Наука23 июля 2021 7:00

Запуском «Науки» Россия расстается с советским космическим заделом

Обозреватель kp.ru Александр Милкус о том, почему все-таки многоцелевой лабораторный модуль решили отправить к МКС
Запуск ракеты-носителя "Протон-М" с многофункциональным лабораторным модулем "Наука"

Запуск ракеты-носителя "Протон-М" с многофункциональным лабораторным модулем "Наука"

Фото: REUTERS

Американский астронавт Скотт Келли, проживший вместе с российским космонавтом Михаилом Корниенко почти год на Международной космической станции, в своей книге «Стойкость. Мой год в космосе» сочувственно писал о том, что посещение российского сегмента было для него испытанием. В нашем служебном модуле шум был такой, будто рядом работала электропила.

Увы, это действительно так: комфорт в американских модулях не сравнить с условиями, в которых работают наши космонавты.

Тут нужна небольшая историческая справка. В конце 80-х американцы решили строить свою орбитальную станцию Freedom. Несмотря на то, что опыт создания станций у них был – в 1973-1974 у них летала станция Skylab – новая орбитальная конструкция не очень получалась.

Фото: Александр МИЛКУС

А тут как раз 90-е годы. Развал Советского Союза. Наша пилотируемая программа с трудом сводит концы с концами. Американцы решают подставить плечо недавним конкурентам по освоению космического пространства. Но, конечно, не из альтруизма. В 1993 году начинается программа «Мир»-Шаттл. Российские космонавты летают на орбитальную станцию на американских челноках, а американские астронавты работают на «Мире» в статусе бортинженеров.

Нам такое сотрудничество нужно было в те годы позарез: денег на финансирование полетов катастрофически не хватало. А оставлять в общем-то новую (в 1993-м году базовому блоку «Мира» было всего 7 лет) без присмотра не хотелось. Американцы же, тренируясь в Звездном, изучая наши транспортные системы и устройство модулей, впитывали опыт по созданию систем жизнеобеспечения, управления станцией, методики заботы о здоровье и работоспособности экипажей. И, приступая через несколько лет к строительству своих собственных модулей для МКС, они этот опыт учли до мелочей. В их модулях не гудит вентиляция и системы охлаждения, словно вы находитесь на обочине людной автомагистрали. Они светлые, просторные, панели сделаны из белого материала словно в современной операционной. Их модули – это модули нового поколения космической техники. Один только «Купол» из которого можно рассматривать панораму звездного неба или Земли, чего только стоит!

Фото: Александр МИЛКУС

Мы же для МКС приспосабливали модули 80-х, если не 70-х годов – по сути модернизированные блоки станций «Салют». Служебный модуль «Звезда» МКС – это базовый блок планировавшейся еще в СССР станции «Мир-2». Да, не все ко времени начала строительства МКС американцы у нас переняли. И «Звезда» - по сути главный модуль станции, с ее помощью идет управление всем комплексом, она участвует в коррекции орбиты.

Но… Но «Звезда» еще тогда, когда ее запускали на орбиту, а это больше 20 лет назад – уже была с точки зрения дизайна и систем жизнеобеспечения, «одежки» внутреннего пространства конструкцией устаревшей. Построить новый, современный модуль, используя новые электронные системы и новые материалы, мы в 90-е не могли – не по карману это было. Каждый новым материал для космоса нужно очень тщательно изучать и сертифицировать.

Новый российский многофункциональный лабораторный модуль "Наука".

Новый российский многофункциональный лабораторный модуль "Наука".

Фото: пресс-служба Роскосмоса

История со вторым модулем – функционально-грузовым «Заря» еще печальнее. Его переделали из уже тогда не самого нового транспортного корабля снабжения, разработанного «фирмой Челомея» и собранного на заводе имени Хруничева. Причем, строительство финансировал Boeing. Поэтому «Зарю» американцы считают своей (они за нее заплатили). А мы – своей, потому что мы ее построили и обслуживают ее по-прежнему российские космонавты.

ФГБ «Заря» задумывался, как склад.

И под склад предполагался брат-близнец «Зари» -ФГБ-2. Boeing собирался и его у нас заказывать. Но пока шли переговоры и обсуждение начинки модуля, NASA начала строительство американского сегмента и в нем оказалось достаточно места для хранения запасов питания, техники и одежды.

Фото: Александр МИЛКУС

Судьба ФГБ-2 повисла на волоске. Хотя к концу 90-х годов он был готов уже на 80 процентов. Лишь спустя лет пять Роскосмос принимает решение – негоже почти достроенный модуль бросать просто так. И принимается решение на базе ФГБ-2 оборудовать многофункциональный лабораторный модуль «Наука». То есть сделать так, чтобы и место под склад было. И научные эксперименты можно было проводить. И – главное- чтобы в нем была третья каюта (было время, когда на станции работали по три российских космонавта, а спальных мест в «Звезде» только два, так что третий ночевал у американцев). Да и третий туалет разросшейся конструкции не помешал бы.

О злоключениях «Науки» я уже писал. И об обнаруженной в трубопроводе грязи, и о частых сбоях финансирования.

Сейчас дело не в этом. Факт в том, что, наконец, «Наука» запущена на орбиту и мы держим кулаки за то, чтобы она благополучно состыковалась с МКС 29 июля.

