Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-3°
Колумнисты28 октября 2011 16:50

ПИФ — писательский форум «КП»

Меня съели волки

Прошлые выпуски и правила конкурса можно посмотреть ТУТ.

Варсегов. Ты знаешь, Грачева, из нынешних произведений меня, пожалуй, больше всего «раззадумил» рассказ «Меня съели волки». Сначала я хотел его выбросить как явную байку, рассчитанную попугать вас – женщин, детей и иностранцев. Потом подумал: а ведь это же истинное русское народное творчество, которое выдумывается на печке и после – из уст в уста. Вот в этом сказе столь интересно показаны народные представления и о русском бытие горестном, и о русском характере.

Как-то Виктор Астафьев распекал Александра Твардовского за то, что его Василий Теркин в рукопашном бою укокошил (кажется семерых?) фашистов. Зачем-де писать неправду?! Но почему б и не сочинить героя, в котором общественность и нуждается, и желает на его походить? Что думаешь?

Грачева. Думаю, что жизнь иногда куда фантастичней рассказов бывает. Вспомнить хотя бы Мамина-Сибиряка, который просто записал то, что, действительно, случилось: "Ребенок спасся каким-то чудом. Мать, пока волки грызли ей ноги, закрыла ребенка своим телом, и Гришутка остался жив". Жуть,конечно.Про учительницу верю и еще по одной причине.Я однажды зимой, ночью, бежала в Архангельской области по дороге от далекого поселка до станции, полтора часа лесом. И мысль была остановиться и написать записку,и сунуть ее в термос, поскольку я начала понимать, что живой не доберусь.Я сообразила, то маленькие зеленоватые огоньки, перемещающиеся справа метрах в 20 от дороги - это волчьи глаза. Наверное, спасло меня лишь то, что в рюкзаке кружка-миска брякали громко и что я не остановилась. Очень правильно сделал наш автор, что эту историю записал.

Варсегов. Ладно, сдаюсь, пусть будет – правда! Ты даже не представляешь, как я рад, что ты, Грачева, не стала литературным персонажем подобных волчих историй!

Теперь, для самых бестолковых писателей, придется в шестой раз напомнить, что мы читаем произведения объемом НЕ БОЛЕЕ 5 000 ЗНАКОВ! А то, что более 5 000 знаков – мы не читаем. Даже если они супергениальные. Но самое главное – рассказ должен быть интересным от самой первой строки.

Как-то один старый еврей рассказывал. Посадили его при Сталине в тюрьму по навету. Написал он большую подробную жалобу, времени много прошло, ответа нет. Как не было и ответов на жалобы другим сидельцам. Тогда он опять взял бумагу и начал со слов «Мой приговор самый несправедливый в мире! …». Как он сам полагает, это наверняка и привлекло внимание кого следует. Дело пересмотрели и человека освободили.

Это к тому, что даже жалобы надо писать интересно для пользы дела.

Грачева. Ну, а я все о своем. О классических болезнях начинающих авторов.

Одна из них - этакая псевдозастенчивость. Сказано в условиях: присылайте работы с фото, с указанием имени или псевдонима, помечайте, где живете. Одна вещь из десяти приходит в приличном виде. Что в голове у среднестатистического автора, я знаю: «Если у редактора хватит мозгов оценить мой гениальный труд, так не заржавит и отписать мне о своих восторгах, и попросить у меня снимочек, а также расспросить об имени и житье-бытье». Но мне лично в первую очередь хочется спросить его о наличии совести. Поэтому недолжным образом оформленные работы мы впредь будем просто «откладывать на потом».

Ну, и о дремучей неграмотности добавлю. Корректоры не читают материалы, предназначенные для сайта. Наверное, есть и известные писатели, знающие русский язык на троечку. Но я не верю, что можно стать знаменитым, не давая себе труда даже перечитать написанное, элементарно закончить оборванные слова и расставить точки. Ну что это, скажи ты мне: "И думалось мне ху (поставьте, редактора, че вам там надо сами) знае о чом. Поскоку не б в душе моей гармони и мысли шарахись из стороны в сторо ударяя то ввиски то взатылок"? Это, Варсегов, небездарный рассказ Вадима Гуляева, который мог бы стать украшением выпуска. Теперь же он даже корзину не украшает, уничтожила я его до последней буквы.

