Детдом в России: семья или казарма?

Е. Брускова в Детской деревне SOS в Томилине.

Не удивляйтесь, что этой седой даме, президенту Российского комитета «Детские деревни SOS» я говорю «ты». Елена Сергеевна Брускова родом из нашей «Комсомолки». И вовсе не дама в том, светском смысле, а редкая труженица, на склоне лет взялась сама делать то, к чему призывала в своих статьях: выпрямлению детских судеб. Это благодаря ей в России появились Детские деревни SOS.

- В этом году исполняется 10 лет Детским деревням SOS в России. Что удалось сделать, о чем ты думаешь, оглядываясь на прошедшие годы?

- Идея замечательного австрийского гуманиста Генриха Гмайнера была воплощена в десятках стран планеты. Только в России не было ни одной Детской деревни. Сейчас их четыре: в Томилине под Москвой, в Лаврове под Орлом, в Пушкине под Петербургом и в Кандалакше.

- Какие дети приходят к вам?

- Ты же знаешь, как остра в нашей стране проблема социального сиротства. Эти дети видели за свою короткую жизнь то, что мы не видели за свою длинную. Помню, как один мальчик, как только в его новый дом входил мужчина, любой, - немедленно прятался под кровать. Видно, те еще лица мужского пола посещали его мать. Другой съел кошачий корм, оказывается, вечно голодный, нередко питался вместе с соседской кошкой. Попадая в нормальную обстановку, эти дети удивительно быстро оттаивают.

Еще, кроме деревень, где для каждой семьи отдельный дом, у нас уже есть три молодежных Дома, куда переселяются подростки, уже получающие профессию.

Сделано, я считаю, немало.

- Немало... Гигантская работа!

- Но очень важным итогом этого десятилетия для нас, для страны, в которой мы живем, я считаю то, что наши деревни утвердили в обществе мысль: все детские учреждения должны иметь семейный тип воспитания. Ты спрашивала, о чем я думаю в этом юбилейном году? Так вот, думаю я сейчас о наших казарменных детских домах. Подобных нет ни в одной стране Европы!

- Что ты имеешь в виду?

- Ты смотришь передачу «Жди меня»? Люди ищут тех, с кем их разделила судьба. А разделила их не столько судьба, сколько наша организация детских домов по возрастному принципу: разлучают братьев и сестер! Это же жестоко. Дальше - деление по полу: мальчики отдельно, девочки отдельно. Дикость. Эти бедные дети не могут готовить, они чай не умеют заварить - им запрещено СЭСом заходить на кухню. Они ни разу яйца всмятку не съели - это тоже почему-то запрещено.

Выпускники детских домов не знают, что почем стоит, как живут нормальные люди, - полная оторванность от жизни, неподготовленность к ней. И получается замкнутый порочный круг: они воспроизводят новых кандидатов в детдома. А то и в тюрьмы.

- Страшноватую картинку ты нарисовала...

- Не случайно общество сейчас озаботилось, наконец, проблемой детских домов. Что с ними делать? - этот вопрос обсуждается на конференциях, семинарах, совещаниях. Но везде я слышу голоса: выход один - раздать всех детей в семьи.

- А чего ты тревожишься? Раздать в семьи - это же гуманно.

- Но нереально! Абсолютно. Я все время говорю: из этого не получится ни-че-го! Но меня не слышат. Да наше общество не готово к тому, чтобы взять всех детдомовских в семьи!

- Бедность тому виной?

- Да, и это. Но не только. Знаешь ли ты, что в отнюдь не бедной Европе тоже есть детские дома? В маленькой Австрии с населением меньше Москвы, где девять Деревень SOS, есть тем не менее и государственные детдома. И надо не о раздаче детей в семьи думать, хотя какие-то рогатки и препоны снять, конечно, нужно. А о перестройке их по семейному типу, используя наш опыт.

- Да сколько у вас детей? На один-два детдома наверняка.

- Ты сейчас повторяешь типичную ошибку многих. Дело не в количестве детей, а в самой модели, продуманной до мелочей. В Детских деревнях SOS на все есть программы. Разработана специальная технология, хотя я не люблю этого слова рядом со словом «дети». Берите!

- Например?

- Почему бы не взять нашу программу подготовки матерей? Мама - это новая профессия в России. Именно профессия - она ведь сотрудник организации, получающая зарплату. Но мы выбираем не просто сотрудника - выбираем человека, который заменит детям маму. У нас конкурс на эту должность. Серьезное анкетирование, тесты, собеседования, практика. А потом еще и школа матерей. И дети не просто говорят женщине «мама». Они так чувствуют. Вот недавно одна наша воспитанница вышла замуж, родила - и первый звонок из роддома не милому, не биологической маме или свекрови, а в деревню: «Мама, ты стала бабушкой». Таким названным бабушкам они и детишек, бывает, подбрасывают на время, а есть ведь еще у ребенка и дяди, тети. А в детдом кому подбросишь? Его выпускница часто оказывается один на один с ребенком. Нередко поэтому в роддоме его и оставляет.