Но по интерьерам, по дизайну это архаичный и не самый комфортный для космонавтов модуль. Начиная с темно-коричневых панелей из, по-моему, прессованной фанеры, тяжелых и совершенно непрезентабельных, громоздких, плохо защелкивающихся ручек-поручней, крашеных серебристой краской, которой, по-моему, в СССР красили памятники Ленину. И заканчивая каютой, прикрученной к потолку и напоминающей скворечник, увеличенный до размера платяного шкафа.

Фото: Александр МИЛКУС

В «Науке» будет шумно, почти как в «Звезде». В ней стоит допотопная компьютерная система (зато она сертифицирована и под нее есть весь нужный софт). И какие бы лампочки не были вкручены в систему освещения, из-за темных панелей в МЛМ будет ощущение полуподвального помещения.

А теперь вопрос, который мне в последние дни часто задают друзья, – так если модулю уже исполнилось четверть века и выглядит он неказисто - может не стоило его отправлять на орбиту? Да еще тратить на него тяжелую ракету «Протон М», стоимость запуска которой - около 4 млрд рублей.

Я считаю, что непременно стоило. И дело даже не в правиле, которому нас учат с детства: начал дело – закончи его. И не в том, что нынешняя «Наука», если оценивать топливную систему и другие инженерные решения (не дизайн, увы), по словам генерального директора Центра имени Хруничева Алексея Варочко, «совсем другая машина, не та, что собиралась 20 лет назад!» И просто бросить ее пылиться к одном из цехов завода – не по-хозяйски. В нее вложен труд нескольких поколений рабочих и инженеров. С другой стороны, дорабатывали «Науку» на заводе - я это видел сам – молодые ребята-инженеры. Для них это важный опыт. Представляю разочарование, если дело их рук задвинули бы в дальний угол. С третьей стороны, МКС будет летать минимум до 2025 года. Нашим космонавтам нужно дополнительное пространство. И нужно место для науки (хотя пока набор экспериментов не всегда выходит за рамки банальности и повторения того, что делали – может быть с менее чувствительной аппаратурой - еще на «Салютах»).

Схема многофункционального лабораторного модуля "Наука".

Схема многофункционального лабораторного модуля "Наука".

Фото: пресс-служба Роскосмоса

Я знаю, что есть опытные инженеры, которые «Науку» похоронили еще задолго до того, как ее привезли на Байконур для подготовки к пуску. И это печально. Мне кажется, правильнее и честнее было бы проявить присущее нашей конструкторской школе упорство и находчивость и не бросать дело на полпути.

Знаю я и то, что несколько космических начальников воспринимали «Науку» как чемодан без ручки. Не бросишь, но и нести не удобно. И делали все, чтобы «замылить» историю с модулем. Оно и понятно – взять на себя ответственность за то, чтобы доделать космическую машину – это большой риск. За отправленный в молоко спутник по головке не погладят, но в кресле усидишь. А вот за пуском сложной конструкции для пилотируемой системы (тем более, что аналогичные пуски мы в последний раз выполняли почти 20 лет назад) внимание будет пристальное. Можно и должность потерять.

Нынешнее руководство Роскосмоса взяло ответственность на себя, прекрасно понимая все организационные и политические риски. И правильно сделало: если мы хотим дальше оставаться современной космической державой, нужно «подчистить хвосты» и идти вперед.

Новый научно-энергетический модуль, который сейчас стоит в цеху ракетно-космической корпорации «Энергия», - это уже машина нового поколения, ее начали собирать в 2017 году. Работы и на НЭМ приостанавливали – первоначально модуль должен был полететь к МКС вслед на «Наукой». Но теперь он будет доделан с учетом того, что станет первым модулем новой отечественной пилотируемой станции. А я надеюсь, что доделан он будет с учетом требований современного космического дизайна, он будет тихий и светлый, удобный для экипажа.

Что же касается «Науки». Когда я пишу эти строки, еще не известно удастся ли «Науку» пристыковать к МКС. Есть только информация о том, что вопреки слухам о том, что двигатели модуля не работают, были проведены две коррекции орбиты МЛМ и он стал еще ближе к станции.

Фото: Александр МИЛКУС

Но я очень надеюсь, что стыковка удастся и космонавты смогут работать в «Науке». Нам важно вспомнить опыт стыковки на орбите таких сложных объектов. Доказать в первую очередь самим себе, что мы не растеряли навыков. Представьте: у «Науки» масса 20 тонн, у МКС – 440 тонн. При этом стыковка должна происходить на скорости 27 тысяч километров в час! Да, в космосе нет веса. Но масса объектов есть, и инерция – тоже. Да и МКС, занимающая пространство размером с два футбольных поля, не самое удобное место для подхода солидного модуля. Вокруг торчат солнечные батареи, манипуляторы, другие корабли (только пилотируемых сейчас пристыковано три штуки).

Я очень надеюсь, что с приходом «Науки» на МКС у нас завершится этап, когда мы проедали советский конструкторский задел, воспроизводили старые технологии.

И начнется новый этап. Этап, когда полетит новый космический корабль «Орел». Когда стартует многоразовая ракета «Союз-5». Когда начнутся пуски модифицированной, современной «Ангары». А, там, глядишь и новую орбитальную станцию построим…

Мы долго «ехали» на советском космическом заделе.

Пора идти вперед.