Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+25°
Boom metrics
Общество7 июня 2024 8:10

Сарик Андреасян: «Когда общаешься со Стояновым, с Петросяном и так далее, чувствуешь себя очень глупым»

Запись эфира появилась в официальной группе «ОК на связи!» в Одноклассниках
Источник:kp.ru
Запись эфира доступна в официальной группе «ОК на связи!» в Одноклассниках

Запись эфира доступна в официальной группе «ОК на связи!» в Одноклассниках

Спешим поделиться выжимкой по мотивам нашего нового интервью в шоу "ОК на связи!" – его гостем стал кинорежиссер, сценарист, кинопродюсер, актер Сарик Андреасян. В интервью он рассказал, почему Евгений Петросян стал актером фильма «Манюня: Приключения в Москве» и как шла работа над дипфейком Юрия Никулина, а также ответил на критику Николая Картозии.

Запись эфира доступна в официальной группе «ОК на связи!» в Одноклассниках.

Расшифровка ярких моментов эфира:

Про экранизацию «Манюни»:

— «Манюня» — это суперуспешная экранизация доброй детской книжки Наринэ Абгарян. Сарик, как вот у тебя эта книжка оказалась в руках, ты помнишь этот момент?

— Да, я хорошо помню. На самом деле, это очень долгая история, потому что в первый раз эту — в хорошем смысле слова — эту игру я затеял году в 2014-м. Мы обращались к Наринэ, и выяснилось, что на тот момент права были у других продюсеров.

— Я напомню для того, чтобы понять людям. Это книга 2010 года, несмотря на то, что рассказывает про события, чуть раньше произошедшие, чтобы не спутать никого. То есть она в этот момент уже коммерчески вышла на свою продажу, и вот люди какие-то приобрели.

— Да, да. По-моему, года до 2018-го книга была, скажем так, недоступна для экранизации. И те люди, которым она на тот момент принадлежала, они так ничего и не сделали. А я хорошо запомнил, в каком году освобождаются права, и в итоге мы снова позвонили и уже встретились, мы предприняли эту попытку. И, слава богу, Наринэ доверилась нам. И вот в итоге, видишь, такие талантливые дети.

Во-первых, мы и прекрасных детей открыли, и в принципе реально осчастливили большое количество, как мне кажется, людей, детей, семьей. Вот девчонки, да, рассказывают, что там с ними дружат, что это приятно. А вот я, как взрослый, я встречаю своих уже одногодок, у которых дети, да, там вот как раз 10-12 лет, и мне все родители говорят, что, дети просто три сезона, полный метр просто уже по 100 раз пересмотрели, и дома только «Манюня». Говорит, достали уже (смеется). Но в целом это комплимент.

— Кастинг три месяца шел. Почему ты остановился именно на Кате? [прим: Екатерина Темнова — актриса, которая сыграла Манюню]. Не было у тебя такого ощущения, что если продолжишь кастинг, дети просто начнут физически взрослеть, и ты не застанешь эту пору нежности вот этой детской?

— Это самый большой стресс, когда… Мы в 2020-м начали производство, и все равно мы осознаем и видим, как девчонки растут. И это, понятное дело, слава богу, что все дети должны расти, но немножко, конечно, в глубине души хотелось бы сделать 60 сезонов (смеется).

Знаешь, я хорошо помню этот момент. Так получилось, что… У нас есть такой — я думаю, это ни для кого не секрет — у всех есть вот эти общие чаты рабочие. И у нас есть такой же чат по «Манюне». И, соответственно, нам скидывали большое количество детей.

Ну, слушай, бывает же такое, что ты вот просто чувствуешь интуитивно, что вот — туда. И когда я увидел Катю, то есть я думаю, что там, в принципе, не было каких-то споров. Мы не выбирали между Катей и еще кем-то. То есть это вот Манюня. <...> И я считаю, что это такое большое чудо, потому что… Конечно, все мы считаем, что наши дети самые талантливые. Но в реальности дети, умеющие играть в кино, это очень сложно, особенно там в юном возрасте. И я считаю, что это джекпот вот такой вот.

— Не было ли у тебя такого, что потом тебе писали родители и говорили: «А вот моя Манюня была бы лучше»?

— Слушай, периодически, конечно, бывают какие-то комменты, когда говорят: «А вот мой там приходил на пробы…» или еще что-то. Но я к этому отношусь, знаешь, как к судьбе, потому что мы все понимаем, что где-то кто-то действительно может быть. Но вот в тот момент это сложилось так, что Катя — Манюня.

Про Евгения Петросяна и Юрия Никулина:

— Одна из неожиданностей, когда я увидел состав тех, кто сыграет в фильме [«Манюня: Приключения в Москве»] — Евгений Ваганович Петросян. <...> Почему Евгений Ваганович?

— Так как-то сложилось, что мы с Петросяном, с Евгением Вагановичем, стали переписываться. Клянусь тебе. Звучит как-то да, наверное, странно, но вот мы переписывались. <...>

— С чего началась переписка?

