Ливийский узник Максим Шугалей: «Мне предлагали перелет в любую европейскую страну в обмен на предательство России»

Супруги Наталья и Максим Шугалей

Фото: из семейного архива.

Два года назад, 17 мая 2019-го, петербуржец Максим Шугалей был арестован в столице Ливии — Триполи. Вернее говоря, взят в плен, ведь суда и следствия за все 20 месяцев его пребывания в тюрьме так и не последовало. Что объяснимо: в стране уже почти 10 лет бушует гражданская война, власти как таковой нет, зато некоторые из местных боевых групп близки к террористам из запрещенной в России экстремистской организации ИГИЛ.

О русском человеке в африканской тюрьме, пожалуй, могли забыть — но год назад на экраны вышел российский боевик, так и называвшийся: «Шугалей». Где на основе реальных событий рассказывалось о пленении петербургского социолога и игре западных спецслужб вокруг нефтеносных полей Ливии.

Началась общественная кампания в поддержку Шугалея. 10 декабря 2020 года он вышел на свободу. Вернувшись домой, долго проходил реабилитацию, все-таки арабская тюрьма — не курорт. И сейчас в эксклюзивном интервью для радио «Комсомольская правда» рассказал о своих приключениях.

НЕЛЬЗЯ ВМЕШАТЬСЯ В ВЫБОРЫ, КОТОРЫХ НЕТ

— Максим Анатольевич, что вы вообще делали в Триполи?

— Я поехал туда как сотрудник Фонда защиты национальных ценностей (отечественная НКО, продвигает российскую точку зрения на международные процессы — прим. ред.), чтобы проводить социологические опросы. Через полгода, осенью 2019-го, должен был состояться большой саммит «Россия-Африка». Российскому бизнесу, да и вообще всем, кто пытался работать в этом регионе, нужно было понимать, куда они вкладывают деньги и чем рискуют. Поэтому мы и занялись социологическими исследованиями — как жители Ливии относятся к собственной власти, какие проблемы считают наиболее важными. Это совершенно стандартный процесс — анкетирование людей, опросы, работа «в поле». Заполненные анкеты у меня потом при аресте изъяли.

— То есть вы там находились легально?

— На момент 17 мая мы порядка двух месяцев свободно работали в Ливии. Въехали в страну по официальным визам сроком на полгода, не прятались, не скрывались. Заключили договор об аренде дома на мое имя. Уже через месяц после нашего прибытия, с очередным витком гражданской войны, начались обстрелы Триполи. Мы все равно оставались в городе, заканчивали работу, выясняли отношение людей к этому конфликту.

— Либеральные СМИ выдвигали и другую версию: якобы вы «вмешивались в выборы», за что вас и арестовали.

— Это могло иметь хоть какую-то почву, если бы выборы в Ливии были. Но на горизонте ни в то время, ни по сию пору никаких выборов не просматривается. Невозможно вмешиваться в то, чего нет! Сейчас говорят, будто выборы могут состояться в нынешнем декабре — но уже очевидно, что из-за продолжающейся гражданской войны их не будет еще года два.

Максим Шугалей

Фото: из семейного архива.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОТ ЦРУ

— Судя по ленте «Шугалей», тюрьма «Митига», где вас держали, — филиал ада на земле.

— В фильме, конечно, все ужасы не передаются, какие-то вещи все-таки художественные. Представьте комнату пять на пять — получается 25 квадратных метров (минус туалет 1,5 метра в углу). И в таком помещении — 65 человек. Спят по очереди, сесть негде: один спит, второй стоит у него в ногах, чтобы через 2 часа поменяться. Питание — раз в день. Перечислять можно бесконечно, да и отношение было ужасное абсолютно ко всем заключенным. Там находились не только ливийцы, но и иностранные граждане. Многие вообще не понимали, за что их бросили в тюрьму. И самое главное, я всех спрашивал — и ни у кого не было представления, а когда же он выйдет. Даже если у узника имелся приговор суда (таких было меньшинство, но все же): допустим, 3 года тюрьмы — человек мог там находиться и 5, и более лет. Безо всякой надежды.

— Пытки там применялись?

— Как таковые — нет. «Просто» избиения. Почти у каждого прострелены конечности в трех-четырех местах. Да, кто-то из заключенных был реальным преступником. Но даже к уголовникам такие методы применять нельзя.

— Мысли о побеге были?

— Постоянно об этом думал. И позже, когда меня перевели в одиночную камеру, попытался снять напольные плитки и сделать подкоп. Удалось даже слегка продвинуться. Но вопрос мучал — куда бежать? Нас с Самером Суэйфаном (переводчик Шугалея, арестованный вместе с ним — ред.) держали в разных местах. Я не знаю языка, нет денег и связей, да и внешность выдает не местного…

— Вас же не просто так держали.

— 20 августа 2020 года меня привезли в центр Триполи, хорошо накормили. И сделали предложение: «В какой европейской стране вы хотите жить? Выберете любую, куда готовы поехать. Наша страна-партнер вам все обеспечит».

— За этим американские спецслужбы стояли?

— Ну, для меня это очевидно. Кому еще под силу предложить «любую европейскую страну на выбор»?

— Но вы ни секунды не колебались?

— Я сказал: «Ради бога, могу уехать в любую страну. Но с простыми условиями. Я не буду делать антироссийские заявления, не буду делать ничего, порочащего Россию. Тем более, я не госслужащий, не разведчик, никаких тайн не знаю».

Бывшие пленные моряки Виктор Бодряга и Максим Шугалей (слева направо), прилетевшие на самолете с освобожденными из плена в Ливии россиянами и гражданином Украины, на территории аэропорта Шереметьево. Фото: Гавриил Григоров/ТАСС

— Какие-то конкретные требования были: «Вы обличаете русскую агрессию, а мы вам даем вид на жительство в Европе», допустим?

— Нет. Они выслушали меня и сказали: «Через неделю вы встретитесь с представителем этой европейской страны». Но ничего больше не было.

В ТЮРЬМЕ СМОТРЕЛИ ФИЛЬМ О СЕБЕ

— Как вас освободили?

— Скажу честно, до конца сам не знаю. Очень большую работу и дипломаты, и военные сделали. Все министерства были задействованы. Да и фильм «Шугалей», конечно, помог. Помню, меня в тюрьме вызывали на допрос и показывали кадры. Там все, у кого были смартфоны, его смотрели… Надо понимать, что про Ливию кинолент почти нет, а интерес у местных огромный.

— «Шугалея» в Тунисе снимали — в Триполи из-за войны работать сложно.

— Я имею в виду, по сюжету все же действие в Ливии происходит, и актеры играют реальных людей — местных политиков, которых все знают. Такие фильмы — инструмент «мягкой силы».

— Сейчас та же съемочная группа закончила новый боевик в том же жанре — «Турист»: о российских военных советниках в Центральноафриканской республике (ЦАР).

— Да, я был на его премьере на стадионе в Банги (столице ЦАР) пару дней назад. Полно зрителей, восторги, аплодисменты — успех полный. Для них этот фильм — шедевр, ведь про эту страну уже очень давно ничего не снимали. Российские киношники буквально создали новый вид кинематографа. Снимают по горячим следам — о том, как в декабре 2020 года в ЦАР были президентские выборы, которые попытались сорвать международные террористы. И выходит материал, полный жизни.