Варсегов. Правильно, что уничтожила. Нельзя принимать такое пренебрежение. Ладно, давай уж выставим нынешних авторов. Сегодня мы еще раз почитаем Николая Прусова (на этот раз прозу) и Сергея Дуба, пишущего в оригинальном стиле. Из новых же писателей у нас доктор Софья Баюн, Алексей Ерин и Татьяна Знаменская, а также поэты Альфия Шайфутдинова и Владимир Авраамов. Наш раздел фраз и афоризмов сегодня заменит рубрика «Из подслушанного» с Александром Ипполитовым.

Грачева. О результатах первых пяти выпусков наш Пифагор (Матрос) сообщит нам в своем комментарии. Самостоятельно узнать их можно по этому адресу: http://users.cjb.net/pif/pifstats.htm

Итак, читайте, голосуйте, критикуйте и пародируйте!

….......................................................................................................................................................

РАССКАЗЫ

Софья Баюн (Новосибирск)

Кладбище

Мою вину перед папой усугубляло то, что он прожил несчастливую жизнь.

Я не могла сделать её счастливее. Как говорится, вопросы не ко мне. Но та, кому следовало адресовать вопросы, лежала на этом же кладбище. На другом его конце. Так хотел папа. Я его просьбу исполнила.

Я много думала, почему в их с мамой жизни сложилось так, как сложилось.

У них было для счастья всё. Красивые, здоровые. Оба в юности занимались спортом. В зрелом возрасте поддерживали себя: бассейн, лыжи, велосипеды.

Оба состоялись и как профессионалы. Мама до самой пенсии работала юристом в обкоме профсоюзов. Папа был главным инженером на оборонном заводе. В семье достаток и благополучие. Остается психология. Но внешне и с психологией был полный порядок. Ни ссор, ни скандалов с битьем посуды. Я даже не успевала заметить, когда Это случалось: вдруг мама полоснет отца особым кинжальным взглядом, у отца по лицу пойдут красные пятна и заходят под кожей желваки. И всё. Мамино лицо со скорбным домиком бровей. Папино - с выражением отчаянной растерянности. Замолчали. Они могли не разговаривать неделями, иногда даже месяцами. Поводом становился любой пустяк: не так посмотрел, не туда... Не то сказал...

Из отпуска они возвращались всегда остервенело молчащими. Очевидно, там неправильных взглядов и слов было на порядок больше.

И не сказать, что они как-то особенно раздражали один другого. Нет, в светлые промежутки они были доброжелательны, заботились друг о друге, разговаривали, смеялись. До очередной размолвки. А долго ждать её не приходилось. И опять эта враждебная тишина так давила на мозги, что начинало звенеть в ушах. В конце концов они почти перестали разговаривать, обмениваясь лишь односложными предложениями на хозяйственно-бытовую тему, перестали проводить вместе досуг, стали ездить в отпуск врозь.

Однажды папа вернулся из отпуска, который провел в пансионате своего завода, совершенно другим человеком. Он посвежел, помолодел, повеселел. Заметила эту перемену в нем не я одна. Мама позвонила знакомой массажистке, работавшей в пансионате. Папин роман с тамошней докторшей для персонала секретом не был. Массажистка маме всё рассказала.

После этой истории они стали жить в разных комнатах. И снова молчать. Но уже по-другому. Папа — погрузившись в свою новую жизнь. Мама — взращивая в себе ненависть к попытавшемуся стать счастливым мужу.

За первым камнем, полетевшим с горы их брака, упал второй, затем третий. Лавина стронулась и похоронила их под грудой накопленных обид.

Софья Баюн

Софья Баюн

Я жила уже отдельно и, забегая проведать родителей, видела только приметы нового уклада. Они стали отдельно, каждый для себя, готовить. Папа сам стал стирать свое белье — в тазу, даже постельное. Пользоваться машиной мама ему запретила на том основании, что не хочет «собирать заразу со всего города». Потом под тем же предлогом убрала из сушилки и поставила отдельно под салфетку свою посуду... Худший вариант коммунальной квартиры.

Я пыталась с ними разговаривать, пыталась остановить этот камнепад, но меня никто не слышал.

На шестидесятилетие докторша, с которой папа продолжал встречаться, подарила ему очаровательного щенка спаниеля. Мама догадалась, откуда взялся щенок. Пыталась выжить его, утверждая, что у неё аллергия на собачью шерсть. Но папа был непреклонен. Тогда мама завела себе попугая. Из-за этого зоопарка и разыгралась финальная сцена их семейной жизни.

