Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-4°
Политика6 апреля 2015 17:15

В Донбасс, по нему и обратно

«Комсомолка» завершила акцию «помоги детям Донбасса»
Ополченец с позывным "Лысый" был самым верным помощником. таскал все так, что даже "Туркмена" за ним было практически не различить

Ополченец с позывным "Лысый" был самым верным помощником. таскал все так, что даже "Туркмена" за ним было практически не различить

Фото: Александр ГРИШИН

ПУТЬ

Как же здорово, когда есть административно-хозяйственная служба, а в ней имеются грузчики! Которые загружают нанятый грузовик собранной и закупленной гуманитарной помощью, а от тебя ничего, по большому счету, не требуется.

- Машина загружена и готова к выезду, - доложили по телефону. Ну, в одну руку пылесос для одного детдома, в другую пакет с памперсами для приюта, на плечо сумку с каской и – в путь. До свидания, дорогая редакция!

Осенью прошлого года мы объявили через «Комсомольскую правду» об акции «Подарим новогоднюю сказку детям Донбасса!» и перед Новым годом, в конце декабря, отвезли подарки, продукты прочие товары, купленные на деньги, присланные нашими читателями в три детских дома и интерната в Шахтерске и профилакторий, приветивший беженцев с детьми в Харцызске. Часть собранного тогда даже не влезла тогда в машины, и осталась в редакции до следующего раза.

Но деньги продолжали поступать на наш счет и после той поездки. И малыми, и относительно большими суммами. Распорядиться ими иначе, чем оказать помощь детям, мы не имели никакого морального права. И так сформировался наш нынешний гуманитарный караван. Впрочем, караван – это слишком громкое слово. Но все собранное в Москве удалось вместить в пятитонный грузовик МАЗ. Кроме того, сотрудники нашего издательского дома также собрали некую сумму наличными , чтобы можно было купить уже на месте детям овощи на местных рынках.

- Не возражаешь? – я поставил под лобовое стекло иконку, вышитую бисером Романом, одним из воспитанников детдома для инвалидов (см. kp.ru). Ее, подарок Романа, я привез из прошлой поездки, а за несколько дней до выезда ее отнесли в храм и освятили.

- Как можно против такого возражать? – вопросом на вопрос ответил водитель. И мы поехали.

Что говорить о дороге? Она для каждого своя, а у всех одна и та же. Городки и деревни, леса и перелески, бесчисленные заправки, проезжая которые сравниваешь цены у разных компаний, и холмы, холмы, холмы. И всю дорогу мозг сверлит одна и та же мысль – как у нас сложится с переходом границы на этот раз? Прошлый переход, помнится, был сопряжен с кучей самых непредсказуемых сюрпризов и трудностей.

Впрочем, единственное, что я могу делать в этой ситуации, так это просто гадать. Моя роль пассивна. Перед границей мы воссоединимся с Дмитрием Бабичем, который вместе со своими «Соратниками Новороссии» собрал уже 9-й караван и везет в своем инкассаторском броневике заказанные ополченцами форму «горку», тельняшки, кое-какие приборы, оперативные кобуры (дар ополченцам от офицеров МВД одного из районных управлений Санкт-Петербурга) и т.д. А на границе нас встретит ополченец Дима с позывным «Балу». Именно он обеспечивает нам поддержку при переходе и безопасность по ту сторону границы. Наше дело, начиная с погранперехода – неукоснительно выполнять команды Балу. Так что лучше выкинуть все эти мысли из головы. Как будет, так и будет.

Александр Гришин выставляет полученную в подарок от Романа икону как оберег в пути

Александр Гришин выставляет полученную в подарок от Романа икону как оберег в пути

Фото: Александр ГРИШИН

В этот раз в точке рандеву после приветствий Балу советует не суетиться и не спешить. Переходить будем ночью. Во-первых, на таможне смена будет работать самая хорошая, самая человечная из всех. Во-вторых, они тоже подустанут и не будут особо упираться, придираясь к последней мелочи. Но если не удастся пересечь границу до восьми утра, то можно сушить весла. «Человечных» сменяют такие «драконы», что у ангела крылья пустят по статье «контрабанда» и голым в Африку пустят. И следующую попытку с надеждой на успех лучше всего тогда надо будет повторить через сутки, а то и двое.

И вот, как было у поэта, «в час, назначенный» Балу, мы все вместе с ним подъезжаем к погранпереходу. Очередь небольшая, мы рассчитывали, что ее не будет совсем, но часа полтора мы в ней теряем, пока нас не запускают в зону таможенного досмотра. «Все будет норм», - успокаивает нас «Балу».

БАЛУ

Ему в прошлую субботу исполнилось 35. И есть с чем поздравить. По образованию инженер-теплотехник. Где у него так называемая малая Родина, я, честно говоря, запутался. Он свой и на Кубани, где живет матушка, и в Молдавии, и на Украине. А любимая фраза последних месяцев: «Мы еще вернемся в наш Краматорск!» Похоже, что его Родина – просто Советский Союз.

