2018-04-02T13:18:08+03:00

Как у престарелых отнимают квартиры

Старики отдавали жилье в обмен на место в доме престарелых [дискуссия]
Поделиться:
Комментарии: comments134
Изменить размер текста:

Во Владивостоке в суде Советского района финишировало громкое уголовное дело. На скамье подсудимых ОПГ - организованная преступная группа. Восемь преступников, завладевших квартирами одиноких и немощных стариков.

«Банда» производила, прямо скажем, странное впечатление. Главарь - без конца глотающий таблетки и хватающийся за сердце пожилой человек, бывший директор Седанкинского дома-интерната для престарелых и инвалидов, орденоносец и Почетный работник Юрий Синькевич. Его приближенные - председатель профкома учреждения Валентина Шапошникова и соцработник Константин Игнатенко. Рядовые члены ОПГ - сотрудники интерната, граждане преклонных лет с большими натруженными руками: электрик Виктор Свиягин, сестра-хозяйка Людмила Кихтан, работницы-надомницы Наталья Стецко и Ирина Вощан, повар Елена Газинская.

Странное впечатление оставляли и жертвы преступления. Семеро из восьмерых стариков заявили суду, что потерпевшими себя не считают. Прямо в зале заседаний пожилые люди, если позволяло здоровье, кланялись в пояс «главарю» и настаивали, чтобы их слова благодарности бывшему директору Юрию Николаевичу обязательно занесли в протокол.

Но «банда» надомниц и поваров с Седанки загремела по полной. Синькевичу - за создание ОПГ и превышение должностных полномочий - семь лет лишения свободы, Шапошниковой и Игнатенко - по шесть.

- Синькевича посадили, - гудел назавтра дом-интернат. - За что?

«СХЕМА» В РАЗРЕЗЕ

Быть одиноким в своей квартире на старости лет очень опасно. Владивосток это выучил назубок. У многих на памяти долгий судебный процесс над группой, убившей из-за проклятых квадратов шестерых стариков.

То была банда! Так называемые черные риэлторы в тесной связке с подельниками из ФСБ, милиции, прокуратуры при активной поддержке должностных лиц городской администрации, БТИ, загсов, УФМС...

Схема преступления была такова. Одинокие бабушки-дедушки все как один на учете. Адрес узнать - не проблема. Действовали «риэлторы» примитивно. Стук в дверь: «Вам - подарок к празднику из собеса». Старик расписывался в получении. Его подпись подделывали, квартиру переоформляли. Бабушек-дедушек «расселяли» точными выстрелами из пистолета. И - продавали квартиры.

Директор интерната Юрий Синькевич разработал, по мысли следствия и суда, принципиально иную схему отчуждения имущества - через... профком интерната и его жилищно-бытовую комиссию.

С точки зрения обвинения, сходки по дележке награбленного умело маскировались под заседания профкома. Хищения квартир обставлялись как гражданские сделки купли-продажи или дарения.

И вроде всем хорошо. Старикам, отдающим учреждению свое жилье, не надо ждать путевки в интернат - берут вне очереди и поселяют в отдельной комнате с удобствами. Бесквартирным сотрудникам - санитаркам, соцработникам, поварам, медсестрам - тоже неплохо. Работаешь за гроши, но знаешь, ради чего.

Нельзя сказать, что квартиры доставались тем, кто их получал, совершенно бесплатно. Как и не скажешь, что их покупали. Соцработники платили старикам не по рыночной стоимости жилья, а по его оценке БТИ и сверх того - «кто сколько попросит». А что тут такого? Малоимущий малоимущему - друг, товарищ и брат.

Так, повару Елене Газинской досталась однокомнатная квартира пенсионерки Тамары Березкиной всего за пятьдесят тысяч рублей. Повар зарегистрировала свою собственность, после чего квартиру продала уже за 600 тысяч рублей. Теперь член ОПГ Газинская имеет земельный участок. А 86-летняя Тамара Христофоровна - уютную комнату в интернате, с ванной, туалетом, балконом и телефоном.

