Маленькой Маше повезло: она умирала на глазах у мамы...

Младенцы тихо чахли в инкубаторах, как растения, а врачи не могли их спасти.

...Этому городу впору менять имя, потому что в историю он войдет прилагательным к слову «синдром». «Краснотурьинский синдром» - так, видимо, нарекут болезнь, от которой в начале XXI века в абсолютно благополучном родильном доме один за другим умрут шестеро младенцев, в то время как врачи медицинского центра, получившего диплом ЮНИСЕФ за «благожелательное отношение к ребенку», будут беспомощными, как новорожденные. Я приехала в Краснотурьинск, когда справили 9 дней по последнему из невинных жертв - Артурке Вагину, который продержался дольше всех - 13 дней! - и когда город покинули представители авторитетных столичных комиссий. Факты давно перемешались со слухами, но вот последняя правда: как следует из материалов уголовного дела, в результате вспышки внутрибольничной инфекции пострадали не 13, а 26 новорожденных! Пока к делу приобщили только шесть детских смертей, хотя следствие подробно анализирует еще несколько случаев смертельных исходов, зафиксированных в Краснотурьинском родильном доме в последние месяцы прошлого года. Всех остальных заболевших детей удалось спасти. Даже тех двоих, которых в экстренном порядке увезли в Екатеринбург на вертолете. Из московского далека Краснотурьинск кажется страшной дырой - 12 часов на поезде из Екатеринбурга! - а роддом рисуется сараем с облупленными стенами и ржавыми трубами... На самом деле все не так. Уровню роддомовского ремонта могут позавидовать и московские родильные дома, не говоря уже обо всех остальных - маленьких, нищих и старых, где тем не менее дети не умирают. Из первых выводов, к которым пришли члены двух комиссий - областной и федеральной, самым парадоксальным является этот: в респектабельном и небедном городе Краснотурьинске с лучшим в области родильным домом, оснащенным техникой последнего поколения, и врачами, средняя зарплата которых составляет приличную по уральским меркам сумму в 7 с половиной тысяч рублей, по всем законам здравого смысла вспышки внутрибольничной инфекции произойти просто не могло! И уж тем более массовый мор не должна была вызвать безобидная бактерия Klebsiella pneumonia, которая мирно живет во многих из нас и никак о себе не напоминает. Коварство ее состоит в том, что она ищет неблагоприятную среду. И, что характерно, всегда ее находит - независимо от календарных праздников. Хроника одного безумия Родильный дом закрыт на дезинфекцию и потому кажется полумертвым. В здании светится всего несколько окон, остальные темны и пусты, как в блокадном Ленинграде. Врачи сходят с ума от безделья и позора, следователи прокуратуры методично изымают из кабинетов бумаги, понурый вид главного врача Марата Салахова отвечает на все вопросы - и про его будущее, и про прошлое. Решения о его судьбе не принимали целый месяц, поэтому город смаковал слухи: кто говорил, что Салахов отстранен от работы, кто - что он лежит в больнице с инфарктом, а он тихо сидел в своем кабинете и просто-напросто не поднимал телефонную трубку. Из всех возможных версий произошедшего здесь в новогодние праздники ЧП точно можно исключить одну: злой умысел. Лично сам доктор Салахов никого не убивал, но общество требует жертвы, потому что кто-то же должен быть виноват! - и этой жертвой, скорее всего, назначат именно его. В 1976 году, когда похожая инфекция бушевала в здешней детской больнице, в результате чего умерли более 20 грудничков, рабочие места потеряла вся краснотурьинская медицинская верхушка. В 1982 году в одном из роддомов Свердловска от этой же самой клебсиеллы тоже умерли шестеро детей, бактерию занесли туда в аптечных флаконах - за всех ответила заведующая аптекой. Кого следует наказывать сейчас? И самое главное - за что? За то, что врачи проморгали инфекцию в стенах родильного дома? Или за то, что не смогли ее победить? Восстановим страшную хронику. Первый младенец - ребенок Татьяны Наумовой - умер перед самыми праздниками, 28 декабря. Он был