Политика
Эксклюзив kp.rukp.ru
19 августа 2021 1:25

Валентин Юмашев: Когда во время путча Ельцин уезжал в «Белый дом», у семьи были слёзы. Понимали, что возможно видят его последний раз

Экс-глава Кремлевской Администрации и зять первого Президента России - о том, как семья Бориса Николаевича переживала путч ГКЧП
Бывший глава администрации первого президента России Валентин Юмашев

Бывший глава администрации первого президента России Валентин Юмашев

Фото: Алексей БУЛАТОВ

- Валентин Борисович, известно, что Борис Ельцин вернулся в Москву – после визита в Казахстан – в ночь (примерно в час ночи) на 19 августа 1991-го года. Как вы думаете, он знал о готовящемся путче? Или ГКЧП «подгадал» начало переворота к возвращению Бориса Николаевича?

- Борис Николаевич ничего не знал о готовящемся перевороте. Об этом он пишет в своих воспоминаниях, об этом рассказывает Наина Иосифовна в своей книге, это подтверждают все свидетели, которые были рядом с Ельциным в той поездке или в то утро. Руководители ГКЧП запланировали начало переворота на раннее утро 19 августа, и дата никак не зависела от прилета или не прилета Бориса Ельцина в Москву. План переворота был утвержден, и руководители путча действовали в соответствии с ним. Хотя сразу же что-то пошло не так. И ни следствие, ни дальнейшие интервью и воспоминания организаторов путча так и не дали ответа на важные вопросы. Например, накануне директор КГБ, главный организатор переворота Крючков передал список из более чем 70 фамилий своим подчиненным. Была поставлена задача в первые же часы переворота задерживать их и доставить на территорию воинской части, расположенной рядом с поселком Медвежьи Озера, самых ярких деятелей перестройки. Понятно, что в этом списке номер один был Б. Ельцин, а также А. Яковлев, Э. Шеварнадзе, А. Собчак, Г. Якунин и т.д. Но этого не случилось. Предполагалось посадить самолет Ельцина, возвращающийся из Алма-Аты не во Внуково-2, а в Чкаловск, и там арестовать Ельцина. Но и этого не произошло. Ельцин благополучно вернулся в Архангельское, где в тот момент жило почти все руководство России. Туда был послан отряд «Альфа». Но команда на арест президента России так и не поступила, и Борис Ельцин утром 19 августа уехал в «Белый дом», чтобы возглавить там борьбу против ГКЧП.

Задержать Ельцина нужно было на правительственной даче, но командир «Альфы» получил странный приказ - выпустить его в город

Задержать Ельцина нужно было на правительственной даче, но командир «Альфы» получил странный приказ - выпустить его в город

Фото: Анатолий ЖДАНОВ

- Почему 19-го утром Ельцин поехал на работу, в «Белый дом»? Он ведь понимал, то рискует, его могли арестовать при выезде из Архангельского или что-то могло случиться по дороге?

- Потому что единственным местом сопротивления ГКЧП могла стать только верховная власть России во главе с ее президентом. Президент СССР Михаил Горбачев был, по сути, под домашним арестом, вице-президент СССР оказался одним из главарей путча. Поэтому только из Белого дома можно было организовать сопротивление путчистам. И, конечно, весь риск и Борис Ельцин, и его семья понимали. Именно поэтому было таким драматичным их прощание утром 19-го, когда он уезжал с дачи, именно поэтому были слезы у Наины Иосифовны и дочерей Бориса Николаевича. Они понимали, что возможно видят его последний раз.

Важно, что российское руководство сразу же, немедленно объявило все решения ГКЧП незаконными. Они, и правда, были незаконными. Вводить чрезвычайное положение мог только Верховный совет СССР, но никакой не чрезвычайный комитет. Свое воззвание против ГКЧП Ельцин прочитал прямо на броне танка, это был абсолютный экспромт, но удивительно точный, который решительно поменял всю картину происходящего. Не было ни торга, ни переговоров с участниками путча, а решительное, непреклонное сопротивление. И эта решимость сломала весь сценарий путчистов.

Танки на улицах Москвы

Танки на улицах Москвы

Фото: Анатолий ЖДАНОВ

- Вы рассказали о слезах Наины Иосифовны Ельциной. Как эти три дня пережила семья?

- Сразу после отъезда Бориса Николаевича, дочери, Наина Иосифовна Ельцина бросились собирать малышей, из Архангельского надо было уезжать. Много позже Наина Иосифовна рассказывала, что она жутко переживала, а что будет с помидорами, которые расцвели в оранжерее, за которыми она ухаживала. Она понимала, что сюда в ближайшие месяцы или вообще никогда, она не вернется. «Мама, - говорили ей дочери, - какие помидоры, скорее в машину!» Дети были напуганы людьми с оружием, которые охраняли семью президента. Все влезли в микроавтобус. Маленький внук Боря, громко, на всю машину, спросил, а нам прямо в голову будут стрелять? Когда они выехали, их остановили у КПП автоматчики, которые были присланы руководством КГБ. Все в машине были уверены, что их сейчас арестуют. Открылась дверь, два офицера с автоматами осмотрели внимательно всех, кто был в машине, сказали: «Езжайте!», закрыли дверь и микроавтобус помчался по Калужской в Москву.