Есть ли тут пострадавшие? Бабушка Березкина решительно заявляет, что в интернате ее все устраивает. Повар Газинская должна бы мучиться угрызениями совести, что продала квартиру, в которую ее благодетельница при первом желании имела право вернуться. Но, похоже, не мучается, раз о квартире никто не жалеет.

Похоже, эта народная идиллия встала поперек горла тем, кто не имел к ней отношения. Приговор прогремел на всю страну: «схема» Синькевича незаконна, она «не выражает истинного волеизъявления потерпевших».

- Для того и созданы правоохранительные органы, чтобы даже если человек не считает себя потерпевшим, объяснить ему, как он заблуждается, - такой пассаж выдал глубоко удовлетворенный решением суда руководитель Следственного отдела СК РФ по Владивостоку Сергей Стецко.

АДЕКВАТНО ЛИ СЛЕДСТВИЕ?

Как выяснилось, подобную «разъяснительную работу с потерпевшими» следователи проводили по всему интернату, включая его отделение для психически больных. Показаниями несчастных стариков с диагнозами «мозговой инсульт», «сосудистая деменция (слабоумие)», «амнезия (провалы памяти)», «алкоголизация» пестрит обвинительное заключение по делу.

Некоторые из пациентов до суда не дожили. Тех, кто живой, тоже не спросишь. Завотделением врач-психиатр Елена Шевченко убеждена: ни один из таких свидетелей не был способен на «продуктивный контакт», а уж уверенно расписаться под протоколом допроса и подавно.

- Как вы могли работать с неадекватными свидетелями? - спросили на суде проводившую допросы Наталью Гройсберг, старшего оперуполномоченного управления по борьбе с экономическими преступлениями краевого УВД.

- Мы не медики. Диагнозы не выясняли. Шли по списку, - парировала Гройсберг.

Собственно говоря, с рапорта этого решительного сотрудника УБЭП и началось уголовное дело седанкинской ОПГ. Свой рапорт Гройсберг списала с материалов проверки интерната трехлетней давности, когда Синькевич уже отдыхал себе на пенсии, а прокуратура, рассмотрев эти материалы, отказала в возбуждении уголовного дела.

Собственно, тогда, три года назад, подобные проверки домов престарелых прокатились по всей стране. «Квартирное» дело Седанкинского дома-интерната - далеко не первое в своем роде. Похожие обвинения следственные органы выдвигали работникам домов престарелых Омска, Кургана, Железногорска, Перми, Тольятти... Как правило, дела рассыпались еще до суда. Старики не желали быть потерпевшими, да и повара с медсестрами на бандитов никак не тянули.

Выходит, после крупномасштабной прокурорской атаки посадили одного-единственного директора - Юрия Синькевича.

«ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ И КВАРТИРУ!»

Когда стариков стали тягать на допросы, по интернату поползли нехорошие слухи. Мол, всех теперь переселят обратно в квартиры...

- Я проживаю в интернате с 2001 года. Пенсия маленькая, за квартиру платить не могу. Прошу суд дать возможность дожить на Седанке до смерти, - сквозь слезы просила свидетель по делу 78-летняя баба Аня Лашенко.

- Моя квартира была нужна всем, я - никому, - плакала свидетель Валентина Говорухина. - Ко мне ходили посторонние люди. Жила в страхе, что останусь на улице. В администрации узнала про Седанкинский интернат. Сдала квартиру. Получила отдельную комнату и уход. Всем довольна, не жалуюсь.

- Если бы я остался один в квартире, меня бы убили. Я инвалид. Соседи - наркоманы. Я не мог им дать отпор по состоянию здоровья. Квартиру отдал интернату, - признался суду потерпевший 79-летний Иван Веретенников.

