Евгений Чичваркин, совладелец крупнейшей в России сети магазинов по продаже сотовых телефонов «Евросеть»: C конкурентами борюсь лозунгом: нас х.. догонишь!

Улыбка Чичваркина - копия усмешки волка над входом в «Евросеть». Тут научат улыбаться даже крокодила на свитере...

Фото: Леонид ВАЛЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП

«КП» продолжает сериал допросов молодых акул российского капитализма. Тех, что сделали имя и деньги не торговлей нефтью, а собственным оригинальным подходом к бизнесу. Неделю назад мы допрашивали пивного короля Тинькова. Сегодня - короля мобильных телефонов Чичваркина. Чтобы навязнуть на зубах народу, капиталисты бросают в костер миллионы долларов. Евгений Чичваркин и его фирма «Евросеть» проснулись бешено знаменитыми после копеечного ролика на радио: «Евросеть», «Евросеть» - цены просто о...уеть!». Ролику уже 3 года. Но до сих пор ни одна компания не может переплюнуть этот успех. Или не решается? Сам Чичваркин не скрывает, что изначально в ролике звучало «ошизеть». Но он распорядился исправить всего пару букв. И... вырвался в лидеры продаж мобильных телефонов в России. Сапожник в сапогах Иду к Чичваркину с испугом. А ну как обложит ласковым словом? Над входом в офис вывеска «Добро пожаловать» и портрет оскалившегося волка. «Начинается», - холодеет у меня в желудке. - Не бойтесь, волк улыбается, - встречает меня молодой человек в кедах и обтягивающих джинсах. - Мы специально подрисовали ему улыбку. Разве не видно? Это и есть Чичваркин. Его кеды и золотой мобильный телефон на груди ловко гармонируют с полом, расписанным желтыми 200-евровыми купюрами. Деловых костюмов он не имеет вообще. Вернее, был один. - Я его в Париже купил, - делится Чичваркин. - Меня не пустили в моем обычном виде в ресторан, я пошел и купил хороший костюм. - И где он теперь? - Велик стал. Подарил. - На модных диетах сидите? - Не-а, вместо ужина кушаю яблочки. В углу еще один волк - бронзовый. Верхом на нем обезьяна. - Символ превосходства разума над силой! - объясняет Чичваркин. Меня занимает другое: - Скажите, а мобильник у вас в самом деле из золота? - 14 тысяч евро стоил полтора года назад, - говорит Чичваркин и нехотя дает мне его подержать. - Он вчера упал уже в 6-й раз. - Тяжелый! - нервничаю я, предчувствуя, что уроню его в 7-й. - Дико же неудобная и дорогущая штука. - Во вложениях в бизнес мы очень аккуратны. А это личная трата. Редкий случай, когда сапожник в сапогах. - А камушки у вас на часах настоящие? - Это не камушки, это брильянты! Вы прямо как в милиции протокол составляете: «Был браслет из желтого металла». Затылком ощущаю, что еще чуть, и волк на входе перестанет улыбаться. Но остановиться не могу: - А еще, говорят, обаяние нашей буржуазии стало скромнее? Богатые перестают носить драгоценности... - То, что сейчас на мне, это действительно мало. Много было, когда я торговал на рынке в «Лужниках». У меня было 77 вешалок с платьями в палатке 2 на 2. - Вы торговали платьями? - Ну да. Иногда даже надевал на себя, чтобы лучше продавалось. У прохожих вызывало шок, но продавалось изумительно! А вот этой палкой (Чичваркин берет в углу странной конструкции деревяшку) я бил цыган. Они воровали у меня товары народного потребления. Причем ею надо целиться прямо в лицо. Еще лучше - в глаза. Так они не понимают, что красть нельзя. А после этого очень хорошо все понимают. Я тоже начинаю все понимать. Эволюция палатки с барахлом в крупнейшую торговую сеть с 3 тысячами работников - это