Общество

Правда фермера сгубила: Как Иван Собко против чиновников воевал

Непокорному молочнику из республики Марий Эл, скосившему свой же урожай, грозит 10 лет тюрьмы
Фермер Иван Собко.

Фермер Иван Собко.

Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

А расскажем мы вам сказку – про воина непримиримого, правдоруба наивного, что вышел один в поле супротив системы сражаться. Забыл, видимо, герой мудрость прадедов – не маши в одиночку кулаками на бескрайних просторах России-матушки, а то в лоб получишь больно. Будет в сказке и герой смелый – косая сажень в плечах, кровь с молоком. И чудище поганое, да хитрое. И битвы не на жизнь, а на смерть (ну почти).

Впрочем, никакая это не сказка, а самая настоящая быль. И чем закончится эта история – неведомо. Будет герой стирать с бороды мед на пиру праздничном или запрут его в казематы темные и сделают жертвой – почти политической?

Обидчивое министерство

Итак, в республике Марий Эл, прославившейся своими зеркальными озерными гладями, живет славный фермер Иван Собко. Ну как живет? Выживает. Коров откармливает, молоком-говядиной честной народ марийский балует, а в промежутках – ведет без продыху неравный бой с местным начальственным сословием разного уровня. Ему бы думать, как надои увеличивать, а он то жалобы пишет, то обыскам на ферме удивляется, то с участковыми объясняется, то в прокуратуру ходит на беседы недушевные, то в полицию по той же надобности. И хочет-то чего? Пустяка - справедливости. За это свое желание и страдает. С тех пор, как осенью 2019-го возмутился Иван решением республиканского Министерства сельского хозяйства и продовольствия отказать ему в выдаче гранта на развитие семейных животноводческих ферм, до сего дня и мается. И ладно бы просто покричал в соцсетях о несправедливости, все бы поняли и простили. Так нет же. Написал Иван праведную жалобу куда следует – в Федеральную антимонопольную службу и в судебную инстанцию.

- Дело в том, что наш Минсельхоз изменил правила проведения конкурса на получение гранта, - объясняет причину своего недовольства фермер Собко – и не то, чтобы он завидовал счастливчику, которому достались деньги на развитие хозяйства, а за державу Ивану обидно. - Вписали туда пункт о том, что претендовать на гранты могут только те, кто прошел собеседование у членов распределительной комиссии. И я не прошел. А как же равные возможности, прописанные в антимонопольном законодательстве, если все решает субъективная оценка на собеседовании?

В общем, ФАС и судьи с фермером согласились: министерству марийскому указали на недоработку через дело административное с регистрационным номером и порицание должностным лицам неприятное. Но не легче стало от этого правдоискателю. Даже наоборот. Впрочем, на что рассчитывал Иван, не понятно. После того, как ранее отказался он продавать наместничеству Козмодемьянскому старое здание, купленное когда-то у города за кровно заработанные, стал фермер как будто нелюб официальным лицам. Ну а, с другой стороны, за что его любить людям, должностями обремененным? Несговорчивый он какой-то, молочник этот, законами в нос тычет – Иван же не зря юрист по образованию, и не хочет подстраиваться под конъюнктуру общепринятую. Короче говоря, одни от него проблемы и мигрень с давлением.

- Да, я купил у муниципалитета старое здание советского дома творчества и собирался переделать его в общежитие для своих работников, - рассказывает фермер. – Не знаю, кому понадобилось место, на котором оно стоит, но в 2019 году республиканский Минсельхоз, сам министр Гречихо, вдруг потребовал снести здание, как портящее архитектурное лицо Козьмодемьянска. А в прошлом году стали требовать продать. И обещали проблемы, если не соглашусь. У меня все разговоры записаны. Доказательства имеются.