Я забежала вечером к ним. Сидела на кухне, разговаривала с мамой. Попугай летал над нами. На мой голос из своей комнаты вышел папа, но мама сделала лицо Снежной Королевы и сказала: «Дай мне поговорить с дочерью!». Папа вышел, хлопнул дверью и…прибил попугая. Мама, убедившись, что попугай мертв, схватила только что закипевший чайник, пронеслась с ним в папину комнату и выплеснула кипяток на мирно спящего в своей корзине щенка.

Развод был мучительным.

После развода мама целыми днями сидела у телевизора, не выходила на улицу, перестала следить за собой, чудовищно располнела. Молчала. Со мной. Больше молчать ей было не с кем. Через три года после развода умерла от инсульта.

Папа на её похоронах не был. А через полгода вдруг начал чахнуть: температурил, худел. Однажды он мне сказал: «Пожалуйста, не хорони меня рядом с ней. Похорони как можно дальше. Прошу тебя».

Наутро после того разговора мне позвонили из больницы и сообщили, что папа умер.

Теперь они лежат в разных углах одного кладбища, как хотели, как можно дальше друг от друга.

Два дорогих и любимых мне человека.

.….......................................................................................................................................................

Алексей Ерин (Ставрополь).

Учительница

Эта история случилась в первую послевоенную зиму в одном южном селе.

Молодая учительница допоздна задержалась в школе. Ничего необычного здесь, конечно, нет, тогда такое было в порядке вещей: энтузиазм. Вот только жила она не в селе,а на соседнем хуторе и собралась на ночь глядя туда возвращаться. Вот это было необычно.

Нет, конечно, тогда многие ходили туда пешком; что такое для степняка 10 км.! Всё равно, что для горожанина в булочную выскочить. Но зимой!Ночью... Само собой, её долго уговаривали переночевать у кого-нибудь из коллег, но она - ни в какую.

Алексей Ерин

Алексей Ерин

Что ж, свободный человек в свободной стране! Утром первая полуторка на грунтовке между хутором и селом затормозила около какой-то сумки на обочине. В ней оказались учебники,тетради и записка. На выдранном из тетради листе крупно, коряво, наспех было написано: МЕНЯ СЪЕЛИ ВОЛКИ.

Мужские слезы

У каждого классика есть пароль. Скажу я, к примеру, наблюдая бушующую бурю за окном: «Ветер, ветер ты могуч!», - и все сразу поймут, что Александра Сергеевича вспомнил. А если при виде злой и жадной старушки воскликну (про себя): «Раскольникова на тебя нет!», то будет ясно, что и с Фёдор Михайловичем я знаком. Впрочем, собирался-то я говорить о другом, о том, что классики не боялись плакать. Опять же, в первую очередь вспоминается Пушкин - как там у него: «Над вымыслом слезами обольюсь»… Так и представляю: сидит себе Александр Сергеевич в уютном кресле, читает. За окном снег падает. В камине потрескивают дрова. Кошка спит на его коленях с невероятно счастливым видом; на мордочке так прямо и написано: «У кого сплю-то!!! Ай да Мурка! Ай да сукина дочь!» Вдруг Александр Сергеевич начинает всхлипывать…А потом из глаз его льются слёзы и приходится даже отложить книгу, потому что всё равно ничего не видно из-за этой чудесной горько-сладкой влаги… И тут, как назло, входит жена… - Сашенька, мон ами, что случилось?! -Ничего страшного, друг мой, ничего страшного !Видишь ли, он…Вернее, не он…Она его обманула! А он… -Постой-ка, Сашенька, так ты плачешь над книгой? -Ну что вы, машерочка, просто соринка в глаз попала! «Ну вот, -думает огорченный Александр Сергеевич, -теперь милая женушка разнесет по всему высшему свету, что я плачу над книгами! А сработаю-ка на опережение!» Вот так и появились бессмертные и честные строки: «Над вымыслом слезами обольюсь…»

….....................................................

Татьяна Знаменская (г. Пермь).

Сцена на поляне

Ясный летний день. Солнце, щебет. Поляна, красиво заросшая невысокой дикой травой. Умиротворение.

На подстилках тут и там загорают отдыхающие. Девушки в крошечных купальничках и соломенных шляпках поглядывают на гоняющих за тропинкой мяч молодых людей. Семейные матроны, тревожно следящие за мелькание разноцветных панамок, выкладывают перед скучающими мужьями пахнущие долгим крепким браком котлеты с чесночком, бутерброды и теплые помятые помидоры.

Все это благополучие слегка презрительно оглядывает высокий мужчина не первой молодости в фирменном летнем костюме. Он напоминает ненароком заблудившийся в лесу рекламный плакат, прислоненный к дереву.