— По-моему, он мне оставил комментарий под какой-то фотографией.

— «”Чикатило” — зачет».

— Типа того, да. То есть какой-то фильм он посмотрел, <...> и мы с ним в итоге договорились поужинать. Мы встретились в ресторане: я, мой брат, Евгений Ваганович. Я думаю — сейчас поболтаем там, познакомимся часик. В итоге мы просидели часа четыре.

Я всегда испытываю такое вот восхищение вот старой гвардией — назовем так. Знаешь, вот когда общаешься со Стояновым, с Петросяном и так далее, чувствуешь себя очень глупым, потому что эти люди какие-то дико умные, начитанные и невероятные. Это вот, видимо, тоже советское образование — это другой уровень.

И, конечно, вот так вот восхищенно мы пообщались обо всем, начиная от кино. Вот он, кстати, рассказал, что… Ты знаешь, что Евгений Петросян должен был играть Шурика у Гайдая? Он проходил пробы и он сам отказался, потому что он говорит, что в тот момент, на тот период жизни, он говорит: «Я хотел быть именно юмористом на телевидении и я не видел себя артистом». И вот только представить, да, что то есть Петросян мог бы быть Шуриком и так далее… Это все такая история, и у него этих историй большое количество.

И когда уже пришел момент снимать «Манюню в Москве»… Персонаж изначально был прописан, и мы вот думали — ну, кто… Какие-то варианты. И вот в голову пришел Петросян, потому что вот, видимо, на тот период какое-то общение было.

За неделю до съемок я ему набрал, потому что это вот знаешь, такая «Эврика». Я ему набрал, говорю: «Евгений Ваганович, вот прям вот вы. Это должны сделать вы». И он сказал, что… Я говорю: «Но съемки через неделю». Ну, понятно. Он сказал: «Я слышал, что сейчас в кино сейчас все очень быстро» (смеется). Мы выслали сценарий, там уже примерки и так далее. Обаяли. Для нас большое счастье, что он с нами, потому что мне кажется, что это вообще невероятный успех. И это первая, действительно это первая роль в кино. То есть это звучит странно — при всей его популярности и так далее — но вот… И мне кажется, очень достойно, очень обаятельно сделано.

— А с твоей стороны, как Евгений Ваганович адаптировался на съемочной площадке?

— Все равно у кино есть своя специфика, потому что на сцене, как и в театре, тебя должно быть много, иногда даже там гипертрофированно может и так далее. Но в кино, понятное дело, что ты существуешь более естественной органике. И я думаю, что он моментально это все понял, перестроился, и он очень естественно существует то есть. Там нет ощущения, что ты смотришь на Евгения Петросяна, который на сцене. То есть это артист.

— Евгений Петросян в роли своего героя.

— Да. <...> Надо посмотреть. Я думаю, что все скоро это сделают и получат удовольствие.

— <...> Еще одна звезда у тебя там участвует. И это Юрий Никулин [прим: дипфейк]. И мы уже услышали такой шорох, который пополз по СМИ, что ты просто на святое буквально покусился. Как это решение пришло, и не боишься ли ты вот этих вот самых волнений, гонений <...>?

— У меня в этом плане есть одна, может быть, не самая приятная история просто. По-моему, два года назад было 100-летие Юрия Никулина. И у меня был сценарий 16-ти серийного сериала-биографии Никулина, я не знаю, от рождения до войны, успеха и карьеры и так далее. То есть такой большой байопик.

И мы ходили с этим сериалом в попытках найти заказчика и финансирование, и к 100-летию и так далее, и никто не проявил никакого желания, понимаешь. И это меня даже как-то так обидело. Я говорю: «Так это же действительно наследие. Это наше все» и так далее. И вот сейчас, когда, скажем так, у нас искусственный интеллект создал для нас Никулина в тех нескольких фрагментах в «Манюне», и вдруг начался какой-то такой кипеш, «Ой-ой-ой, да как вы смеете». Я подумал: «А где же вы были, когда… Что же вы ничего не сделали к 100-летию?», понимаешь, и так далее.

У нас часто люди вспоминают, что все святое и все невероятное, когда кто-то что-то сделал, понимаешь. Я, на самом деле, съездил к Юрию Никулину, к внуку, рассказал о том, что мы хотим попробовать, потому что мы не были на тот момент уверены, что это будет очень качественно воспроизведено с помощью ИИ.

В итоге он нам дал добро, и когда мы уже отсняли и сделали, мы ему еще раз показали, показали и сыну Максиму. И в итоге семья одобрила. У нас даже вот в конце фильма будет плашка, что образ Юрия Никулина одобрен семьей, с благословения и так далее. То есть это не какая-то диверсия или это не какая-то там странная причуда.