У Балу настолько специфическая внешность и фигура, что хоть 10 балаклав натяни ему на голову, все равно опознать его проблемы не составит. При росте под два метра он весит совершенно точно меньше девяноста кг., и с каждым разом, когда мы видимся, он становится все худее и худее.

Балу помешан (в хорошем смысле этого слова) на оружии и казачьих традициях. Он может часами рассказывать о быте казаков, об обычаях, приводя конкретные примеры из жизни. Рассказчик он просто великолепный, с яркой образной речью, который может удивить неожиданным парадоксом. Все его истории связаны, как правило, с ним же и жизнью родных и близких. А если он и привирает где, то не больше, чем положено хорошему рассказчику. Хотя и выглядят истории совершенно фантастическими.

Все люди, знакомые с ним, делятся на две категории: на тех, кто верит Балу, и тех, кто усмехается, слушая его. Верят Балу юные романтики, которые жаждут подвигов и согласны с наличием чудес в обычной жизни. Не верят ему убежденные реалисты, считающие, что такая хрень, которую он рассказывает, не может происходить в реальности. И, наконец, верят Балу законченные мрачные циники, ЗНАЮЩИЕ, что в жизни еще и не такое может приключиться.

Вторая, если не первая страсть Балу - оружие. Стрелять он готов всегда и из всего: от рогатки до гаубицы. Разбуди ночью, скажи, что есть возможность пострелять, через две минуты он выскочит, обвешанный оружием. Он бы и ракету запустил, но кто же его до нее допустит.

Не сработавшие выстрелы подствольного гранатомета он кидает рукой и удовлетворенно хмыкает, когда они взрываются. Оставлять их или сдавать назад не считает возможным, чтобы они никого никогда не подвели в нужный момент.

Балу исполнилось 35 лет, и его есть с чем поздравить.

Балу исполнилось 35 лет, и его есть с чем поздравить.

Фото: Александр ГРИШИН

Выходя на российскую территорию встречать гуманитарные конвои, он страдает от необходимости оставлять на стороне ЛДНР оружие и чувствует себя без родного автомата голым на оживленном проспекте.

Человек-авантюра, «историческая личность», его можно называть как угодно. Можно с уверенностью сказать, что если где-то в округе в радиусе эдак километров с тысячу намечается приключение, то Балу там окажется. Не специально поедет, а просто окажется каким-нибудь непостижимым образом в нужное время в нужном месте.

Балу совершенно не предназначен к тому, что мы называем обычной жизнью.

- Для меня вот этот маршрут «работа-дом-работа-отпуск-дом-работа» - хуже смерти, - ничуть не рисуясь, откровенничает он. – Я даже когда к маме в станицу в гости приезжаю, еду –радуюсь, а как только калитке подхожу, все, меня начинает уже что-то дергать: пора валить.

На одном месте ему не сидится и просто так. Балу может оставаться в неподвижном состоянии час или сколько надо в трех случаях: если он за рулем, в засаде или настолько вымотался, что сел на стул и тут же заснул.

На каждую из своих войн он шел добровольно - воевать за справедливость, за Россию, за русский мир. Сюда сам приехал еще в Краматорск и поступил под командование Евгения Пономарёва (позывной «Динго»), командира «Волчьей сотни», участвовавшего еще в обороне Славянска погибшего в бою, как и подобает казаку, 26 августа 2014-го у населенного пункта Первозвановка.

Память боевых товарищей, погибших рядом с ним, для Балу - священна.

ГРАНИЦА. ИДЕМ НА АВОСЬ

Бдительный таможенник сопит, смотрит все наши накладные, перебирает письма-заявки с просьбой о помощи из детдомов. Душа, честно говоря, где-то в пятках. Потому что одно его слово – и все. Начинай сначала. Столько примеров, как люди стояли трое-четверо суток на границе, а то и неделю, удовлетворяя все новые и новые претензии к грузу и автомобилям.

Все заканчивается быстро и не в нашу пользу. Сразу, как только выясняется, что наша административно-хозяйственная служба наняла машину с водителем, у которого нет лицензии на осуществление международных грузоперевозок. Водитель Андрей сам в растерянности. Год назад он уволился из армии, купил грузовик и до сих пор ездил только по России.

- Как же так? Как же так? – в замешательстве произносит он. – Ведь диспетчеры спрашивали, что нужно, загранпаспорт необходим ли. И сказали, что не нужно для Украины ничего такого.

Увы, лицензия для его МАЗа необходима. Вот «Газель» пропустят без разговоров, поскольку у нее грузоподъемность до полутора тонн. А все, что свыше 3,5 тонны – будьте добры, лицензию.