Условия, приближенные к боевым

Но это только предыстория. Самый кончик ниточки, за который потянул когда-то рукою крепкою фермер Иван Собко, и ковер обыденности самотканый – петелька за петелькой – стал расползаться кляксою матерчатой. Сыр-бор начался, да там-тарарам. События нелогичные и неуместные, сильно похожие на сведение счетов Слона с Моськой. «Комсомолка» в свое время подробно про них рассказывала. То чиновничество против фермера несговорчивого выступит с подозрениями – «а что у вас с налогами, господин хороший?», «а документация в порядке ли?», «а может, вы деятельность незаконную ведете?». Но и Иван не лыком шит - в ответ судебными жалобами отстреливается. Должностные лица его хозяйство «зенитным дождем» проверок беспочвенных атакуют, а фермер из окопа «гранаты» роликов о беспределе в Ютуб швыряет. Не жизнь – война. Словом, кто кого быстрее уморит. И чем Иван активнее защищается, тем больше на него неприятностей валится. Ну а что, чиновникам тоже обидно, они тоже люди.

Иван с отцом.

Иван с отцом.

Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

А в прошлом году получил Иван Собко под дых кулачищем административным, да с добиванием. И встанет ли на ноги «боец из левого угла ринга» на счет «десять» - неизвестно. Дело в том, что летом администрация Троицко-Посадского сельского поселения Горномарийского района республики взяла, да и продала сельскохозяйственные поля, на которых фермер уж лет 10 как выращивает сочную траву для своих буренок молочных.

-За это время наше хозяйство вложило в эти земли миллионы! - делится болью фермер. – У нас было оформлено бессрочное пользование на поля со времен, когда еще совхоз распался. Это были невостребованные земли, но находящиеся в собственности сельского поселения. И по закону, если такие земли хотят продать, приоритет должен быть у тех, кто их использует. То есть, как раз, у нас. Но торги провели без нашего ведома. Ничего, что весной мы внесли в почву порядка 30 тонн удобрений почти на миллион рублей.

А-ля 90-е

Но кого волнует чужое горе? Иван: «Дайте хоть урожай собрать!», а новый землевладелец: «Еще чего!», Иван: «Сердца у вас нет!», а тот: «Сам дурак!». Это образно, конечно. Хозяин, поля купивший, договором купли-продажи размахивает, мол, «Моя корова и молоко ейное – тоже мое», а Иван, ни за что ни про что обиженный, идет в арбитражный суд за справедливостью. Дело по его заявлению до сих пор рассматривается.

А из-за травы той муравы такое началось! Чистый экшен с погонями. Подробно про это «Комсомолка» тоже рассказывала. Но для тех, кто не знает, сюжет следующий. Решил Иван траву с поля раздора все-таки собрать. Комбайнера с техникой туда отправил. А тот звонит и в трубку волнуется, мол, «приехали на поле иномарки, поперек пути встали, ребята выбежали решительные, руками угрожающе машут, что делать?». Иван в ту минуту с отцом и 3-летним сыном был неподалеку. Приехал. Подходит к задирам из иномарок – и папа его, Александр Олегович, с ним. Слово за слово. Адреналин – в гору, нервы, эмоции. Пошли в ход кулаки.

-Мы поскорее уехали, убьют еще, - рассказывает Собко. – У меня сын испугался, плачет, у моего отца - кровь, рубашка порвана. Потом, подмога к ним приехала, была погоня как в 90-х - нашу машину в тиски зажимали и с дороги сталкивали – спасибо, мы на «Ниве» были.

В общем, ушли Собко огородами – и в прокуратуру прямиком. А обидчики их – в полицию. Кто быстрее заявление напишет. И вроде бы все здесь понятно, почесали кулаки мужики на почве конфликта интересов – бывает, должны были отделаться легким испугом и административкой, но в историю вмешалась третья сила, на героя нашего зуб имеющая – правоохранительные органы.

Фермер Иван Собко.