На краю поляны деятельный дед и его маленький внук собирают мелкий мусор, щепки и ветки. Они складывают костёр. Но спичек нет.

Татьяна Знаменская

Татьяна Знаменская

Дед шагает к высокому мужчине и просит огоньку.

Реклама оживает - высокий мужчина расправляет плечи, отделяется от дерева и неожиданно громко отвечает:

- Я не курю!

Внимание привлечено. Не глядят в его сторону только девушки, следящие за молодыми людьми.

- И не пью! - продолжает «манекен». - И женщин не люблю!

- Да женщины-то здесь причём? – фыркает замужняя матрона и начинает привычно нашаривать в сумке очередной бутерброд проснувшемуся мужу.

Высокий тотчас выходит из себя.

- Женщины – это зло, зло! – кричит он. - Женщины – это предатели всех времен и народов! Это штрейкбрехеры! Они всегда согласны и с правительством, и с начальством! Зачем они нужны?! Читайте лучше книги, читайте стихи!

Он выхватывает непонятно откуда миниатюрный томик стихов, высоко потрясает им и несколько раз взмахивает перед собой - примерно так же, как в американских фильмах ужасов обычно отмахиваются крестом с распятием от наседающих со всех сторон жаждущих крови вампиров.

- Что же вы это такое говорите?! – изумляется матрона и подталкивает мужа. Тот приподнимается на локтях и с вялым интересом глядит на говорящего.

- Да! – продолжает высокий мужчина, - Женщины - это расхитительницы мужских ресурсов! Они съедают всё, что видят вокруг! Я не хочу остаться без собственности и имущества! Не-ет, я не такой дурак, чтобы знаться с женщинами и дать им себя захомутать!

- Да не слушайте вы его! – говорит дед. – Женщины – это красота! Это, это...– тут он, не найдя слов достаточной глубины и выразительности, поднимает вверх обе руки и любовно очерчивает ими две плавные линии, наглядно изображая в воздухе красоту женщины, – Это вот что такое! Это для любви, и о любви! Это же Бог создал!

Высокий мужчина демонстративно поворачивается к остальным спиной и утыкается в томик стихов. Дама, успокоившись, кладет голову на плечо своему молчаливому спутнику.

Жаркий день снова дышит покоем и безмятежностью.

…....................................................................................................................................................

Николай Прусов (Воронеж).

Праведник

Сысоев, успешный, а потому нагловатый, «препод» и бизнесмен, проснулся, когда поезд, в котором он ехал, уже подходил к Павелецкому вокзалу. У него болела голова и ныло всё тело. С великим трудом ему удалось разомкнуть веки и оглядеться. Его вчерашние собутыльники исчезли куда-то.

«Зачем же я так вчера нажрался-то, а? Господи, ничего не помню. Ладно, не важно. Главное – я в Москве! Люди, я сваливаю отсюда! Сваливаю!»

Едва Сысоев вышел из вагона, как к нему подошел иностранец, видимо видевший до того его фотографию.

- Good morning. Are you Sisoev? – спросил иностранец.

-Yes. I am Sisoev, - ответил тот.

- Не могли бы вы показать мне свои документы, пожалуйста, - продолжил встречающий по-английски.

- Ага... Сейчас! Подожди. Чёрт, ты же на русском не понимаешь. Вейт, говорю. Андестент?

Сысоев радостно засуетился и начал открывать свой портфель. Он нервничал, поэтому портфель открылся не сразу. Но… Он был пуст! Не было ни личных документов Сысоева, ни бумаг с его исследованиями. Ничего!

Сначала он не совсем понял, что произошло. Но потом Сергей Викторович обнаружил, что его кошелёк, часы и перстень также пропали. С помощью простенькой инсценировки празднования дня рождения его напоили и обворовали.

Несколько мгновений Сысоев стоял в оцепенении, не зная, что предпринять. Как только иностранец понял, что произошло, его лицо тут же изменилось. Улыбка исчезла с лица, оно стало суровым и непроницаемым.

- Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, если у вас нет личных документов.

Его еще никто не успел попросить о помощи, а он уже в ней отказывал.

Медленно Сысоев перевёл взгляд с пустого портфеля на иностранца, с трудом вникая в смысл сказанных им слов.

- Нет, погоди. Вейт, говорю. У меня есть другой экземпляр моей работы. Копия. Андестенд? Сейчас, погоди, дай сообразить-то.

Несколько секунд Сысоев строил в своём сознании английские предложения.

