Общество1 июля 2021 10:36

Мужиков и стариков не жалко: Почему коронавирус в России стал второстепенной бедой

Публицист Дмитрий Ольшанский - о том, как неравномерно россияне распределяют эмпатию
От ковида умирают в основном люди немолодые, а к тому же еще и больные чем-то другим, и несколько чаще мужчины, чем женщины. Обывателю жалко только детей.

От ковида умирают в основном люди немолодые, а к тому же еще и больные чем-то другим, и несколько чаще мужчины, чем женщины. Обывателю жалко только детей.

Фото: Иван МАКЕЕВ

У ковида есть два важнейших свойства, которые и определяют отношение к нему в народе.

Во-первых, от него не умирают дети.

Умирают в основном люди немолодые, а к тому же еще и больные чем-то другим, и несколько чаще мужчины, чем женщины.

Обывателю жалко только детей. Ну, еще он может посочувствовать молодой симпатичной женщине - "невесте" или "молодой матери". На этом все. Мужчин и пенсионеров не жалко никому. Они, в представлении народа, обреченный, расходный жизненный материал. Мужик на то и мужик, чтоб героически загибаться, хоть на войне, хоть от водки, а у пенсионеров - "возраст дожития".

Во-вторых, ковид не дает пугающих публичных эффектов.

Человек лежит у себя дома с температурой, ему нехорошо, а потом он уезжает в больницу, где за закрытыми дверями с ним что-то происходит, но - тихо.

А вот если бы больные люди бегали по улицам, кричали "гыр-гыр-гыр!", рвали на себе одежду и кусали окружающих - это бы производило сильное впечатление, даже если бы смертность была во много раз ниже.

Вспомните многие войны, теракты и стихийные бедствия: погибало в десять, в пятьдесят, в сто раз меньше людей, чем от ковида, но вся страна замирала в этот момент от страха, от яркости трагических переживаний.

Потому что был гыр-гыр-гыр. Было - пыщ-пыщ, кровь на асфальте, спасение из затопленного дома на самодельном плоту, попадание "градов", обломки, столб огня, Карабас-Барабас со взрывчаткой, паника в прямом эфире.

Было на что посмотреть.

А с ковидом смотреть не на что.

Конечно, все это - только частный случай общей проблемы неравномерности эмпатии в мире.

Почему я спокойно копаюсь во внутренностях воблы, а котенка или медвежонка мне очень жалко?

Вобла ведь тоже живая. Но какая-то она второстепенно живая.

Вот так и бомбежки, наводнения и эпидемии могут быть неотменяемо кошмарными, а могут - ну, так себе.

Ковид в России стал второстепенной бедой. Как вобла. И никого мы не убедим в том, что это неправильно.

И все-таки - несмотря на все эти соображения - само это деревенское, африканское, глубоко архаическое, наплевательское отношение к жизни в России, и не только к чужой, но и к своей, - оно не перестает меня ужасать.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Убеждения прививке не помеха

Насчет прививок публицист Дмитрий Ольшанский хочет сказать своему несчастному русскому народу одно (подробнее)

Темный ковид-диссидент: почему наш народ так упорно отказывается прививаться

Публицист Дмитрий Ольшанский - о том, за что хочется отругать россиян (подробнее)