Что делают ученые в Арктике? Макают!

Студенты, как и положено на судне, стоят вахты.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Продолжение. Начало см. Часть 1

- Включай лебедку! Самый малый! – двое ребят стоят на корме. Они в спасательных желтых жилетах, оранжевых касках, да еще обмотаны широкими страховочными поясами. Пояса стальными карабинами пристегнуты к металлическому тросу.

Бортики на корме открыты. Парни нежно отправляют за борт «Розетту».

"Розетта" и рассвет

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Мой друг «Розетта»

Несмотря на кокетливое дамское имя прибор это тяжелый и непростой. Рядом гидрологи поступают проще – бросают за борт эмалированное ведро, добытую воду заливают в пластмассовые баночки и несут на шестую палубу в судовую лабораторию.

«Розетта» же состоит из двенадцати серых пятилитровых цилиндров - батометров, прикрытых сверху и снизу герметичными крышками. Крышки запрограммированы. Они открываются на разной глубине, батометры зачерпывают воду. Потом гидрохимики определяют состав воды – содержание в ней кислорода, кислотность. Под пластиковыми цилиндрами на исследовательской платформе поблескивает корпусом из нержавейки американский гидрологический зонд. Он измеряет давление, температуру, соленость воды.

Остановки почти каждый час, строго в обозначенных точках. Научно-исследовательское судно «Профессор Молчанов» изучает «вековые» и «стандартные» океанографические разрезы.

- Россия возобновляет комплексные исследования в Арктике, - рассказывает мне начальник экспедиции третьего этапа проекта Росгидромета «Трансарктика-2019», начальник Центра по мониторингу окружающей среды Северного УГМС Росгидромета Ольга Грипас.

На борту "Профессора Молчанова" была и запасная "Розетта".

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

- И причем тут «вековой разрез»?

- Изучать все море невозможно, согласны? Исследователи определяют точки, в которых нужно проводить постоянные наблюдения, чтобы понимать тенденцию изменения состояния морской среды – температуры, солености и пр. «Вековой» - потому что многие точки были исследованы нашими предшественниками чуть ли не сто лет назад и будут продолжать изучаться. А «разрез» - потому что наблюдения проводятся на разных глубинах. Мы как бы разрезаем толщу воды, снимая показатели на разных уровнях.

«Профессор Молчанов» проходит Белое море вдоль, оставляя по правому борту берега Кольского полуострова. Потом возвращается и проходит еще раз – поперек. Каждая остановка – «станция» – определена заранее.

Океанолога Александра Соломатова из Северного управления Гидрометслужбы команда «Молчанова» считает своим. Он выходит в каждый рейс НИСа. На нем майка с надписью на английском «Настоящий помор» («Сестра подарила»). Он и сам учится в аспирантуре океанографического Института имени Н.Н. Зубова.

Пробы на станциях берут дважды в год - летом и осенью. Я попытался выяснить у Саши какой это по счету его рейс на «Молчанове». Он пожал плечами, задумался.

- С 2005 года постоянно...

Дночерпатель готовится к погружению.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

- Получается двадцать восемь рейсов?

- Да, скорее всего так… Мы постоянно накапливаем базу данных, анализируем как год от года меняется состояние океана.

- И что вам дает это знание?

- Арктика, как точно говорят, это «кухня погоды». Ее влияние Европа чувствует постоянно. Поэтому важно понимать, что тут происходит – как происходит потепление, тают ледники и, следовательно, вода становится более пресной.

…«Розетту» спускают в воду мальчишки – студенты. Будущие океанологи, метеорологи. У них, как у настоящих моряков, вахты. Кто-то дежурит днем, кто-то ночью. Исследования идут круглосуточно, тем более, что тут полярный день и светло все 24 часа.

Робота для исследования морских глубин готовит Александр Кокорин.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Джеди и другие…

За бортом мутные грязно-зеленые волны сменяются волнами антрацитовыми, мрачно-серыми. Мы выходим в Баренцево море.