- У меня есть копии всех моих документов дома, в Воронеже. Я Сысоев. Я ученый, которого вы ждёте.

- Я не могу вам помочь, - твердил своё иностранец.

Николай Прусов

Николай Прусов

Сысоев вдруг понял, что сейчас произойдет. Иностранец просто не поверит, что он – это он и уйдет, оставив его одного на вокзале, без денег и документов. Кроме того, пропадет всякий смысл в трехлетнем исследовании и ему никогда уже не представиться случая уехать с семьёй в Канаду. От последней мысли холод пробежал по спине Сысоева. Его нервы не выдержали. Он вдруг упал на колени перед иностранцем и завопил:

- Вы не можете оставить меня здесь одного. Пожалуйста, сэр, не оставляйте меня здесь.

Вся нагловатость успешного «препода» и бизнесмена исчезла куда-то, испарилась, пропала. На перроне вокзала на коленях стоял несчастный русский мужик, измученный неудачами, мечтающий только об одном: найти себе и своей семье место под канадским солнцем.

Иностранца ошеломила реакция русского. Инстинктивно он отступил, сделав несколько шагов назад.

- Я сказал. Я ничем не могу вам помочь.

За всем происходящим вот уже несколько минут наблюдал бедный мужичок, сосед Сысоева по купе. Тот самый, который сначала сидел в купе Сысоева и безобидно читал Библию, над которым Сысоев и его собутыльники всю дорогу смеялись. А под конец даже выгнали из купе. Он стоял в нескольких шагах от иностранца, за его спиною, и когда иностранец отступил, мужичок оказался прямо напротив стоящего на коленях Сысоева. Их взгляды встретились, и в этот момент Сысоев завопил:

- Что, что ты на меня смотришь? Чего тебе от меня надо? Да, я хочу уехать, потому, что мне надоело видеть вокруг себя таких варваров, как ты! Понял?

Слова Сысоева вывели мужичка из равновесия. Он вдруг сел на асфальт перрона, сел прямо в грязь и начал снимать один из своих грубых ботинок. Сняв ботинок, он вынул из него аккуратно сложенный платок и развернул его. В платке находились две пятисотрублёвые ассигнации. Взяв одну из них из платка, мужичок мысленно как бы взвесил её на руке и подумал про себя: «Мало». Тогда он вынул из платка и вторую ассигнацию, затем обулся, поднялся и подошел к Сысоеву.

- Не унижайся ты так перед этим «немцем». Не стоит он того. Вот, возьми. До Воронежа добраться сможешь.

Сысоев ожидал чего угодно, но только не того, что случилось. Ясно было одно – мужичок отдавал ему последние свои деньги.

- А как же т…, а как же вы? – заикаясь, спросил Сергей Викторович.

Тот заулыбался, давая понять, что самым страшным для него был бы отказ Сысоева принять помощь.

- За меня не беспокойся. Я как-нибудь. Заработаю. В крайнем случае - насобираю.

Тут мужичок засмущался и, крикнув напоследок: «Ну, бывай!», скрылся в толпе, оставив Сысоева один на один с иностранцем.

В это время иностранец разговаривал по сотовому телефону. Когда мужичок исчез, он обратился к Сысоеву:

- Я поговорил с моим начальником. Он согласился вам помочь. Итак, следуйте за мною.

Сысоев пребывал в некоторой прострации, думал о своем. Наконец, поняв, чего от него требуют, поднялся с колен, отряхнулся и ответил иностранцу, показывая рукою в направлении толпы, в том направлении, в каком удалился его неожиданный благодетель:

- Я никуда с тобою не пойду. Почему? Потому, что он прав. Он абсолютно прав!

Затем, уже совсем успокоившись, Сысоев добавил по-русски:

- Да, прав он… Не стоишь ты этого… Хотя ты и не немец.

…......................................................................................................................................................

Сергей Дуб (Новосибирск)*

Баня

Ежели мене становится особенно как-то во душе моёвой вязко от печали житейской, ежели тоска какая-то студёною рукою своею пОсердцу моему гладит, то надеваю я тулуп свой, дедовский ешчё, навазелиненный от пересухости, распровляю я его полА мысленно и воспорЯюся я внутрянным взором своим над нашею, с покосившимися и на полящем летнем солнышке выгоревшими дочерна и с состарившимися от наших лютых сибирских морозов избами, деревенькою. Лечу я, плавно покачивая пОлами тулупа для равновесия, тока борода моя от ветра высотного чуть колышется, а деревенька наша, кержацкая, средь бескрайней зелёной тайги притаившаяся, спрятавшаяся как бы и присевшая на корточки с испугу ли, от стеснения ли за свою неказистость простую, затаилася вона одиноко, тока выдают ея дымЫ изо труб избянных исходящия. Смотрю я на деревеньку свою родненькую, такую маленькую и старенькую, что сердце моё мужицкое сжимАцца тоскою скребУщею.