- Это да.

- У нас можно взять и программу Молодежных домов. Выпускник детдома, как правило, не может выбрать профессию по душе - приходится идти туда, где есть общежитие. А наш выбирает - у него есть жилье: Молодежный дом. Там они сами готовят, сами наводят чистоту, но есть и социальные работники, которые не будут опекать их, как мама в деревне, но всегда, когда нужно, поддержат.

Да многое можно взять из опыта детских деревень, если задаться такой целью. Одно совершенно ясно: детские дома необходимо изменить, перестроить по семейному типу.

- Но дом для каждой семьи - это ж так дорого!

- Между прочим, недавно было совещание в администрации президента, на котором шла речь о системе государственных детских домов. И там прозвучало: содержание детских деревень дешевле содержания детских домов.

- Да ну?

- В детском доме на 80 воспитанников 85 сотрудников. А у нас на 80 детей - 30. Мама же, как в обычной семье, все сама делает, с помощью детей, конечно: готовит, стирает, гладит, закупает продукты. У нас нет склада, кухни, поваров, медиков и т. д.

- Интересно. Но сами здания детских домов, часто действительно напоминающих казарму, отнюдь не приспособлены для семейных ячеек.

- Но ведь можно такое здание продать - одна земля чего стоит, и построить за эти деньги нормальное. Вот у нас в Кандалакше построены уже не отдельные дома для каждой семьи, как везде, а так называемые таун-хаузы. То есть дом на три семьи, с тремя входами. Можно селить семьи в квартиры, как это сделано в известном семейном доме Бородиной.

Понимаю, наши детдома, выпускающие бракованную продукцию, перестроить в семейноподобные, как это давно сделано в Европе, непросто. Мы не можем изменить все в одночасье.

- А как начинать, по-твоему, перестройку детских домов?

- Начинать надо с территории, которая на это способна. Чтобы люди захотели, чтобы была выработана программа, технология специальная. Если мы долгие десятилетия занимались этими ужасными детскими домами, сразу и везде изменить их нельзя.

Насколько я знаю, такие территории есть.

- И все же, все же... Сколько у нас замечательных проектов утыкаются в одну проблему - нет денег.

- Нет денег... Знаешь, каждый раз, когда я смотрю на экран телевизора и вижу, как очередному юбиляру несут букет из семисот роз, я думаю: сколько же можно на эти деньги сделать в каком-нибудь детском доме!

- Ну у тебя, прямо скажем, какой-то особый взгляд... Что же теперь и подарки не дарить?

- В Европе принято, что юбиляры заранее предупреждают приглашенных: пожалуйста, не приносите подарков, я собираю деньги на то-то и то-то. Как-то была на свадьбе без подарков. В Норвегии недавно, идя с кружкой из дома в дом, за один день собрали 17 миллионов долларов на детские деревни! Кто-то давал сотни, кто-то копейки. Не в этом суть. Гмайнер на свою первую деревню просил у людей вообще один шиллинг. И верил в цепную реакцию добра, как он говорил.

В Европе вообще сбор народных денег на нужды каких-то общественных организаций принят. Там есть на это свои технологии. Нам надо ими только воспользоваться. Но уверена, скоро и у нас положение изменится.

- Откуда такая уверенность?

- Что-то сдвигается в настроении общества. Когда мы строили деревню в Пушкине, на каждый дом вешали табличку, на чьи деньги он построен. Там только иностранные имена. А сейчас готовимся строить деревню в Москве, в Бутове, и я уже знаю: будут таблички и с русскими именами.

- Не хочешь ли ты сказать, что у вас и на сбор средств есть определенная программа? И она может пригодиться при перестройке детских домов?

- Именно так. У нас стойкая, продуманная связь с друзьями деревни. Это часто очень трогательные люди. Вот получаем письмо от незнакомой женщины, она рассказывает, что умерла ее знакомая: она была вашим другом и наказала мне все деньги, ею за жизнь собранные, отдать вам. Денег этих - три тысячи рублей. Но главное: человек перед смертью думал о наших детях! Или - помогал нам один мелкий предприниматель, потом разорился: не смогу теперь помогать, извините. И вдруг через несколько месяцев новое письмо: я так скучаю без ваших писем, как там Вовочка? И я решил бросить курить - хоть какие-то, но деньги.

На таких историях воспитываются наши дети. Вырастут и будут помогать другим. Это та самая цепная реакция добра, которую утверждал родоначальник Детских деревень SOS.

Телефон Российского Комитета «Детские деревни SOS»: 718-99-18.