- А где он сорвался? - Там метров 500...

Все, кто спасал Сашу.

(Окончание. Начало в номере за 10 сентября.)

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Саша чудом остался жив. Но у него сломана нога, серьезные травмы таза, спины, потеряно около литра крови. Нужна срочная эвакуация. Но с такой глубины - 500 метров! - никто и никогда не поднимал пострадавших живыми. Как переломанного человека тащить через каменные щели, сквозь которые и здоровый-то спортсмен пробирается часами, подобно змее?!

«Сашка пока живой...»

Утро следующего после трагедии дня. Двенадцатилетняя девчушка, дочь одного из ребят, накручивает на эбонитовый стерженек бумагу.

- Аккуратнее! - ворчит на девочку старый спелеолог по кличке Хапчик. На пороге его палатки свалена груда бумажных трубочек. Маленькой ложечкой Хапчик засыпает в каждую порох и вставляет проводки.

- Школа юных «шахидов»! - хрипло смеется он.

Мы делаем заряды, чтобы взрывать узкие каменные щели на пути от «лагеря-500», где лежит Сашка, до поверхности. Тогда раненого можно будет пронести через них на специальных носилках. Обычно в пещерах подобную работу делают перфораторами и кувалдами. Но сейчас время сильно поджимает...

С холмика, где вход в пещеру, тяжело спускается спелеолог - весь в известкового цвета потеках.

- Ну как Сашка? - кидаются к нему.

- Пока живой!

- В сознании?

- Ага. Но не может двигаться. И страшные боли. Держится отлично - железный мужик!

Лагерь, чуть подуспокоившись, деловито и без перекуров продолжает готовить эвакуацию Сашки.

- Это-о-о-о... в ж... как пуля?.. - задумчиво скребет в затылке испанец Серхио, пытаясь вспомнить трудное русское слово. Ребята собирают медикаменты для отправки вниз. Испанец считает, что какое-то лекарство забыли.

- Шприц? - силятся понять его.

- Свеча! - радостно вспоминает Серхио.

Ему тридцать два, в пещеры отец его таскает с семи лет. По профессии археолог, потомок старинной испанской аристократии Серхио знает шесть европейских и несколько древних мертвых языков. Среди тех, кто спасает Сашу Кабанихина, вообще очень разные люди. Илья Жарков, например, - профессор математики в Гарвардском университете. И один из самых сильных в мире спелеологов. Австралиец Алан - родоначальник нынешней техники прохождения пещер. Еще в 70-х написал книжку, которой зачитываются все, кто ползает под землей. Есть в нашей команде слесари, педагоги, просто профессиональные бродяги... Но сейчас мы все - спасатели.

Долбить скалу до тошноты

Гремя карабинами, с трудом продираюсь через щель. С глубины 80 метров я помогаю выносить спелеологическое барахло: кому-то надо заниматься и черновой работой. Порученный мне груз - громадная кувалда - цепляется за все, что можно. Голова в каске ежесекундно стучит о выступы. Как же ребята будут тащить здесь на носилках здоровенного мужика?!.

Порыв ветра гасит лампу-карбидку. В полной темноте слушаю капель и далекий грохот перфораторов: ребята пробивают «дорогу жизни» для Сашки. Вбивают в скалу дополнительные крюки, расширяют проходы в щелях...

Прошел уже 31 час с момента падения. Не началось бы заражение крови...

- Коля! Проследи, чтобы Сашка как можно чаще пил! - кричит в трубку телефона руководитель экспедиции. - Это важно при потере крови!

Ночь. Дежурю у входа в пещеру. Наверх вылезает Саша Карпеченко - Кирпич. Успевает отстегнуться, отбежать от пропасти. Его тошнит.

- Там такой бензиновый угар от перфораторов! - объясняет он извиняющимся тоном.

Как вытаскивали Сашу

Илья Александров, большой и флегматичный, как слон, спелеолог, осторожно фиксирует переломанную ногу Кабанихина. Сашку пеленают, как куклу, и привязывают к носилкам. Сами носилки крепят к концу длиннющей веревки, уходящей наверх.

- Поехали! - гулко раздается оттуда крик.

Носилки ползут вдоль стены колодца. Рядом по отдельной веревке поднимается француз Бернар, пристально вглядываясь в Сашкино лицо.

Первые 150 метров они проходят всего за сорок минут. Вот если бы так и дальше! Но впереди длиннющая узкая щель. Вот оно, начинается...

- Уно! Дос! Трес!

Испанская команда на «раз-два-три» тащит раненого через каменные щели, где и здоровому не просто протиснуться. Сашка почти все время кричит. Никому не пожелаю увидеть такое...

- Что, неужто больно? - пытается разрядить обстановку испанец Серхио. - Сашья, брось притворяться!

- Да пошел ты! - На перекошенном Сашкином лице возникает подобие улыбки.

- Уно! Дос! Трес!

По сантиметру Сашку тащат все выше. Теснота немыслимая. Почти ничего не видно из-за пара, который валит от разгоряченных тел. Ко всему тут еще и 100-процентная влажность.

- Г.., а не носилки! - это уже орет кто-то из наших.

Сашку отстегивают - не пролезает. Теперь его тянут в одном спальнике. Один испанец ложится под Сашу, чтобы тот не повредил позвоночник при буксировке. Саша теряет сознание...

Вторые сутки подъема.

- Раз! Два! Три!

Это тащат уже наши. Позади ночевка на глубине 250 метров. Под Сашей новые носилки. А он все тот же. Только глаза провалились, как колодцы, и он уже не кричит, а тихо стонет сквозь сжатые зубы.

...Четыре утра. Наверху у провала собрался весь лагерь. Качаясь, из зева пещеры показываются носилки. На них укутанный - виден только бледный подбородок - спелеолог. Через несколько минут на Сашку набрасываются врачи.

Его поднимали 59 часов.

На другое утро перед отправкой в больницу он уже скупо улыбается. Почему-то прижимая палец к губам.

- Два зуба вырвало... - объясняет застенчиво.

Когда Саша полетел вниз, то в последней отчаянной попытке хоть за что-нибудь зацепиться, он впился зубами в веревку.