и есть то, что изображает обезьяна верхом на волке. - Теперь я этой палкой бью сотрудников, - подытоживает Чичваркин, скромно добавляя: - Шутка. - Они воруют, как цыгане? - В магазинах? Постоянно! - И вы едете туда бить? - Нет, конечно. Но если я буду там, когда обнаружится вор, думаю, очень сильно его побью. Слова народные Мы идем по длинному-длинному коридору. На стене объявление: «По коридору ходить быстро!!! Чичваркин». - Терпеть не могу, когда сотрудники в рабочее время прогуливаются, - комментирует Чичваркин. Я непроизвольно прибавляю шаг. - Скажите, вот о вас все узнали после того, как... - Выругался матом? К сожалению. Если бы я после чего-то хорошего стал известен, было бы лучше. Но, тут уж что востребовано! - Отчего же наш народ в то, что «цены низкие», не верит? А в то, что они «просто ...уеть», верит сразу и окончательно? - Потому что народ так говорит по жизни. Если его убеждать на его языке, это вызывает доверие. Но главное - народ не обмануть. Если сказал «...уеть», он должен прийти и увидеть - точно «...уеть», дешевле не бывает. - А они у вас и вправду «...еть»? - Конечно! Но если честно, они каждый день меняются. Вчера были ниже у нас. А неделю назад - у конкурентов. - Наконец-то рыночная экономика в действии! - обрадовался я так, что люди в коридоре на меня обернулись. И мне стало неловко. - Не очень это умно, - заметил Чичваркин. - Что не умно? - Иногда, чтобы выбиться в лидеры, наши конкуренты снижают цены себе в убыток. Лидерство, которое отбирает твои деньги, оно мне на хрен не нужно. - И как с конкурентами боретесь? - Лозунгом «Нас ...уй догонишь!». - И не догоняют? - Не-а! И ведьмы на борту Чичваркин распахивает дверь подозрительного крохотного кабинетика и любезно приглашает меня внутрь. Упираюсь в странное кресло с проводочками. - А это у нас детектор лжи, - тихо говорит Чичваркин. «Вот и все, - пронеслось у меня в голове. - Сейчас меня акула бизнеса скушает, как десерт в парижском ресторане». - Вы на нем людей пытаете? - отодвигаюсь подальше от кресла. - Просто проверяем. Каждого, кто к нам приходит работать. И дирекция тоже здесь собиралась, друг другу на вопросы отвечала. Обменялась кредитом доверия. Знакомьтесь, специалист по детекторам Татьяна. Скажи, Татьяна, журналисту, зачем они нам нужны? - Чтобы доверять людям, - слышу я бодрый ответ. Беру себя в руки: - А слабо интервью на детекторе дать? - Нет, это будет неправильно, - заявляет Чичваркин. - Я и так вам правду говорю. И мы оба быстро выскакиваем из кабинета. - А что после вашей рекламы сказала жена? - Назвала хулиганом. Ну, как обычно, - вздыхает Чичваркин. - Я вот сегодня совершил ДТП и скрылся с места происшествия. - Человека переехали? - Нет, там царапина на машине маленькая. - А машина большая? - «Порш». Две ведьмы на борту нарисованы, одна добрая - как Мерилин Монро, другая злая. - И что это значит? - Что любая женщина в глубине ведьма и раз в год летает на метле. - Дорогая машинка? - 155 тысяч евро. Есть машины и за миллион. Но это безумие. А моя умеет подниматься на 30 сантиметров от земли и при этом разгоняться до «ста» за 5 секунд. Вот дешевле это соотношение не достигается. Я же езжу по тротуарам, зеленым насаждениям. Насаждения жалко. А тротуары и людей - нет. Русского хочется - За что вы так людей-то? - Люди гадкие. - Да ну? - Гадкие и неблагодарные существа. Завистливые. Деструктивные. Живут, вокруг себя все портят - природу, других людей, себя. Русские еще ничего, а Европа - прогнившие, жуткие