Ночь с 21 на 22-е августа 1991 г. Слева направо: Валентин Юмашев,его жена Ирина Веденеева, Ольга Литвякова,Майра Салыкова-журналист Огонька,Андрей Лобов-оператор Огонька-видео. Фото: Юрий Феклистов

Ночь с 21 на 22-е августа 1991 г. Слева направо: Валентин Юмашев,его жена Ирина Веденеева, Ольга Литвякова,Майра Салыкова-журналист Огонька,Андрей Лобов-оператор Огонька-видео. Фото: Юрий Феклистов

А дальше была еще одна спецоперация. Наину Иосифовну вместе с внуками спрятали в квартире одного из сотрудников службы безопасности президента. Петляли по городу несколько часов, прежде чем довезти до спального района Москвы. Где они пробыли под охраной два дня. В Белом доме считали, что, захватив семью Ельцина, путчисты смогут шантажировать президента России. Звонить Борис Николаевичу было запрещено, иначе легко было узнать, где эта квартира, новостей не было никаких, только «Эхо Москвы» и официальная пропаганда ГКЧП из теленовостей. Это был кошмар, вспоминает Наина Иосифовна. Вечером 20-го она не выдержала, сказала, собираю всех, едем к себе домой на Белорусскую. Арестуют, так арестуют. Убедить остаться ее не смогли. Последнюю ночь путча она провела дома.

Август 1991 года, танки на улицах Москвы.

Август 1991 года, танки на улицах Москвы.

Фото: Анатолий ЖДАНОВ

- Борис Ельцин как-то комментировал, почему лидеры ГКЧП отказались от ареста российского президента и его соратников?

- Борис Николаевич считал, что организаторы переворота были твердо уверены, что танков на улицах Москвы будет достаточно, чтобы подавить любую волю у противников путча. Никто не выйдет защищать свободу, это эфемерная субстанция, или уже надоевшего Горбачева. И то, что вокруг Белого дома собрались десятки тысяч людей, которые совершенно не собирались отдавать свою свободу и свою будущую жизнь членам ГКЧП, это стало для организаторов путча шоком. В документах следствия есть момент, когда Крючков, не веря сводкам и донесениям, сам поехал к Белому дому, и убедившись, что там собрались под сотню тысяч москвичей, уехал оттуда в абсолютно подавленном настроении.

- Даже сейчас, через тридцать лет, существуют споры, знал Горбачев заранее о перевороте или нет, сочувствовал путчистам или был настроен решительно против. Разобраться руками организаторов ГКЧП с главным его противником – Ельциным, это же так удобно! Как Ельцин оценивал роль Горбачева в путче?

- Я разговаривал с Борисом Николаевичем сразу после переворота. Поскольку организаторами путча были все ближайшие соратники Горбачева, у Ельцина были большие вопросы к президенту СССР. Болдин, руководитель аппарата президента СССР, говорил о том, что его шеф был полностью в курсе планов ГКЧП. Но когда было закончено следствие, и генеральный прокурор России Валентин Степанков ознакомил его с основными результатами следствия, у Бориса Николаевича не осталось никаких сомнений. Горбачев ничего не знал о предстоящем перевороте, это был настоящий домашний арест в Форосе, а не видимость его, ближайшие соратники Горбачева предали его. Но вы правы, расчет у гэкачепистов был на то, что у Ельцина и Горбачева совсем непростые отношения. И зачем Ельцину вставать на защиту человека, который только недавно так агрессивно боролся против него? Но они не понимали, Ельцин не про себя, не про свои чувства, симпатии, эмоции, он про страну, про свободу и будущее. Поэтому именно Ельцин стал самым ярым защитником президента СССР и освободил его.

Флаг с надписью "Коммуняки-путчисты" на баррикадах в августе 1991 года.

Флаг с надписью "Коммуняки-путчисты" на баррикадах в августе 1991 года.

Фото: Анатолий ЖДАНОВ

- Все закончилось так быстро, за три дня. Из сегодняшнего времени, для нового поколения россиян, родившихся в девяностых, двухтысячных, переворот августа 1991-годы выглядит ненастоящим, игрушечным. Все-таки, это все было серьезно? О чем вы думали, когда услышали первые заявления, переданные по центральному телевидению?