Высадок на берег нет. Проходим «разрезы».

Если спросят: «Чем занимаются ученые на борту научного судна?» ответ можно дать в одно слово: «Макают». Макают в воду самые разные приборы. От датчика размером чуть больше смартфона, который измеряет температуру и соленость воды, до внушительной «Розетты», которую сталкивают в волны два крепких студента. А есть еще тяжелый ковш. Есть мелкая конусная сетка Джеди. В углу палубы примостился желтый пластиковый робот. Это маленькая подводная лодка с телекамерами, которая может проводить съемку дна. Время от времени приходит и ее черед «мокнуть».

Причем, «макают» и на «Профессоре Молчанове», и на судне «Картеш», который сейчас работает около Ямала.

Сейчас "Розетта" уйдет за борт.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Черпаком и роботом «заведует» парень в модном спасательном жилете – тонком, легком, который сам надувается, когда попадает в воду. Больше ни у кого таких жилетов нет. Остальные надевают обычные спассредства с пенопластовыми прямоугольниками, вшитыми в спину и в грудь.

Гидробиолог Александр Кокорин, руководитель лаборатории Центра морских исследований МГУ им. Ломоносова. На его лекции в кают-компании «Молчанова» собирается вся юная поросль экспедиции. Первые ряды занимают студентки.

- Тут мы занимаемся бентосной съемкой, - не очень понятно объясняет Саша.

- Чем?!

- Бентос – это все организмы, которые живут на дне. В основном беспозвоночные - черви, двустворчатые моллюски, улитки. Их мы и изучаем.

Робот в море

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

- Тогда что означает «съемка»?

- Мы работаем дночерпателем. Это ковш, который опускается на дно, там он захлопывается, захватив часть грунта и приносит его нам. Потом мы в лаборатории промываем доставленное и смотрим что на дне живет. Мы, по сути, делали «снимок» дна Белого моря в определенный момент времени.

В Белом море последняя крупная бентосная съемка, захватившая большую часть его акватории, была выполнена в 70-х годах прошлого века.

Поэтому нам очень важно посмотреть, что произошло с донными организмами за эти полвека.

Может показаться, что все эти черви и моллюски не имеют большого значения. Но когда мы приходим в лес, мы почему-то считаем, что нам важно различать два вида зайцев или, например, отличить рысь от койота. И здесь тоже самое. Два вида червей могут отличаться друг от друга не меньше, чем лев от пантеры, а зачастую и гораздо больше.

Будущий океанолог Иван Макаров контролирует погружение робота.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Капроновый конус

Пока мы разговаривали коллеги Саши спускают в воду еще одно исследовательское устройство – капроновую сеть для планктона Джеди. Она похожа на рыболовецкую сеть, но ячейки заметно меньше. Сеть достают из моря, промывают пресной водой. Выловленные частички планктона опускаются в низ конуса. А потом их сливают в пластиковый контейнер через специальное устройство. Планктон не менее важен для исследователей, чем бентос – им тоже питаются рыбы.

- Какое значения для обычных людей имеют ваши исследования? – спрашиваю я Кокорина.

- Здесь есть несколько ответов. Самый очевидный – все, что касается промысла рыбы. Есть довольно много рыб, которые едят бентос. И, кстати, состояние донных организмов – хороший индикатор того насколько жива и здорова, как себя чувствует экосистема Белого моря. Проведу аналогию с наземными экосистемами. Если мы видим разлив вокруг нефтяной скважины, установленной на земле, мы понимаем, что нужно срочно принимать меры по спасению природы. В море мы ничего этого не видим. Для того, чтобы понять, как меняется экология в море, нам нужно проводить долгие и требующие высокой квалификации исследования. Это своего рода средовой барьер.