животные. Вот Восток мне нравится. В Гонконге люди хорошие. На машине подрежешь, а они тебе улыбаются. Думают, ты совершил вещь, которая тебе самому противна. Китай хуже. Там утром голосуют на партсобраниях, а вечером продают себя за 30 долларов. - Пробовали за «30»? - Нет, я брезгливый человек. Непомерно. Заграница мне нравится только тем, что там не бросают на улицу огрызки и консервные банки. Но при прочем равном я хочу покупать только русские товары. Хочу, чтобы весь производственный цикл на все, на ту же нефть, был в России. - Что ж мешает? - Нужны люди, способные вставать в 5 утра, читать Мао, делать гимнастику и 12 часов хреначить за 50 долларов в день. При этом не быть в состоянии алкогольного опьянения и не воровать. - А что сейчас на вас российского? - Чехол для телефона меховой. Он в России сделан. - А одежда? - Российская некрасивая. Как потребитель я не выбираю российское. Не хочу носить плохие вещи. Но ужасно хочу, чтобы здесь делали хорошие. - А если все бизнесмены начнут носить не костюмы, а джинсы? - Вот тогда я надену пиджак. Причем образца XVI века французской кавалерии. Если это будет приносить деньги, начну ходить хоть с цветочной вазой на башке! - А для себя, не для денег, чудачите? - Все меньше. Когда я с семьей - отдыхаю. - Это старость? - Мне 29! Просто все больше сил оставляешь на работе. - А книжку почитать силы есть? - Книги все чему-то учат. И ты сознаешь, что начинаешь сомневаться. А тут сомневаться нельзя. Выразишь сомнение - и тебя нет. Голая очередь от Москвы до Урала Коридор все не кончается, и я успеваю подумать: «Ну куда смотрит цензура? Как она мирится с чичваркинскими «еть»?» - А вот гневные письма госорганов у нас на стене в рамочке, - угадывает бизнесмен. - Рядом - благодарственные от клиентов. Вот еще фотографии нашей акции: «Телефон бесплатно тому, кто разденется в торговом зале под гимн «Евросети». - Зачем? - округляю я глаза. - Затраты минимальные, а отдача сумасшедшая! В Германии и Южной Корее сюжеты о нашей акции в этот день обогнали по числу показов сюжеты из Ирака. - А в России? - В России было просто безумие. Толпа у нас дверь снесла стеклянную за 11 тысяч долларов. Но если бы мы пустили эти деньги в обычную рекламу, такого эффекта не получили бы. - Значит, весь эпатаж - просчитанная стратегия? - Ага. - Теперь на Красной площади голую очередь выстроите? - На Красной - нет. Вот в регионах... там пришло время эпатировать. А Москва уже обкушалась. - Изучали глубинку? - За последний год я объездил городов больше, чем за остальную жизнь. - Впечатление? - Офигенное! Мы в Москве другие люди, у нас отдельная страна. А там, в регионах, 2000 год. У них другой путь развития, суждения - мама не горюй. Деньги плавают на поверхности, их никто не берет, они просто валяются. - А люди? - Люди готовы с ними расставаться. Капитализм - дерьмо! Доходим до склада. Ящики, ящики, вывеска: «Капитализм - дерьмо!». Большими буквами. Я врастаю в пол: - Почему дерьмо? - Потому что сволочи, - расплывается Чичваркин так, что я начинаю понимать, с кого рисовали улыбку волку у входа в «Евросеть». - А сами вы не капиталист? - Я - коммерсант. - отрезает Чичваркин. - А капиталист - это хозяин заводов, газет, пароходов. У кого голодные люди бастуют. У меня не бастуют. - Значит, вы добрый капиталист? - Не добрый. Это точно. Сфотографируйте обязательно для газеты труп проворовавшегося продавца. Он висит у нас во Дворце связи между первым и вторым этажами. - ??? - Манекен, конечно. - А в России