недоношенным, чуть больше полутора килограммов, поэтому в графе «причина смерти» указали стандартное: «синдром дыхательных расстройств новорожденного», и решили не считать происшествие катастрофой. Второй, сын Ирины Завалиной, скончался 4 января, причину указали другую - «внутриутробный сепсис». Ребенок тоже был слабенький, хотя с таким весом (2,685 кг) дети выживают, если их, конечно, не заражают инфекцией... По логике вещей, патологоанатом обязан был заинтересоваться тем, что ему на стол с недельным перерывом поступило второе подряд детское тельце. Но первые две смерти врачи списали на объективные обстоятельства - недоношенным детям не всегда удается зацепиться за этот свет. Серьезным основанием для врачебной паники могла стать смерть абсолютно доношенной и здоровой Машеньки Гостевой (3 кг 660 г), которую отправили в зараженное клебсиеллой реанимационное отделение только для того, чтобы дать отойти от наркоза ее маме. Должно же было стать ясно: все дети - и доношенные, и недоношенные - умирают по одной схеме! К 9 января - смерти крохотного Левы Новых, у которого и так-то почти не было шансов выжить (1 кг 760 г) - возле кювезов в реанимационном отделении с красными глазами стояли все роддомовские врачи. Но понадобились еще две смерти (10 января - Матвея Хромых и 12-го - Артура Вагина), чтобы стало понятно, что эту цепочку смогут остановить только немедленное закрытие роддома и срочная эвакуация новорожденных и рожениц. Если бы врачи не записали в «допустимые потери» первых двух умерших малышей, то остальных четырех, возможно, удалось бы спасти. Но бактериологическое подтверждение диагноза требует времени (пробы, взятые при вскрытии трупа, помещают в специальную питательную среду, смотрят, что выросло в колбочке, а потом определяют чувствительность к антибиотикам, что занимает несколько дней. - Ред.), а принятие решения - мужества. Ни первого, ни второго в дни новогодних, а потом рождественских праздников, когда на 2 недели из жизни выпала вся страна, у команды краснотурьинских врачей не нашлось. ...Главврачу Салахову плохо и тошно, потому что этот роддом он возглавлял 18 лет и здесь родились все краснотурьинские дети, в том числе и его собственные. А теперь люди, которым он помог стать родителями, с ним не здороваются, как будто это он сам ходил по роддому с пульверизатором и насаждал колонии микробов на трубки и капельницы... Но до его правды сейчас нет никому никакого дела. Да и разве сравнима она с шестью шестидесятисантиметровыми гробиками, обитыми розовым атласом, которые несчастные родители выносили из бюро ритуальных услуг в те же дни, когда из других домов выносили елки?.. «Они мутировали!» Несостоявшихся мам можно узнать по лицам. Вернее, по потухшим глазам. Некоторые из них уже снова научились улыбаться, других до сих пор шатает от горя. Общее одно: незаполненное ничем время, которое они 9 месяцев планировали по минутам: когда кормить, когда гулять, когда стирать. И вдруг обрыв пленки! И вместо первых счастливых и беспокойных месяцев - перемотка фильма в обратную сторону с тоскливыми заставками «Если бы»... Если бы 19-летняя Оля Вагина не испугалась по неопытности, что ее сынишка срыгивает молоко и не позвала медсестру, и та не унесла бы его на укольчик и не положила на зараженную пеленку... Если бы 30-летняя Марина Хромых не поехала погостить к родителям и рожала своего первенца дома в Нижнем Тагиле... Если бы у 40-летней Светланы Новых перед Новым годом не поднялось давление и ее не перевезли бы из родильного дома соседнего города Серова в лучший в области Краснотурьинский роддом, может быть, ее мальчик и выжил бы... Они пока держатся вместе, чтобы выстоять в своей борьбе. Потом, конечно, станут друг друга избегать, чтобы забыть картину из общего прошлого: вот у ребенка увеличивается селезенка, вот уродливо вздувается печень, потом по трубочкам из желудка начинает течь кровь, потом на животике лопаются капилляры. «Они мутировали!» - с ужасом скажет потом Юля Гостева, вспоминая, как перед смертью у ее дочки выросла