Фермер Иван Собко.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

- С ними вот как получилось, - продолжает удивлять перипетиями своей судьбы Иван Собко. – Когда в прошлом году наше хозяйство мучали проверками, приехали к нам на ферму сотрудники ОБЭП – якобы у нас тут совершаются какие-то преступные действия. Ничего не нашли. А работу фермы почти остановили. Я написали обращение, оно дошло до Колокольцева (министр внутренних дел РФ. – Прим. ред.), генерального прокурора, спустилось вниз. По шапке тогда получили местные власти, в том числе прокурор республики и министр МВД республики. И, видимо, обозлились.

Так что грозит теперь Ивану Собко не штраф, как вы, может быть, подумали, а настоящий тюремный срок.

Метаморфозы

Вот, наконец, мы подошли к главной интриге повествования. С волшебством и превращениями. После стычки в поле, по заявлению гражданина Тимофеева, началась проверка. Собко Иван надеялся, что органы все выяснят и успокоятся. Но не в его, как говорится, случае. Через месяц нежданно-негаданно Горномарийский отдел полиции возбуждает уголовное дело по статье 158 «Кража», по которому Иван проходит свидетелем.

- Оказывается Тимофеев заявил, что во время потасовки я украл у него деньги, - дается диву фермер. – Дескать, у него в сумке с собой было 250 тысяч, и я залез в нее и украл 147 тысяч.

В начале сентябре – новая переквалификация. Кража, сама по себе сомнительная, превращается в умышленный грабеж (статья 161 УК РФ). Собко – все еще свидетель. В октябре – еще одна мутация. Дело теперь расследуется по статье 162, часть 2 – «Разбой».

- В материалах появляется топор, которым я якобы угрожал Тимофееву и пытался убить, - досадует Иван. – И меня переводят в подозреваемые.

А аккурат перед Новым годом Ивану – подарочек в расписном носке: легким движением руки уголовное дело переквалифицируется в «Угрозу убийства» (статья 119 часть 1 УК РФ). До 10 лет тюрьмы как с куста. А в довесок – подписка о невыезде. Фермеру, которому, чтобы добраться до хозяйства, нужно выехать на территорию соседней Чувашии – просто удавка грубая на всю шею могучую.

Иван Собко и его бурёнки.

Иван Собко и его бурёнки.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

Внимание, вопрос!

- Почти восемь месяцев длится следствие, - резюмирует Иван Собко. – За это время сменилось три следователя. Двое не смогли выполнить установку начальства – довести дело до суда. Потому что доказательной базы нет. Зато есть интриги, подставы, подтасовка фактов и провокации. Я украл деньги? Зачем? Я нормально зарабатываю, я фермер, уважаемый в наших кругах человек, плачу налоги. Не вор. Сумма какая-то дурацкая, 147 тысяч. Я что, отсчитал ее? А почему тогда я все деньги не забрал? Топор, опять же. Где он? Покажите. Нет его. Одни фантазии местных следственных органов. Доводы с моей стороны они отвергают, к делу не приобщают. В общем планомерно подгоняют меня под статью. Мне как-то звонил свидетель по делу, который был тогда на поле с Тимофеевым, за подмогой ездил. Говорит, что за деньги может изменить показания. Предлагал встретиться. Но мне известно, что в тот момент он был на связи со следователем, ведущей наше дело. Это что было? Меня хотели спровоцировать и потом выставить как давление на свидетеля? Очевидно, что работа по делу режиссируется на уровне республиканского МВД. К расследованию даже прикрепили оттуда куратора. Он присутствует на всех допросах. Это вообще нормально, такое внимание? И, кстати, проводилась экспертиза побоев, которые мы с отцом как бы нанесли Тимофееву. Согласно ей, они появились до инцидента на поле. Почему эти результаты не учитываются? Какие мы только доводы не предъявляем, какие доказательства не заявляем, даже к делу практически ничего не приобщают.

Тысяча и один вопрос у нашего героя несгибаемого. И никто не дает на них ответа. Ни начальники полицейские, ни прокуратура местная, ни другие официальные лица. «Комсомолка» тоже полюбопытствовала, где же та правда сермяжная, да только туманны комментарии официальные, смысл их между строк искать надобно.

