Борис Васильев: В войну не разбирали, где Россия, где Белоруссия

Васильев любит повторять, что профессия его - писатель и больше он ничего не умеет. «Ну разве что, - добавит с улыбкой, - танки умею испытывать». Дай Бог каждому так, как он, ничего не уметь! Потомственный русский офицер, Васильев сумел раскопать свои дворянские корни, написал об этом цикл книг и по праву гордится родословной. Не будучи историком, он прекрасно знает Древнюю Русь. В своем почтенном возрасте работает за компьютером и публикуется в Интернете. Пятнадцать лет назад, на изломе эпохи он стал депутатом и три года не писал ни строчки, понимая, что его слово нужнее людям там, на трибуне съезда. И сегодня он член Комиссии по правам человека при Президенте России.

- Борис Львович, ваша визитная карточка - «А зори здесь тихие...», высшее звание - мастер военной прозы. А как вы пришли к историческим романам?

- Правильнее спросить, как я от них уходил так долго - я же всегда мечтал стать историком. У нас дома было очень много книг. По вечерам всегда читали, часто вслух друг другу. Историей я интересовался с детства. И если бы не война, поступил бы в университет.

- Но ведь можно стать историком, и не учась в вузе, просто имея определенный склад ума и эрудицию?

- Нельзя, концепции не будет. У каждого историка - не преподавателя истории, а ученого - есть концепция, ведь эта наука очень пластична. Мы, например, привыкли все к карамзинской истории...

- Сегодня мы скорее привыкли к расхожей фразе: «Россия - страна с непредсказуемым прошлым».

- Ну да, историю столько раз переворачивали!

- Причем если большевики - понятно для чего, то современные умельцы - просто из любви к искусству. Те же Носовский и Фоменко.

- Ну это просто смешно, я бы не стал обсуждать всерьез новую хронологию.

- А искусство? Вам не кажется, что сегодня совсем не стало значительных произведений? Все только тиражируется, пускается в серию...

- Не очень с вами соглашусь. Современникам трудно судить о ценности конкретного произведения. Лев Толстой в конце жизни мечтал, чтобы его читали через двадцать лет. Ему казалось, что это много: поколение сменится.

- Так ваши книги уже перешагнули этот рубеж!

- Да. «А зори здесь тихие...», «В списках не значился», «Иванов катер» - их как-то надолго забыли, а вот теперь издательство «Вече» выпустило сразу пять томов, и оказалось, эти книги нужны. Но о тех, кто только появляется, рано судить... Тем более что у нас денег в культуру почти не вкладывают, Морозовых нет.

- Зато вкладывают в сериалы. Вы видели «Бедную Настю»?

- Краем глаза. Там удивительно фальшиво все: и реплики, и манеры, и даже лица.

- Так они же пишут по серии в день большой командой под руководством очень профессиональной американки, которая не только русской истории, но и русского языка не знает.

- Я об этом не слышал, но... почувствовал. Такие «исторические» фильмы - вещь крайне вредная. Телевизор вообще беда наша. Главный оплот победившей обывательской культуры. Все ради денег. И есть еще одна опасность: слишком совершенная техника отучает нас думать.

- Об этом надо заботиться на стадии воспитания и образования.

- Но школа-то думать не научит, она только навинчивает на вас знания, а думать должны учить родители.

- У вас так и было?

- Я родился в счастливое время. Смоленск тогда не трогали, он жил старой жизнью, провинциальной, тихой, спокойной, и там держались очень долго нормальные взгляды девятнадцатого века. Никого не обижали, все были уважаемые люди, здоровались друг с другом в центре города, снимали шляпу, кланялись при встрече даже незнакомым.

Сейчас город разросся, конечно. Ездил я туда - я же почетный гражданин Смоленска, выступал перед общественностью. Потом повезли на развалины нашего имения. Ничего там не сохранилось - груды кирпича. Аллеи липовые и те не узнать: кругом пни да маленькие липки, а я же там учился ходить... Тяжело... Потом глава администрации бутылку поставил: «Пей, Борис Львович. Отпустит». Отпустило, но обратно я всю дорогу молчал. В детство свое вернуться - это потрясение.

- А воевали вы в Белоруссии?

- Нет, там же, под Смоленском, потом под Вязьмой. А вообще в те времена как-то не очень разбирались, где Россия, где Белоруссия. Там рядом все. И жена моя Зоренька родом из Минска. И в Брестской крепости я много раз бывал, писал о ней.

- К объединению двух стран как относитесь?

- Оно обязательно произойдет, но не сейчас.

- Вы - оптимист?

- В целом да. Я знаю, что все переменится к лучшему. Только не очень скоро. И от этого грустно немножко.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Василье Борис Львович. Родился в Смоленске, в семнадцать лет пошел добровольцем на фронт. Воевал в Воздушно-десантных войсках. Окончил Военно-техническую академию бронетанковых и механизированных войск Советской Армии. До 54-го года был инженеpом-испытателем.

В 1958-м выходит первый фильм по его сценарию - «Очередной рейс». Писал сценарии для картин «Офицеры», «Аты-баты, шли солдаты». Наиболее известны его повести «В списках не значится», «А завтра была война». Фильм «А зори здесь тихие...», снятый по книге Бориса Васильева, в 73-м был номинирован на «Оскар», но уступил «Скромному обаянию буржуазии».