- Командир, ну, пожалуйста, хоть на «ноль» выпусти, а? Клянусь, дальше ни на метр. Там разгрузимся, туда машина подойдет с той стороны. А, хоть на «ноль»? – пытаюсь я выправить ситуацию хоть как-то.

«Ноль» - это нейтральная полоса. Или «лента», как ее еще называют. «Ноль» - это выход. У ополченцев, которые обеспечивают нашу безопасность по ту сторону, есть тоже пятитонный грузовик MAN, а уж виртуозов, проведших годы за рулем, среди них полным-полно.

- Я не могу пойти на нарушение закона и разрешить пересечь границу лицу, не имеющему на это права. Вы это понимаете?

На рынке нас явно не ждали. Но были рады продать все, что есть

На рынке нас явно не ждали. Но были рады продать все, что есть

Фото: Александр ГРИШИН

- Понимаю.

- Тогда разворачивайтесь и освободите место.

И ведь он прав даже не на 100, а на все 10 000 процентов. Ну как же так?!!! Все насмарку?

- А что делать? К грузу претензии есть?

- К грузу претензий пока нет. Хотите проехать с грузом – перегружайте на маленькие машины типа «Газели», тогда продолжим разговор. А эта машина границу не пересечет!

Четыре утра! А? Четыре утра! Где я возьму две «газели» в это время прямо на сейчас, чтобы они перебросили наш груз хотя бы до «ноля»?

Оставив водителя с машиной в России перехожу пешком к Балу и Бабичу, которые благополучно миновали переход. Что делать будем? Искать, говорит Балу, чтобы успеть все проделать до восьми утра.

Шуруем среди местных таксистов, прочесываем интернет, отслеживаем поток по обе стороны границы - вдруг появится пустая «Газель», которую уговорим. Все без толку. Время около шести. Ничего. Машины вроде как есть, но водители появятся у них не раньше восьми утра, а то и в девять. А нам это уже по барабану. Даже если он сейчас найдется, такой водитель, пока проснется, умоется, расчешется, поест, прогреется, доедет…

- Балу, мы поехали спать, больше суток глаз не сомкнули, - решаю я.

- Давайте, - соглашается он, но только мы доезжаем до гостиницы, как телефон оживает.

- Саня, срочно назад! Я нашел, - торжествует Балу. – Перегрузим, перевезет на ту сторону.

Летим назад, к переходу. Подскакиваем с лихим скрежетом тормозов – где машина? Картинка с нашего отъезда не изменилась…

- Балу, где машина? Какая?

- «Газель» покоцанная. Но крепкая.

- Не вижу.

- Она еще с нашей стороны. Там Дима Кореец в кабине сидит, он сам вас увидит. Я водиле 5 тысяч посулил. Ничего?

Дима Кореец – это Дмитрий Богачёв, питерский друг Бабича с детства. Он ездил в одном из первых караванов и вот собрался опять. Спокойный, уверенный, физически очень крепкий и сильный парень. Вернее, мужчина. Каратэка, черный пояс по тэквондо и т.д..

БОГ НЕ ВЫДАЛ

Время летит, а «Газели» все нет. Ее нет без пятнадцати семь, без десяти, без пяти. С каждой минутой наши шансы пройти до восьми утра границу становятся все призрачнее. Наконец, в 7-03 они выезжают на нашу сторону, пристраиваются к нам задом к кузову, мы открываем борта и в диком темпе, лихорадочном темпе начинаем перетаскивать все из МАЗа в полуторатонку.

Водитель МАЗа и Кореец летают, как реактивные пчелы из кузова в кузов.. а я минут через 7-8 понимаю, что высокоскоростной грузчик из меня. Как из дерьма пуля. Еще бы, они – один каратэка, второй год назад и десантуры дембельнулся, а у меня возраст на десяток лет с хвостиком старше каждого, излишний вес, не самый здоровый образ жизни. В общем, Бобик сдох, но я все же стараюсь по мере возможностей не устраняться из процесса, хотя, кажется, я больше мешаю парням, чем помогаю.

Хозяин, он же водитель «Газели», которого, как шофера МАЗа тоже зовут Андрей, качает головой: «Ребята, все, предел!» Как же так, у нас только половина груза переброшена. А на второй рейс мы точно не успеем, да и с Андреем договорились только на один. Вариант «враскорячку»,когда половина груза - в России, а половина проведена через границу, хуже любых остальных.

- Андрей, а давай рискнем?

- Ребята, я-то не против, но ведь рессоры не уговоришь.

- А если потихонечку? Если не пять тысяч рублей, а десять? Уговорим рессоры?