Но, слушай, представляешь, как это круто, когда… Да, я понимаю, что, может быть, многие дети сегодня не помнят, как выглядит Юрий Никулин. Но вот представь, родители с детьми приходят, и в какой-то момент появляется на экране Юрий Никулин. То есть да, это там фрагмент, но это так невероятно убедительно выглядит, что мне кажется, это чудо. Для меня, как для взрослого, я считаю, что это правильно.

Про критику от Николая Картозии:

— Совсем недавно с генпродюсером телеканала «Пятница!» у вас произошла заруба, можно так сказать. То есть он на тебя почему-то накинулся с такими едкими комментариями. Но ты воздержался и не вышел в публичное поле для того, чтобы не отвечать. Вот мы сейчас с тобой хотим поговорить — хочешь ты этого или нет — как ты относишься к такого уровня критике. Понятно, что критика — это, наверное, рублем все-таки когда человек голосует, идет он кинотеатр, или не рублем. А когда словами вот так вот высказываются люди, имеющие доступ к сердцам других зрителей.

— Знаешь, на самом деле, для меня… Я немножко удивился в первую очередь, потому что сначала я подумал, что как будто бы странно, потому что, знаешь, когда лет 10-12 назад только вот появились соцсети, и мы все не очень понимали, как нужно обращаться с этим, и вот все друг друга слали в разные места, все это рьяно комментировали.

А потом как бы люди поняли, что это не забор, то есть что попало писать нельзя. По крайне мере, я перестал точно это делать. И вот когда я увидел эту манеру повествования его, да, то есть и манеру этой критики, мне показалось, что это даже немножко вульгарно, как мне показалось, понимаешь. Потому что я, честно, не знаком с ним. И, по-моему, даже никогда в жизни не встречался, поэтому… То есть знаешь, там можно же представить, что кто-то из сферы именно кино и так далее. А тут вообще совершенно другая сфера и, в принципе, телеканал там — это не телеканал «Культура», чтобы на тебя набросился и там вдруг в чем-то обвинил…

— Было бы странно, если кто-то из телеканала «Культура» набросится. Это уже вопросики.

— Не знаю, я, слушай… Знаешь, я к различного рода критике привык, потому что за там 15-16 лет работы разное слышишь, и понятно, что всегда это… Не надо скрывать, что это конкуренция. Это в какой-то степени и зависть и так далее. Поэтому я вот это воспринял так, что будто бы это профессиональная зависть, что вот как бы Сарик столько всего делает, успевает и при всем том, что делает много, это успешно, и вот давайте-ка я, имея какую-то аудиторию, профессиональную там…

— И непрофессиональную, что беззащитными делает людей.

— Как мне кажется, там у него, мне кажется, именно индустриальная все-таки. Потому что я посмотрел на выхлоп. То есть вот он написал статью, я посмотрел, что, в принципе, выхлопа никакого нет. То есть обычные люди… Никто это не обсуждает, не пишет. Потому что у меня же тоже очень много подписчиков. Это зрители.

И ни один из зрителей, никто мне не написал. И я понял, что в реальности это вот где-то вот и осталось в недрах индустрии, и зачем как бы на это реагировать. Вот пусть оно там и остается. Вот такое у него мнение, понимаешь. Наверное, и он имеет на это право. Хотя, слушай, я тоже могу написать какой-то трактат, но, видимо, у него время есть — у меня нет.

Про скорость съемок:

— Ко мне сюда приходят люди, которые говорят: «Вот у меня картина. Мы, значит, два года готовились, год снимали, год монтировали, год постпродакшен. И вот, пожалуйста, кино, которое мы для вас снимали». К тебе приходят такие люди за советом, спросить, как так быстро делается, или все-таки… Или дай совет, что у тебя происходит?

— Ты знаешь, я довольно жесткий в этом плане. Когда ко мне приходят люди, которые говорят, что они год монтируют, год снимают, год еще чего-то, я их просто не беру на работу. По той простой причине…

— Что это все оплачивать надо.

— (Смеется). Ты понимаешь, ты не можешь производить кино, как будто на дворе 62-й год. То есть, безусловно, раньше, 15 лет назад, и я снимал фильмы по 60 смен, просто потому что я еще застал тот период, когда я снимал на кинопленку. То есть когда мы каждые 15 минут перезаряжали пленку, когда нельзя было делать много дублей, потому что метр пленки стоил два доллара. Я все это помню, понимаешь.

Но сейчас как бы другое время. Сейчас скорость производства совершенно другая, потому что технологии совершенно другие. А некоторым очень романтично говорить о кино, как будто вот мы в 20-м веке, а мы уже в 21-м, понимаешь. Поэтому мне кажется, что это как… Любое кино, которое плохо получается, люди говорят, что оно фестивальное, либо артхаусное. Поэтому это вот как бы туда же. Вот у меня все-таки есть четкое понимание, что если ты профессионал, ты точно понимаешь и сроки, и время, и производственный цикл, то есть это вопрос исключительно профессионализма.