- В соответствии с требованием закона, если уголовное дело возбуждено, за ним осуществляется прокурорский надзор, есть на то уполномоченные должностные лица, - успокоил «КП» Горномарийский межрайонный прокурор Александр Новоселов. Дескать, прокуратура в курсе. Следит за полицией.

- Согласно нашим внутренним правовым актам, создаются специализированные следственно-оперативные группы, которые оказывают содействие территориальным органам в расследовании со стороны аппарата, - объяснил пригляд за расследованием со стороны высокого начальства полицейского сотрудник аналитического отдела республиканского МВД Наиль Файзрахманов, тот самый куратор уголовного дела Собко. – А это дело резонансное.

А мы-то подумали - драка обычная.

- Если Иван Собко проходит обвиняемым по уголовному делу, значит мы его не просто так привлекли к ответственности, - подытожила следователь ОМВД Горномарийского района, ведущая дело Собко, Татьяна Денисова. - У следствия, значит, есть достаточно для этого доказательств. У нас нет сомнений, что именно он является обвиняемым. Если суд посчитает, что мы незаконно его привлекли к ответственности, вынесет оправдательный приговор.

А Иван боится не сдюжить – слишком здоровый тот Тугарин-змей, с которым ему биться выпало. Но сдаваться? Нет! И летят жалобы и представления все выше и выше по инстанциям, но и с «небес обетованных» ни звука не доносится.

- Мы будем продолжать бить во все колокола, чтобы нас услышали, - обещает адвокат Ивана Руслан Иванов. – Прокуратура республики, генеральная прокуратура, МВД России. Я надеюсь, что дело не уйдет в суд и его закроют за отсутствием состава преступления. Должен же быть хоть какой-то здравый смысл.

Ну что здесь скажешь? В сказках положительные герои часто на чудо надеются. Только не сказка это, а быль. Мы в самом начале предупреждали.

СКАЗАНО

- В этой истории доходит практически до рейдерства, - считает фермер, член Общественной палаты РФ, руководитель проекта ОНФ «Народный фермер» Олег Сирота. – Она затянулась. И чем дальше, тем хуже. Мы уже думаем, может быть ферму Ивана в другой регион перевезти, в Московскую область, например? Республике Марий Эл, судя по всему, не нужны фермеры. Но представляете как это – стадо перевозить, технику… Хуже пожара, честно говоря. Но мы будем стараться помочь. Его клюют по поводу и без повода. Его разорят, думаю. У большинства фермеров можно найти недочеты, если покопаться. Как известно, был бы человек, а статья найдется.

ЛИЧНЫЙ ВЗГЛЯД

А не создать ли институт фермер-омбудсмена?

Алексей ОВЧИННИКОВ

Фермер — человек зависимый не только от погоды. Часто его успех и виды на урожай напрямую подчиняются настроениям местных властей. И порой указать государевым людям на их недостатки - прямая дорога к разорению земледельца, способов-то давления на бизнес немало: бесконечные проверки, штрафы, а то и протоколы, высосанные из пальца. Не всегда, конечно, такие дела доходят до суда, но от изрядно потрепанных нервов у людей опускаются руки и желание чем-либо заниматься дальше. И в смысле этой защищенности от местных обиженных самодуров в креслах фермер мало чем отличается от обычного предпринимателя. Однако фермер — особая порода бизнесменов. Это не только люди, влюбленные в землю и деревенские ароматы, но еще и кормильцы — они производят около 14% всего продовольствия в стране, и эта цифра постоянно растет. Но вот ведь парадокс: государственных структур, которые могут прийти и наказать фермера — десятки. В то время как серьезных госзащитников у него нет. И если с высоких трибун говорят, что такие, как Иван Собко обеспечивают продовольственную безопасность России, то пора уже защищать их на федеральном уровне. Быть может, даже создав для этого отдельный институт фермерского омбудсмена. Чтобы осадить бесконечную армию всевозможных проверяльщиков и дать, наконец, крестьянам спокойно работать.