Андрей мнется, бормочет что-то вроде «дело-то благородное», а потом решается: «А, ладно, давай! А если рессоры чо, то десять тысяч все же не пять». И мы продолжаем перегруз в прежнем диком темпе. К тому же, он с Украины, а там возможность заработать за час-два четыре с половиной тысячи гривен - больше среднемесячной зарплаты в стране - выпадает далеко не каждому и не каждый месяц.

7-28 – мы медленно, по сантиметру начинаем движение и занимаем место в заранее занятой очереди. Теперь все зависит уже не от нас, а от скорости пропуска машин впереди. По-моему, мы поставили рекорд по перегрузке пятитонного МАЗа, пусть и неполного, в полуторатонную «Газель», сделав это за 20 с небольшим минут.

Мы медленно-медленно, бережно-бережно, чтобы ничего не расплескать и не поломать, не хрустнуть машиной в самый ответственный момент, мы заезжаем.

- А, это опять вы, - хмурится все тот же бдительный таможенник.

- Так точно! Мы, - рапортую с элементами лихой исполнительной придурковатости, которая, как говорят, помогает в общении с человеком, от которого что-то зависит. – как вы сказали, перегрузили, чтобы вывезти на ту сторону.

- Вы что, издеваетесь? – взвивается он. – Я вам сказал перегрузить на маленькие грузовики, а не в одну дохлую «Газель» закидать все ваши четыре тонны. Она у вас сейчас наизнанку вывернется и схлопнется.

- Командир, не буду спорить, есть перегруз. Честно, есть. Ну какие тут четыре тонны? Две тонны с хвостиком честно есть.

- Да у вас рессоры вывернулись!

- Ну так ведь на полуторатонку две с хвостиком загрузили, вот и вывернулись. Машинка дохленькая, рессоры фуфло. Так мы и не повезем на ней ничего, мы за переходом сразу выгрузимся. А там машина уже идет. Тут и трех тонн нет. Две есть, с хвостиком небольшим. Честно признаю. Ну пропустите же нас! Я же вам все показал, все документы!

Он снова смотрит под кабину, под кузов.

- Вы вот старше меня ведь, а хоть бы врать научились.

- Так я и не вру, дорогой, признаю. Две с хвостиком.

- Вот вас пропускаешь таких, с помощью детям, а потом приходят известия, что эту помощь на Украине растаможку проходит как коммерческий груз.

А вот обижать меня необоснованными подозрениями не надо.

- Послушай, дорогой! Я политический обозреватель крупнейшей газеты! Вот у меня письма из детдомов. Вот у меня письмо от редакции с просьбой о содействии, - меня начинает это уже злить. – И ты думаешь, что мы все. коллектив «Комсомольской правды», тысячи читателей замутили вот это все, чтобы банально уйти от каких-то платежей ради коммерческой контрабанды? Оно мне нужно, вместо того, чтобы спокойно спать в кровати в Москве рядом с женой тебя тут уговаривать? – я начинаю давить «на голос», вернее, на его сиплые остатки. – Ты думаешь, мне и нам всем надо в чем-то таком мараться?

- Ладно, проезжайте, - резюмирует он. И в моей душе начинают расцветать цветы и петь песни райские птицы! Ты молодец, командир! Ты человек! И в тех сотнях спасибо, что мы потом слышали на Донбассе, часть благодарности принадлежит по праву и тебе. Что не стал буквоедствовать. исполняя инструкции до последней запятой.

В 8-05 мы словно пробка из бутылки шампанского вылетаем через границу (понятно, что только в эмоциональном восприятии, а на самом деле очень медленно, объезжая каждый бугорок и ямку). Мы едем словно боясь даже не расплескать, а резким движением потревожить роженицу в период между схватками. И молимся на каждой колдобинке: рессорочка, милая, продержись!

- А рессоры у тебя обычные, или усиленные? – пытаюсь я хоть немного отвлечь Андрея, который что-то беззвучно шепчет побелевшими губами.

- Усиленные. Вдвое, - лаконично отвечает он. – А то бы выдержала она четыре тонны, как же.

На «ноле» нас встречает Балу и сопровождает через пограничников Новороссии. Мы доползаем до стоянки и наступает внутренняя расслабленность. Мы перешли! Перешли! Ура! Мы успели в ту смену, как хотели, а не попали к «драконам» на завтрак. Я отдаю десять тысяч враз повеселевшему Андрею, и мы остаемся ждать.

И пусть холодно, и ветер пробирает до костей, а свитер где-то в сумке в кузове «Газели», мы ждем. Мы знаем, что Балу уже позвонил в отряд, и к нам едет MAN. А в нем к нам на помощь едут ополченцы «Туркмен», «Пчёл», «Лысый» и кто-то еще. Парни скинулись, нашли деньги, чтобы заправить грузовик под наше честное слово, что эту заправку мы им компенсируем. И они к нам прибудут через час, два, три, да хоть через пять. Мы знаем, что они едут и приедут. И все будет хорошо.

Продолжение следует