Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-8°
Boom metrics
В мире12 ноября 2022 8:45

Женщинам тут не место: отборочный этап конкурса «Мисс Америка» выиграл трансгендер

Колумнист сайта KP.RU Эдвард Чесноков — об очередном обострении толерантности на Западе
Теперь Брайан Нгуен отправится на следующий этап конкурса и попробует завоевать титул «Мисс Гемпшир»

Теперь Брайан Нгуен отправится на следующий этап конкурса и попробует завоевать титул «Мисс Гемпшир»

Фото: соцсети

«Фашисты будущего назовут себя антифашистами». Историки спорят, кому из деятелей XX века принадлежит эта фраза, но бьёт она в самую точку. Все базовые понятия: добро, справедливость, красота, любовь — на нынешнем Западе инвертируются, потихоньку превращаясь в полную противоположность. Ровно по Джорджу Оруэллу, где «свобода» объявлялась «рабством», а «незнание» — «силой».

Раньше в спорте побеждал самый сильный (ловкий, умный). Сейчас — самый толерантный. 23-летняя Лия Томас из Техаса родилась мальчиком, участвовала — вернее, участвовал — в соревнованиях по плаванию, показывая средние результаты. А потом объявил себя трансгендером, сделал операцию — и стал выступать уже в женской лиге. Объём лёгких у среднего мужчины больше, чем у противоположного пола, руки-ноги длиннее — и вуаля, к 2022 году Лия Томас поднялась с №65 в национальном рейтинге женщин-пловчих на дистанцию 500-ярдов — до №1 в таком же рейтинге среди женщин. А кому этакое чудо-юдо не нравится — тот «трансофоб» и «фашист».

Или вот театре. Раньше от актёра требовалось только одно: быть талантливым. Сам актёр может иметь любой цвет кожи, иметь две ноги или две руки — или их некомплект; существуют даже «театр простодушных», где играют люди с синдромом Дауна. Но в театре Олни (Olney Theatre) под Вашингтоном заглавную роль в пьесе «Красавица и Чудовище» получает Джейд Джонс. Почему? Потому что она 120-килограммовая афроамериканка, то есть — помните про «инверсию ценностей» — является полная противоположностью худенькой белокурой Белль из старой европейской сказки. А задача нынешнего театра — «бороться с расовыми стереотипами и другими язвами колониализма»…

То же самое — конкурсы красоты. Они тоже превращаются в злую карикатуру на изначальную идею: наградить не самую красивую, а… впрочем, судите сами.

На состязании красоты в Нью-Гэмпшире — отборочном этапе национального конкурса «Мисс Америка» — выиграла 19-летняя Брайан Нгуен. Вернее, выиграл. Это, как вы понимаете, трансгендер. Такое произошло впервые за почти вековую историю уважаемых соревнований. И мы, конечно, не трансофобы, но если взглянуть на фотографии победителя, то… впрочем, смотрите сами.

Кстати, устав конкурса «Мисс Америка» прямо предписывает: участницей может быть только «родившаяся женщиной» (natural-born female) — но всевозможные «организации по защите прав трансгендеров» заваливают таких ретроградов судебными исками — и те вынуждены приспосабливаться, не желая прослыть «фашистами».

Кто-то, может быть, скажет: но ведь трансформация из мужского в женское существовала всю историю человечества. Этак придётся запретить половину классической культуры, вплоть до голливудской комедии «В джазе только девушки», которую с удовольствием смотрели и в СССР… Но в том-то и дело, что и герои, и зрители подобных произведений прекрасно понимали: это НЕ нормальная ситуация, «трансгендерность» тут необходима для спасения жизни, а когда конфликт будет разрешён — всё вернётся на круги своя. Из чего и возникал весь комический эффект.

А сейчас, глядя на «свободный мир», — как называет себя Америка, — становится уже не смешно, а, скорее, грустно. Мы это уже проходили… «Выполним пятилетку за три года, даёшь туалет для детей-трансгендеров в каждую школу, слава дорогому Леониду Ильичу Байдену». Но если советская система, с которой часто сравнивают нынешние США, содержала хоть какое-то созидание — то их «свободный мир» несёт исключительно «гендерную шизу». Для нас идеологический застой и увлечение сомнительной идеологией обернулись страшными последствиями — развалом СССР в 1991 году. А американским «строителям коммунизма» — в смысле, «борцам за толерантность» — всё это, боюсь, ещё предстоит.