыкой нашей молодости - и он улыбнулся уголком рта"

Родные и друзья вспоминают Василия Аксенова
Источник:kp.ru

Прощание с писателем пройдет в четверг 9 июля с 11 часов утра в Центральном доме литераторов. Похоронят Василия Аксенова в тот же день на Ваганьковском кладбище.

«Жаль, что вас не было с нами» - так назывался один из прелестных рассказов Василия Аксенова. Эта грустная, таящая в себе загадку, чем-то манящая фраза сразу стала нашим паролем. Жаль, что вас не было с нами, улыбаясь, говорили мы друг другу, пересказывая жизнь, что случилась за эти дни без кого-то, с содержавшимися в ней любовными приключениями и дружеским застольем, джазовой импровизацией и какими-нибудь киносъемками, молодым праздником бытия. Шли шестидесятые.

Василий Аксенов, красивый, спокойный, ироничный, влюбленный в жену Кармена красавицу Майю, был не просто писателем - он был законодателем стиля, как литературного, так и житейского, он сам был романтический герой, и кажется, пол-Москвы было влюблено в него. Ему было тридцать, и он был самый яркий шестидесятник.

Несмотря на репрессированных родителей, несмотря на гонения, связанные с вольнодумством Аксенова, с его участием в неподцензурном альманахе «Метрополь», о нем всегда думалось как о баловне судьбы.

Все его книги встречал жадный читательский интерес. Ему выпал «Звездный билет». Маленькими солнечными шарами дразнили «Апельсины из Марокко». Грохотала «Затоваренная бочкотара». «Поиски жанра» вели к «Новому сладостному стилю». Из пены творческого вдохновения, как из пены морской, вставал «Остров Крым». «В поисках грустного бэби» бродили мы по этой особенной стране его литературы, залечивая «Ожог» детской присказкой: «Скажи изюм». Позднее рассказывала себя «Московская сага», горевали от ума «Вольтерьянцы и вольтерьянки», писатель сам был редкоземельный элемент из «Редких земель». На фоне типичной официозной советской литературы, с ее кондовым языком и практическими задачами по воспитанию трудящихся, восхитительная свобода Аксенова, его летучее, не закованное ни в какие рамки письмо о себе, о нас дразнили, ошеломляли, покоряли.

Призналась ему, что всегда считала его жизнь праздничной и легкой. Нет, ответил он, она была очень тяжелой.

Из тридцати сочинений едва ли не каждое – событие. О, счастливчик!

Мы говорили с ним для «Комсомолки». Это было последнее его интервью. Оно появилось в газете за несколько дней до того, как все случилось. Почему оно было таким печальным? Услыхав о случившемся, перечитала его и ахнула.

Финальные реплики звучали так:

- Возвращаясь к началу разговора, женщина для тебя как для писателя продолжает являться движущим стимулом?

- Мы пожилые люди, надо умирать уже…

- Ты собираешься?

- Конечно.

- А как ты это делаешь?

- Думаю об этом.

- Ты боишься смерти?

- Я не знаю, что будет. Мне кажется, что-то должно произойти. Не может это так просто заканчиваться. Мы все дети Адама, куда он, туда и мы, ему грозит возвращение в рай, вот и мы вслед за ним...»

Почему я задавала ему такие страшные вопросы: ты собираешься… ты боишься смерти?.. Ну да, рубрика «Откровенный разговор». Но и в самых откровенных разговорах люди крайне редко позволяют себе подобные вещи. Плана беседы не было, была сплошная импровизация, что-то вело нас обоих, и мы следовали этому не нашему плану. Он хотел говорить о том, о чем я его спрашивала. Я и спрашивала его, потому что он хотел говорить.

Там, внутри, была еще одна тяжелая тема: смерть Ванечки. Аксенов говорил об ушедшем 26-летнем молодом человеке: Майе внук, мне сын. Аксенов, и правда, относился к внуку жены Майи как к собственному сыну. Он любил Ванечку, он чувствовал свое родство с ним, этот мальчик был близок ему. Ваня выпал с балкона седьмого этажа в Сан-Франциско при таинственных обстоятельствах, потерял сознание, впал в кому и уже не вышел из нее.