- Я и моя жена сильно болели. Неделю лежали дома, за нами никто не ухаживал. Знакомая пришла, увидела нас, позвонила в соцзащиту. Те могли приходить только раз в неделю. Это не жизнь. Ну и переехали в интернат в обмен на квартиру, - рассказал в суде свою историю ветеран Великой Отечественной 85-летний Леонид Козий.

У каждого из стариков был свой резон. У директора Синькевича тоже был. Он принял интернат в лихие восьмидесятые, когда в вонючих и облезлых коридорах Седанки можно было писать картину с натуры про ужасы нашего городка.

Клопов было столько, вспоминают сегодня очевидцы тех лет, что их выжигали паяльными лампами. Тотальный педикулез. Старикам состригали бороды - безобразные колтуны падали на пол и шевелились, будто живые.

Заинтересовать надо было не только подчиненных, но и краевое начальство. Куда ж без него? Сегодня проходящие по делу свидетелями (интересно, почему не членами ОПГ?) бывшие сотрудники краевого управления соцзащиты признают, что тоже получали стариковские квартиры, потому что «на тот момент сложился такой порядок, и этим пользовались все» и по всей стране - от специалистов отделов до дочек начальников управлений.

Когда спустя двадцать лет Синькевич уходил на пенсию, по всей стране один за другим грянули ЧП с многочисленными человеческими жертвами: заполыхали пожарами дома престарелых - заведения, изношенные в хлам еще со времен гоголевского «Ревизора». А здесь, в Седанкинском доме-интернате, очищенном от вшей и клопов, наблюдалось непривычное благополучие: сытые-умытые пенсионеры, заботливый персонал, новый светлый корпус, цветники и теплицы.

Синькевич пытался убедить следствие и суд, что круговорот квартир в его интернате совершался не по его, Синькевича, криминальному хотению, а по велению Постановления Совмина «О мерах по дальнейшему улучшению обслуживания престарелых и инвалидов», краевого Закона «О выделении жилья работникам соцобеспечения», Гражданского кодекса РФ и суровой необходимости, продиктованной нуждами интерната.

Он доказывал, что в отличие от вышестоящего начальства себе лично и своей родне не распределил ни квартиры.

Задавал простые вопросы. Почему в якобы организованной им преступной группе всего восемь, а не сотни человек - счастливчиков, получивших квартиры за десять лет существования «системы»? Почему следствие «возбудилось» как-то запоздало и вдруг, спустя три года после его ухода на заслуженный отдых, когда интернатом командовали совсем другие лица?

МИМО КАССЫ

- Сегодня мы на платной основе в интернаты не принимаем, - обжегшись на Синькевиче, дует на молоко начальник департамента соцзащиты администрации Приморского края Лилия Лаврентьева. - Мы рекомендуем пенсионерам решать вопрос со своей квартирой самостоятельно. После ее продажи гражданин может внести в кассу интерната денежное пожертвование.

Похоже, после ликвидации «банды санитарок», по сути, мало что изменилось. Но странное дело. При Синькевиче в интернат ежегодно поступали до двух десятков квартир, а тут за четыре года - ни одного желающего отдать кровное взамен поселения.

Когда сменившая Синькевича на посту директора Елена Шерстнева заявила такое в суде, ей не поверил даже прокурор.

Ведь яснее ясного: одиноких пенсионеров не становится меньше. И нищать они не перестали. В Приморье этот процесс особо ускорился после того, как краевые власти приняли так называемый региональный норматив стоимости жилищно-коммунальных услуг. Размер субсидий уменьшился в разы - число неплатежеспособных стариков, само собой, возросло.

Квартиропоток был как на ладони, а теперь ушел в тень?

- У нас на руках десятки фактов исчезновения квартир, но эти факты никто не спешит проверять, - успел шепнуть мне «главарь ОПГ», пока не надели наручники и не взяли под стражу в зале суда.

- После Синькевича столько народу поступало с квартирами!.. Но долго тут не задерживались. Вон через комнату от меня старушка через три месяца умерла. Потом другая заселилась. Видать, какие-то деньги ей за квартиру дали, все кофты себе покупала - одну, другую. Тоже прожила мало, похоронили, - делится со мной «оперативной информацией» одна из бабушек интерната.

