Общество9 апреля 2021 15:12

Конституционный суд обязал изменить УК в отношении домашних насильников: что это значит

Ранее Верховный суд запретил прекращать дела о побоях в семье «за примирением сторон»
За домашнее насилия будут карать строже.

За домашнее насилия будут карать строже.

Фото: Дмитрий АХМАДУЛЛИН

Верховный суд, пожалуй, один из немногих органов в нашей стране, который вообще что-то законодательно меняет в сфере семейного-бытового насилия. Например, в 2017 выступил с инициативой декриминализировать домашние побои. Говоря русским языком, вывел тумаки и подзатыльники из разряда уголовных преступлений и сделал их административными правонарушениями. Правда, с оговоркой, что только один раз. А если второй, то все — «уголовка».

Но такая, особенная, частного характера, когда жертва сама должна собирать против насильника доказательства, сама защищать себя в суде, и быть по сути в роли прокурора и следователя. И, самое главное, все эти долгие и нудные судебные тяжбы, могли закончится в любой момент — за примирением сторон.

Так вот теперь, Верховный суд предложил, а Конституционный утвердил, что такие статьи УК переходят в разряд частно-публичных. То есть жертва пишет заявление, а доказательства собирают полицейские, обвинителем выступать прокурор. То есть занимаются своей непосредственной работой.

- Это те нормы, которые в числе прочих мы предлагаем в законопроекте «О профилактике семейно-бытового насилия», - говорит правозащитник, адвокат, специализирующийся на таких делах Мари Давтян. - Жертва не должна оставаться без помощи государства, как было раньше. Россия — одна из немногих стран, где такая практика вообще существовала. Но эти изменения, пусть и позитивные, всего лишь капля в море проблем семейного насилия. Самое главное — у нас в стране совершенно нет системы профилактики бытовых преступлений. Нет кризисных центров, где жертва может спрятаться, нет охранных ордеров, запрещающих насильнику приближаться к ней. И многое другое, о чем прописано в подготовленным нами законопроекте. Но он вот уже 1,5 года пылится где-то в стенах Госдумы, застряв между первым и вторым чтением.