Спустя короткий срок после нашей публикации, сидя за рулем своей машины, Аксенов потерял сознание, у него случился инсульт, он впал в кому и уже не вышел из нее.

Какая фантастическая рифма. Какой трагический сюжет. Кто бы это мог написать? Конечно, Аксенов.

Близкий друг его саксофонист Алексей Козлов рассказывал мне, как, записав диск с мелодиями их молодости, отправился навестить Василия Павловича в больницу, где он не приходил в сознание. Поставил диск, взял его руку, гладил. И вдруг увидел, как он, не открывая глаз, уголком рта и уголком глаза улыбнулся. Он слышал музыку!..

Жаль, что его не будет с нами. Никогда больше.

Он будет с нами. Всегда.

Вспоминая Василия Аксенова

Виктор Ерофеев: «Аксенов вообще был полубогом»

Что может объединять двух писателей, если они русские, а исток их – незабвенные шестидесятые? Ненависть к цензуре и любовь к Парижу. Вот и Ерофеева с Аксеновым в жизни соединил скандальный альманах «Метрополь», выход которого в Штатах повлек исключение обоих «попирателей советской морали» из Союза писателей. Ну и город Париж – воплощение свободы и мечта советской богемы.

- Он, конечно, увлекся красотой и удобством Запада, а из всех городов он выбрал для себя Париж и Нью-Йорк. Аксенов равно обожал оба этих города. Мы с ним встречались и там, и там. В Париже Вася с удовольствием демонстрировал, какой он парижанин – на нем развевался совершенно невозможным образом повязанный шарф, он водил меня в какие-то интересные местечки и обязательно чем-нибудь поражал. В Нью-йорке он садился за руль Мерседеса и становился таким высокооплачиваемым американским писателем. Аксенов все время играл! Это ведь и должен делать писатель. У него был искристый и легкий подход к жизни, от того и книги у него получались такими хорошими.

- Помню, как в 88-м году в Нью-Йорке он пригласил меня в какой-то неимоверно шикарный ресторан – есть крабов и омаров. Я тогда остолбенел от этого «царства роскоши», а Вася радовался – он был очень щедрый и любил дарить радость жизни. И самая большая щедрость, которая касалась лично меня, - это его поддержка моих начинаний. Он мне как-то раз, давно еще, подарил свою книжку, надписав ее: «Виктору… с уважением к его таланту». Так я всю жизнь потом старался оправдать эту надпись.

Знаете, Аксенов вообще был полубогом. С одной стороны, это такой хулиганистый, крупный жизнелюб. С другой – кумир, в полной мере сознающий этот факт признания. Он же открыл для нас любовь! Он так замечательно ее описывал – что его обожали не только читатели, но еще и вообще все девушки.

- Аксенов, конечно, любил женщин. Но вы же знаете, он был влюблен в Майю Кармен – первую красавицу Москвы. Он и она были, наверное, вообще самой красивой парой столицы. У нас пресловутого гламура не было еще и в помине, но Аксенов с Майей уже тогда «гламурили» со страшной силой. Так что сказать, что Вася был ловеласом, - было бы неправильно. Он любил и был преданным. Таким вот был парижским однолюбом.

Справка «КП»:

В 1979 году В. Аксёнов совместно с Андреем Битовым, Виктором Ерофеевым, Фазилем Искандером, Евгением Поповым и Беллой Ахмадулиной стал одним из организаторов и авторов бесцензурного альманаха «Метрополь». Так и не изданный в советской подцензурной печати, альманах был издан в США. В знак протеста против последовавшего за этим исключения Ерофеева и Попова из Союза писателей СССР в декабре 1979 года В. Аксёнов заявил о своем выходе из СП.

Майя Афанасьевна - о последних днях жизни супруга, Дмитрий Быков - о феномене писателя Аксенова, Алексей Цветков и Виталий Челышев - о встречах с легендой, последнее интервью Василия Павловича "КП" - читайте здесь.