Кому достались квартиры? Десятки квартир, уплывшие «мимо кассы»? Елену Шерстневу, конечно, тоже шерстили. И даже сняли с работы. Проверки выявляли «массовое нарушение прав граждан, грубое, невнимательное отношение к проживающим, неудовлетворительное питание, неоказание медпомощи...». Но где квартиры или вырученные от «пожертвований» средства?

- Я бы тоже хотел это знать, - пожимает плечами нынешний директор Виктор Логачев.

Он гордится тем, что ему удалось собрать внушительную внебюджетную сумму - 6 млн. руб. благотворительных взносов, поступивших от родственников и от продажи имущества стариков. И это всего за год. Теперь Логачев строит свинарник с пластиковыми окнами.

А у его предшественницы был внебюджет всего-то 650 тыс. руб. И это аж за четыре года у руля интерната. Почувствуйте разницу.

В ПРЕДПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Эксперты считают, что уголовное дело «банды» Синькевича - громоотвод для тех, кто принимает стариковские «пожертвования» мимо профкомов и касс.

Тут есть где развернуться! В России - 1534 заведения для престарелых и инвалидов. В них проживает целый город - 240 тысяч пожилых человек. 22 тысячи - это общероссийская очередь желающих попасть в интернаты. Если по-честному распорядиться их квартирами, может, этого и хватит, чтобы построить достойные, как за границей, дома ветеранов? Взамен наших повсеместно пожароопасных. Кто-нибудь решал эту арифметическую задачку?

В одном только Владивостоке собственное жилье имеют 9 тысяч одиноких пенсионеров. Все как один в зоне особого внимания. Кого? Неких «ребят» со связями, но без комплексов. Именно эти «ребята» провожают беспомощных стариков в их предпоследний путь. Выводят под белы рученьки из их городских квартир, усаживают в свои могучие джипы и мчат подальше - в села и брошенные военные городки.

- Приезжайте к нам в Хороль, все как есть покажу, - пригласила руководитель районного отделения Приморского центра соцобслуживания населения Галина Федоренко. - Кинутые старики нищенствуют, побираются по помойкам. Счет таким идет на десятки. А эти, которые на джипах, говорят, что очищают Владивосток от нищеты. Все у нас в райцентре про эти безобразия знают. Милиция, прокуратура... Никому дела нет.

Похоже, в этом «ноу-хау» Юрий Синькевич и его «банда» из санитарок и поваров уж точно не виноваты.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА

Нельзя из жалости потакать коррупции!

Игорь ТРУНОВ, известный правозащитник, первый вице-президент Федерального союза адвокатов России:

- Самое печальное в этой ситуации, что старики, защищающие осужденных, правы: если бы их не обманули сотрудники интерната, то это сделал бы кто-нибудь другой...

Но я категорически против того, чтобы оправдывать «гуманных» соцработников, якобы выбравших из всех зол меньшее. Они - мошенники, аферисты чистой воды. И закон о наказании за преступление должен соблюдаться.

По сути же, и беззащитность, и ужасное соцобеспечение одиноких престарелых граждан - это проявления извечной проблемы коррупции. Причем «комплексной» коррупции - на самых разных уровнях: от тех, кто принимает правовые акты, выделяет и распределяет средства для работы интернатов, до тех, кто решает вопросы приема и заселения стариков в конкретные комнаты.

Поэтому основной мерой защиты, предотвращения таких злоупотреблений является, как ни банально это звучит, борьба с коррупцией. И в этом деле я возлагаю большие надежды на недавно разработанный нашими властями общегосударственный антикоррупционный пакет. Если он будет реализован, то значительно изменится к лучшему ситуация во многих областях, в том числе и с защитой прав, социальным обеспечением одиноких стариков.

Анна ДОБРЮХА

Обсуждение этой непростой темы - на сайте.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также