А вон и свояк мой идёт со соседом своим Елистратушкой. Егей! Кричу я имя с высОка свовО! Егей! Мужички, вверх-то, поглядитеся на мя! Но отчего-то, печалью лики мужиков наполнены, и я ,плавно взмахнув полАми тулупа свово, мягко за околицу спланировал.

А печалью наполнены лики мужиков были по причине простой, а по той, что супружница Елистратова, годами молодая, да ликом и телом ладная, обезножила совсем ревмотизмою и шибко мужа свово бани просит, для сугрЕва костного и для тела помЫва. А бабы наши, деревенския, хоть и по иностранному не обучены, но в бёдрах широкие сладко, да так, что ежели смотришь на голубушку сзадЯ, то как две подушки переинныя туго стянуты, ну а ужо грудянною красотою такие, што дажа и районе таковых не сыскать, прям лицом в белыя грудя зарывайся и водыхАй блАгость парного молока запаха. А лики, хоть сейчас пиши картину маслянную, щёчки румяныя и тугия, глазки же, как у тёлочки молодой, добротойю масляные.

Елистрат, хоть мужик по нашему и крепкий, но спиною неделю мучится. Как мужику со спиною, да бабу десяти пудов весом до бани дотянуть? А никак, скажу я вам, не возможно ето хвизически, но мы, общиною в отдалении живущия, своих сельчан в беде никогда не оставляющия.

Подошёл я к свояку моему и Елистратушке уже пёхом. Причину печали их уяснил я деревенской смекалкою своею скоро. Надо помочь мужику. Решили так, что, мол, надо ето дело обмозговать в избе да за обедом, чем тайга позволила. Пришли в елистратов пятистенок, ладно дедами срубленный, нарезали варёной со травами маралятины нАстол, грубо тёсанный, хариусов из кристолльной чистоты речки выловленных, да и холодно копчёных, да и хренком огородным смазнных, ломтями наломали, ну..,и чуть самогоночки, на ягодах таёжных настоенной.., как без этого то, без неё нет полноты пищи потребления и смазки мужеского разговору тожа. Сели, приступили к трапезе. Тока баба елистратова, из-за занавески в лютик ситцевый, болезным голосом так, мол, баньки бы, суженый мой мене, а суженый ея, косточку рыбью из бороды вылавливая, сытым басом бархата ответ ей ласково бросает, щас мол, лебёдушка моя белобокая, щас.

А баня искрАми с трубы заливалася. Жаркая баня настала. Пора.

Прервав мучание песни сибирской, вспомнили мы про бабу болЕзну, вспомнили уже зАтемно, да нЕмощ в ногах наших от трудов дневных чувствовалась шибко. Решили, пора и мыть.

Баба оказалася тяжести шибкой, а особливо после сытого стола деревенского, я бы сказал, неподъёмная баба. И так мы её, и сяк мы её, а она тока дурнИною кричит заливается, да матом на нас незаслуженно ругается. Решили двигать контовкою, но грудя её великие, тормозом в пол втыкалися. Тогда, идя сибирскою смекалкою, привязали мы к ноженькам белым ея стремена длинныя, впряглися втроём, и, по-бурлацки, да по-дедовски, пресыпАя движения словами бранными, потащили болезную в баню. А банька целебным паром, как берёза весенним соком, уливается. Жар. Под потолком пахнет разнотравье таёжное да в предбаннике для усыхания развешанное. Благость!

Баба от тепла притихла, затащенная на полоти. Обнажили мы ея тело белое да по бабьи ядрёное, да ладное. Обнажили, водой утеплённой обдали, и давай её куском мыла намАщивать. А баба елистратова лежит, лежит и постанывает, тока вот непонятно мене стало, почему вона постанывает, толи от боли спинянной, толи от приятности. Возлежит баба, уже розовая, на спине ея упругой, а грудя её, со сосцами торчащими, почитай в потолок упираются. Шибка ядрёная баба, скажу вам. Хороша!