шишка в пол-лица... Матвея Хромых раздуло так, что не застегивался памперс. А у Артура Вагина в глазах стояли настоящие слезы - это когда он уже совсем не мог плакать и за него попискивал аппарат... Они лежали, как растения, и из-за инкубаторских стекол на них смотрели безумные глаза матерей. Дочке Юли Гостевой еще «повезло» - она умирала при маме. Забежит Юля в реанимацию - посмотрит, как малышке делают укол в сердце, - выбежит в коридор, отплачется - и опять к стеклу. Металась-металась, а потом забежала в очередной раз и увидела, как ее девочку накрывают простыней... Сыночку же Светланы Новых пришлось умирать одному в суете и панике. Света пошла было на него посмотреть: ее слабенький недоношенный малыш покраснел и пошел пятнами. «Попозже придешь, - сказали ей, - некогда», - и начали драить стены: первая комиссия была уже на пороге. Ну а когда Светлана пришла во второй раз, кювез был пуст... А Олечке Вагиной про смерть ее мальчика вообще ничего не сказали! В полпервого ночи она еще стояла и смотрела, как его откачивает при-ехавший из Екатеринбурга реаниматор. Потом не выдержала - уснула без сил. «Оль, ты сейчас куда?» - остановила ее медсестра, когда она в 6 утра вскочила и собралась бежать в реанимационное отделение. «Туда!» - удивилась вопросу Оля. «Не ходи, там его уже нет», - буднично сказала медсестра и понесла на кормление здоровых деток. Потом Оля с мамой целый час ждали, когда им выпишут справку. Родильный дом жил своей жизнью - плакали дети, роженицы готовились к эвакуации, медперсонал пересчитывал одноразовые шприцы и перчатки. За это время к 19-летней девочке, потерявшей первого ребенка, не подошел ни один врач! Ей даже не объяснили, как нужно перетягивать грудь, чтобы не текло молоко... Никто из отцов живыми своих детей не увидел и даже сфотографировать не успел. Вагиным на память об их ребенке остались бирочки с ручек, и носочки, в которых он лежал в кювезе. Да еще пустая коляска - непонятно теперь, что с ней делать - то ли продать от греха подальше, то ли придержать на будущее? Гостевы, наоборот, от детской кроватки срочно избавились: старший сын, семилетний Вовка, так ждал появления сестры, так разговаривал с ней, когда она болтала ножками в животе у мамы, так плакал, оттирая в гробу ее холодные щечки, что к нему пришлось приглашать психолога. Я пришла его сфотографировать и не смогла - он заснул прямо на сеансе, говорят, таким образом у детей выходит стресс. Может, там, в сонном детском царстве, ему посылала приветы младшая сестренка... Всем семьям, потерявшим детей, комиссии пообещали по максимуму. Дескать, берем вас под полный контроль, и если вы решитесь рожать еще - будет вам зеленый свет в любом родильном доме. Но им бы хотелось вернуть ТЕХ детей, вместо того чтобы слушать фразу о том, что можно родить новых. Да и потом, всем ли легко ее слушать? У Оли Вагиной с ее резусом-конфликтом был только ОДИН шанс родить стопроцентно здорового ребенка, и она его уже использовала. Светлана Новых 14 лет лечилась от бесплодия, и эта беременность была у нее первой, в то время как некоторые ее ровесницы уже держат на руках своих внуков... А В ЭТО ВРЕМЯ Как себя чувствуют остальные зараженные младенцы? Сергей БОЯРСКИЙ, главный врач Свердловской областной детской клинической больницы: - За последнюю неделю у двух малышей из Краснотурьинска состояние намного улучшилось. Дети хорошо кушают, начали понемногу прибавлять в весе. Возможно, вскоре мы переведем их из реанимации в отделение патологии новорожденных. Один из малышей, которого привезли к нам из Краснотурьинска, дышал самостоятельно, другой был на искусственной вентиляции легких. Лечили мы этих детишек стандартно - так же, наверное, как их лечили и в Краснотурьинске. Кстати, эти наши двое пациентов были доношены, родились в срок, и у них не было недостатка в весе. По-моему, они должны были бы выжить в любом случае. Между прочим, в Свердловской области уровень младенческой смертности значительно ниже, чем в среднем по стране. (Окончание в номере за 7 февраля.)