сейчас что? - наконец выдавливаю я. - Капиталистический монархизм, как до 17-го года. - Значит, дерьмо? - Нет, я даже не очень согласен с этим плакатом. И не я его повесил. Но специально не снимаю, чтобы показать - каждый имеет право на свое мнение. - И право быть битым палкой? - Воровство и свобода - разного поля ягоды. Даже в России есть правила игры. Сейчас, при Путине, они изменились. Но я их понимаю. Если по ним играть, все нормально. А если выбиваться, будет то же, что с Ходорковским. Чичваркину приносят на утверждение образцы панелек для телефонов. На них черепа и портреты Че Гевары. - Красота неописуемая! - радуется Чичваркин. - А народу бы больше понравились телефоны как раз с физиономией Ходорковского за решеткой, - не сдерживаюсь я. Чичваркин становится серьезным: - Нет, я уважаю Михаила Борисовича как одного из лучших российских коммерсантов. - А самому вам не страшно? - Нет. Я не иду в политику. Все политики вызывают у меня чувство брезгливости. Человек либо технарь, либо барыга, либо чиновник, который ничего не производит и любит только кушать, - паразит. - А вы кто по этой классификации? - Барыга, конечно. - А Ходорковский? - Тоже барыга, но высочайшего класса. Чичваркин спешит на обед. Прием пищи он боготворит. По телефону заказывает себе суп - на этот раз «русский». Значит, не тертый, как пюре, а чтобы мясо и картошка в нем плавали. - Кроме еды, что-то восторг вызывает? - прерываю я его предобеденные грезы. - На Елисейских полях плакат висит размером в 7 этажей - огромная голая пятка, три пальца загнуты, а двумя она показывает букву V. Викторию, победу! Пальцами на ноге! Креатив сумасшедший. - Вам по жизни везет? - Наоборот. Часы дорогущие на мне спешат, часы в машине отстают. - Суеверный вы... - Я вообще атеист. У меня номер на машине «666». В знак протеста. Потому что в России одной рукой воруют, другой крестятся. - Вы тоже воруете? - Нет, я не наемный рабочий. У себя, что ли, воровать? - А у государства? - Тоже нет. Иначе меня конкуренты закажут наперебой. Все время подставляют. Откроешь магазин, сразу жалуются, угрожают, даже противопехотные мины ставили. - У вас прозвище есть? - Один раз слышал: «Большой Че». - Поэтому Че Гевару на телефоны клеите? - Это просто угадывание массового спроса. - А за прилавок встаете? - В последний раз года 3 назад. Но могу и сейчас. 2 дня на адаптацию, и у меня будет выручка выше, чем у других продавцов. Если бы мы могли на много поспорить, чтобы я вычел 3 дня из жизни... - На сколько? - Меньше чем 100 тысяч долларов не рассматриваю. - У вас такая зарплата? - Нет. Это цена моего времени. Я же эти 3 дня ничего не буду добиваться. - Вам денег вообще хватает? - Нет. - А сколько надо для счастья? - Любая цифра - промежуточная. Деньги и счастье - это вообще разные вещи. Счастье - в гармонии, равновесии. А деньги равновесие нарушают. Их всегда мало. Вот миллиардер Дюпон - ездил по своему поместью на танке и стрелял. Думаете, от счастья? ЛИЧНОЕ ДЕЛО Евгений ЧИЧВАРКИН, 29 лет, родился в Москве. В школе слыл неуправляемым, за что не был принят в комсомол. Зато поступил в Академию управления. Однако наука управлять у Чичваркина плавно перетекла в практику с появлением своих торговых точек в «Лужниках». А в 1996-м он ушел с рынка завхозом в магазин мобильных телефонов. Еще через год вместе с директором этого магазина создал компанию «Евросеть», имеющую сегодня 340 салонов в 50 городах страны и занимающую 15% рынка продаж телефонов в России и 0,5% в мире.