От помывки трудной Елистрат утомился и прихрапел в предбаннике. А я вышел на небо звезное возоглянуть. Слышу.., чур меня, баба с бани стоном томным заходится. Да призывно так, да соблазнительно. И опять тишина, тока свояк мой, тяжело дыша, кулубы пара выпустив, изо бани пьяно вывалился, и, прилягу, мол, пойду, - мене говорит. Теперича ты мой иди. Ну, я пошёл…

*Орфография, пунктуация авторские.

…................................................................

Альфия Шайхутдинова (Уфа)

Хранитель Истории

... Жизнь мимо течет. Жизнь мнимо течет

- День изо дня и из года в год,

Смотрит телепрограммы и в гости идет,

А то вдруг самогон в подворотне пьет.

То звенит музыкальною фразой в ночи,

То прокуренной глоткой проклятья рычит.

То огни зажигает в далеком окне,

То является мутной фигурой во сне.

Иногда промелькнет незнакомкой прекрасной,

Уходящей в таинственный вечер ненастный;

В дверь стучит посторонним сухим кулаком

Или брызжет свирепо-тревожным звонком, -

Альфия Шайхутдинова

Альфия Шайхутдинова

Он любил и губил, он и сам умирал,

Что там... всяко бывало. Страдал и терзал,

Прорубал себе путь сквозь нехоженый лес,

Исходил километры загадочных мест,

Плыл, не зная куда, шел, не зная зачем,

А потом оставался ни с кем и ни с чем.

Жизнь давно ничего ему не обещает

- Впрочем, даже и это его не смущает:

Словно бронзовый Будда, в себя погруженный,

Он взирает на мир слегка утомленно,

Улыбаясь чему-то, что видит лишь сам,

И теряясь в присутствии ласковых дам,

Приходящих с какой-то неведомой целью

- Ну не лечь же со старым бродягой в постель?

- То ли бывшие жены, то ли невестки,

Может, просто из ЖЭУ или собеса...

На немытом полу - горы брошенных книг.

Он когда-то в них вник, тайный смысл их постиг,

Но они уже пылью давно заросли,

Древней бархатной пылью древней земли.

... Он - сосед-старичок: телогрейка, очки...

В каждом доме такие есть старички.

Я обычно в подъезде встречаю его

И спешу проскользнуть, не сказав ничего:

Пусть знакомы мы сотни и тысячи лет

- В этой жизни его для меня места нет.

Для меня он сосед-старичок, и не более.

Телогрейка, очки...Хранитель Истории.

…..................................................................

Баллада о зеркале

Ecce homo…

* Понтий Пилат

____ * Се Человек (лат.)

Я брошу камень в зеркало, как в воду,

И в танце концентрических кругов

Я разгляжу угрюмого урода.

«Да, - скажет он, - я есмь.

И я таков, Каков я есмь…А что же ты хотела?

Я – глупое, больное, злое тело.

Мне недоступны прелести полета

Над бездной тайны в сферы Сефирот,

И мне к лицу улыбка идиота

– Поскольку я, признаться, идиот.

Да, я таков… А что же ты хотела?

Я глупое больное злое тело…»

Из зеркала, со дна как будто бы реки,

Он вдруг оскалит страшные клыки.

Но под вуалью призрачной усмешки

Я прочитаю тайнопись надежды;

За пеленой больной от жизни плоти

Расслышу зов на самой чистой ноте;

И за пятном ощерившейся пасти

Я уловлю моление о счастье

С такою древней, первобытной страстью,

Что я скажу: «Ну вот. Приплыли. Здрасьте…»

И я скажу: «Не будь такою тряпкой,

Давай свою скукоженную лапку.

Пошли со мной; я чуть замедлю шаг,

Чтоб ты, дурак, попал со мною в такт.

И хватит ныть, твое нытье достало.

Ты выбрал быть – это уже немало.

А хочешь ты, урод и идиот,

Со мной в полет по сферам Сефирот?

А то давай; я чуть замедлю бег.

Ты – Человек. Я – тот же Человек».

… И он оскалится чуть-чуть, уже смелее,

В глазах заблещут капельки елея.

«Я… если можно… я, конечно, ДА!!!»

- Он скажет торопливо и счастливо,

- И в зеркале вдруг полыхнет звезда!..

Но я проснусь...

И разобью стекло...

И позабуду, что мне в сон легло.

Я брошу камень в зеркало, как в воду.

И в танце концентрических кругов

Я разгляжу тотальную свободу

От всяческих оков. Грехов. Стихов…

И, может быть, я наконец пойму,

Что эта жизнь – не отраженье Бытия,

А символ, непонятный никому

– Как Ноль. Как Соль. Как имя: Аль-фи-я…

…............................................................................................................................................................