- Я говорил вам, Наина Иосифовна, уезжая из Архангельского, думала, что она туда никогда не вернется. То, что это надолго, что это катастрофа, возврат назад не на месяцы, а на годы, так думали миллионы людей. В момент объявления о перевороте я совершенно случайно оказался в Дублине, прилетел туда в воскресенье 18-го августа. 19-го, в понедельник, у меня должны были начаться уроки английского в местной школе для иностранцев, куда меня отправил мой журнал «Огонек». Я шел рано утром по улицам Дублина на урок, и вдруг увидел, прямо на стенах были наклеены полосы центральных газет, английский в тот момент я совсем не знал, но прочитать – танки на улицах Москвы, я смог. Я помчался в аэропорт, благо тогда в Дублине на дозаправку приземлялось каждый день множество самолетов «Аэрофлота». Когда я на стойке знаками объяснил, что меняю дату, улетаю в Москву немедленно, ближайшим самолетом, сотрудница не поверила мне. А когда я вошел в самолет Ил-62, в котором должно лететь сто с лишним человек, там было два с половиной человека, самолет был пустой. Все, кто этим рейсом собирались вернуться в Москву из Канады или США, отменили свои билеты. Я возвращался, понимая, что я возвращаюсь в страну, где танки на улицах, где закроют мой родной журнал «Огонек» и мою родную «Комсомольскую правду». Поменяют главных редакторов, выгонят нелояльных сотрудников и после этого, наверное, эти издания откроют, но они будут совсем другими. И я поехал прямо из аэропорта к Белому дому. Это был поздний вечер 19-го августа. Я там провел три дня, возвращаясь домой ненадолго, только перекусить и переодеться. И я совершенно неправильно оценивал происходящее. Я был уверен, что мы возвращаемся в махровые, застойные годы. Вранье из телевизора, вранье в СМИ. И мне, как и всем адекватным людям, которые тогда собрались у Белого дома, предстоит с этим всем бороться годами. То, что мы в конце концов победим, я не сомневался. Но то, что это произойдет через три дня, это была невозможная победа. Но она случилась.

- Как Борис Ельцин отнесся к амнистии членов ГКЧП в феврале 94-го года? Многие сегодня считают, что это было правильным решением, которое позволило перевернуть темную страницу в истории страны.

- Борис Николаевич резко негативно относился к идее амнистии для членов ГКЧП. Он считал, что люди, которые нарушили основополагающие законы государства, которые предали президента СССР Михаила Горбачева, они обязаны нести ответственность за свои поступки. Именно поэтому у Бориса Николаевича возник конфликт с очень близким ему человеком, генеральным прокурором России Алексеем Казанником, который обязан был по закону подчиниться решению Верховного совета России, принявшего амнистию, и выпустить участников ГКЧП. Ельцин позвонил Казаннику, попросил найти возможность не выпускать членов ГКЧП из следственного изолятора. Ельцин дал команду администрации президента найти юридические основания для отмены этого решения. Но ничего изменить было нельзя. Казанник ничего придумывать не стал, выпустил путчистов из следственного изолятора и через три дня написал заявление об отставке.

Борис Ельцин и Валентин Юмашев в 1997 году. Фото Александра Чумичева и Александра Сенцова (ИТАР-ТАСС)

Борис Ельцин и Валентин Юмашев в 1997 году. Фото Александра Чумичева и Александра Сенцова (ИТАР-ТАСС)

- Менялось ли с годами отношение Бориса Ельцина к событиям августа 1991-го года? И остались ли прежними его оценки тех событий?

- Для него 19 августа всегда был важнейшим днем в его календаре. Самоотверженность людей, собравшихся тогда вокруг Белого дома, невозможно переоценить. Ведь большая часть собравшихся там, хотя они почти все были гражданскими людьми, понимали, что, если начнется штурм спецподразделений КГБ, этот людской заслон будет смятен за считанные минуты. Люди понимали, когда приходили туда, к Белому дому, что домой они могут не вернуться. Это сейчас все это выглядит несерьезно, ну что такого, собрались, пошумели, попели песни и победили. Я помню, как в ночь с 20-го на 21-е, когда прошла информация, что в ближайшее время начнется штурм, из Белого дома вышли какие-то профессиональные офицеры, которые охраняли «Белый дом» изнутри. Они подходили к людям в этом кольце вокруг Белого дома и говорили, ребята, уходите, сейчас начнется штурм, будет море крови. На них смотрели со злостью, как будто их заставляют совершить предательство, и никто не уходил. И потом выяснилось, что действительно, спецгруппе «Альфа» КГБ СССР был отдан приказ о штурме Белого дома. И оценка профессионалов - «Белый дом» был бы взят за 15-20 минут.

Как можно оценить этот момент и этих людей, которые тогда пришли защищать свободу? Конечно, они были героями. И именно так всегда этих людей оценивал первый президент России Борис Ельцин.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Сергей Степашин: ГКЧП хотел «поработать» с Ельциным, чтобы он возглавил СССР

30 лет назад в СССР произошел «путч» - заговорщики из руководства страны объявили Чрезвычайное Положение, надеясь остановить распад государства. Почему у них ничего не вышло - kp.ru рассказал экс-председатель Комиссии по расследованию деятельности ГКЧП (подробности)