Управление роботом, пока он шарит по морскому дну.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Самое близкое и самое знакомое на Севере Белое море не интересно в плане добычи минерального сырья. Насколько я знаю, здесь нет запасов нефти. Здесь добывают сравнительно немного рыбы, если сравнивать с Баренцевым морем. Оно маленькое. Но при этом сюда приходят воды двух крупных рек, причем одна из них протекает через мощные промышленные районы. Это Северная Двина.

- Какой результат вы ожидаете?

- Здесь два аспекта: формальный и неформальный. Если говорить про формальный, то результатом нашей экспедиции должна стать научная статья. Любые результаты только тогда имеют значение для научного сообщества, когда они опубликованы и доступны для специалистов.

А второй результат – это сама нынешняя экспедиция Плавучего университета. Участие в ней специалистов из разных областей, участие студентов из разных университетов, которые нам помогают, интересуются, задают вопросы – это тоже очень важно.

Робот возвращается домой.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Студенты кафедры океанологии географического факультета МГУ, из института наук о земле СПбГУ, из САФУ в первые дни экспедиции подошли ко мне, спросили, могут ли участвовать в работе гидробиологического отряда. Это важно.

В наше время ни у кого нет возможности направлять специализированные экспедиции, которые будут исследовать что-то одно. Да и в этом в общем-то не много смысла. Если уж вы фрахтуете судно, экспедиция должна быть комплексной и позволять со всех сторон изучить проблему. Потому что какие-то изменения, которые мы видим в бентосе, обычно объясняются внешними факторами. Да, какие-то крупные циклы могут быть обусловлены, например, только продолжительностью жизни донных организмов. Но в первую очередь мы будем смотреть на внешние факторы – как изменился фон по разным загрязняющим веществам, как изменился гидрологический режим, - температура, соленость. Такие исследования невозможны без участия широкого круга специалистов, которые сейчас есть на «Профессоре Молчанове».

Так выглядит сетка Джеди

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Желтый робот

… Пока мы беседовали, студенты МГУ уже развернули робот и приготовили его к погружению. Саша взял в руки джойстик, как от игровой приставки. Ребята опустили аппарат в волны, и он уходить под воду.

На экране компьютера появилась картинка дна. Серо-зеленый ил, взвесь.

- Тут есть жизнь?

- Конечно! – кивает Саша не отрывая взгляд от экрана. Видео сохраняется и потом его тоже изучат в лаборатории.

- Всплываю! – дает команду Кокорин. Желтая юркая коробка появляется в волнах. Через несколько минут и она на борту «Молчанова».

На лекции Кокорина собирались все студенты.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Ребята сматывают кабель. Через час – новая станция.

И про обучение…

- У нас образовательно-исследовательский рейс. На борту несколько групп - океанологи, радиометристы, гидрохимики, метеорологи. Есть гидробиолог с Северного отделения Полярного научно-исследовательского института морского рыбного хозяйства и океанографии. У таких специалистов студентам есть чему поучиться, - добавляет Ольга Грипас. – Тем более, что в экспедиции ребята могут себя попробовать в разных ситуациях, реально соотносимых с их будущей профессией. Важно и то, что на судне ребята занимаются реальными исследованиями.

- Каждый год после вот таких экспедиций Арктического плавучего университета к нам на работу приходят по два-три выпускника вузов, - рассказывает Соломатов. – Важно, что они понимают, какая работа их ждет и осознанно выбирают Росгидромет.

Исследователи северных морей работают в белых перчатках.

Фото: Александр МИЛКУС. Перейти в Фотобанк КП

Продолжение следует

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Здесь рыба не клюет, и зверь не пробегает

Россия хочет понять Арктику. Не завоевать, чем рьяно и весьма нагло занимались в прошлом веке. Не поставить под контроль. А именно понять. Слишком много в нашей жизни зависит от того, что происходит там, на северАх. От неожиданных похолоданий, бурь и метелей – вот, как сейчас, в начале августа, когда в центральной России температура нормального октября (Арктический циклон). До продуктов на столе – треска, пикша, палтус… И добычи нефти, свинца, цинка, золота и даже алмазов (подробности)