ИЗ ПОДСЛУШАННОГО

Александр Ипполитов (Москва).

"Не умру от голода и пьянства."

Перлы от коренной москвички-студентки.

«Такое русское выражение лица!»

«А чума по наследству не передаётся?»

«Зато я знаю,что я за ним буду как за каменной стеной - не умру от голода и пьянства!»

Отгадывая кроссворд: «Сборщик дани от Батыя...Не Алёша Попович, а?»

Отгадывая тот же кроссворд: «...Всё канет в...» Подсказываю ей. Думает. Расстроенно: «Не-е,"о" в конце не подходит». Поправляю ее. Она — заинтересованно: «Река мёртвых!? Обалдеть! Это в какой стране?»

«Почему моя ручка делает опять у тебя?»

О возрасте: «Нет, мне больше. Во, мне 22».

«Мне на этой работе нет для мозгов работы. Я тут просто морально разлагаюсь».

Александр Ипполитов

Александр Ипполитов

«Я всё расскажу начальнику, как ты девушек разлагаешь входящих».

«Твоя нервная психика этого не выдержит!»

Просьба отксерить документ: «Иди - размножайся».

«Я тебе вопрос сказала...изопским способом...»

«Меня кайфует от неё».

Консультируя покупателя кулера: «Если повезёте боком, то сразу его не включайте - дайте время стечь компрессору по сетке».

«Давай сделаю массаж. Ведь боль снимает усталость».

«Сама боксом занималась. Раза три сходила.А идиотизма хватило на всю жизнь!»

«Не надо больше заказывать. Я не хочу на бутылках сидеть. Меня такое не удовлетворяет!»

«На меня глаза поставил...»

О пластиковом стаканчике: «Если учесть диаметр высоты и диаметр округлости...»

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО

Замечательные цитаты из присланных на ПИФ произведений

«Вид телефона напомнил мне о том, что надо позвонить тебе».

…............................................................................................................................................................

«Осень рассыпала золото и пурпур по ветвям улиц и парков».

…............................................................................................................................................................

«И верю я, что всяк из нас воспрянет,

Что нам тут долго предстоит прожить,

И после смерти пост свой не оставит

Тот, кто стране намерен послужить».

…............................................................................................................................................................

«Владимир долгие годы своей жизни занимался бепределом».

…............................................................................................................................................................

«Узкая тропка весело перепрыгивала через овраги и петляла в бурелаках»

…............................................................................................................................................................

«Я спинным мозгом ощутил, что за мной кто-то стоит, но головной мозг говорил, что этого не может быть, поскольку комната была пустой и закрытой на задвижку».

…............................................................................................................................................................

«Мою лучшую подругу звали целиком и полностью как меня».

…............................................................................................................................................................

«В молодости я, как Петр Первый, не любил мирного сосуществования»

…............................................................................................................................................................

«В неком году я приехал на одну стацию энной области. Имя русой девушки (назовем ее М.), которая мне встретилась и о которой я хочу рассказать, я уже забыл, память не сохранила и названия станции, и того, почему я оказался в тех краях. Но Н. с ее светлыми волосами и вздернутым маленьким носиком до сих пор стоит у меня перед глазами».

…............................................................................................................................................................

Напоминаем условия литературного конкурса:

Принимаются произведения размером не более 5 000 знаков. Особо приветствуются сатира и юмор как в прозе, так и в стихах, миниатюрах, афоризмах. Годятся и эссе, и оригинальные истории из жизни. Можно с фотоиллюстрациями. Обязательно - с фото или шаржем автора.

Гонорар – слава на сайте КП — одном из популярнейших сайтов мира.

По итогам полугодия и года лучшие (ПАФ — победители авторского форума) получат награды. Лучшие же из лучших увидят свои произведения опубликованными в бумажной «КП».

Ведущие рубрики имеют право на сокращения и редактирование. Оформляя свои произведения для отправки, пишите над каждой из работ последовательно:

- «ПИФ. Для публикации». Несколько слов о себе.

- Имя (или псевдоним) автора.

- Город (страна) проживания.

- Заголовок.

- Текст (в Word, Standard, безо всяких украшательств, выделения шрифтом и центровки, подряд).

Отдельно, приложением (а не ссылкой на сайты!) - фото автора или шарж, названный именем (или псевдонимом) автора.

В названии электронного письма указывайте ПИФ (или PIF). Отправляйте сразу на оба адреса: vars@kp.ru, grat@kp.ru