Вся страна, конечно же, интересуется судом над Виталием Калоевым, и все СМИ его освещают и комментируют. И не только СМИ, но и родственники подсудимого, и президент Осетии. И вот что меня лично смущает... Каждый комментатор почему-то становится исключительно по одну сторону вопроса. А Калоев стоит некоей баррикадой, через которую переругиваются враги.
Одни кричат: «Он убийца, дикий горец с законами кровной мести, осиротил двоих детей, казнить, нельзя помиловать!»
Другие отвечают: «Он герой и страдалец, ему надо дать орден и отпустить с почетом. Казнить нельзя, помиловать!»
И как будто третьего не надо. А ведь это как раз тот самый классический случай, когда истина лежит ровно посередине.
Пусть каждый родитель (горец и не горец) спросит себя, что бы он сделал на месте Виталия. Представить это страшно, но можно. Конечно, убили бы не все, но каждый, безусловно, в какой-то момент отчаяния имел такое желание. Особенно в ситуации, когда следствие идет медленно, виновные не названы и, как с этим жить, не ясно. То же самое относится и к матерям Беслана. Не стоит их считать сумасшедшими на том основании, что они верят Грабовому и вообще все время жестко дают о себе знать. Я не знаю, какое следствие могло бы их успокоить, но не то, которое имело место, - точно.
Теперь на минуту представим себе, что поступок Калоева будет признан правильным. Тогда лучше каждому на всякий случай засесть в отдельный подземный бункер и носа не казать. Потому что никогда не знаешь, кого обидел и насколько. Каждый день на дорогах водители наезжают на пешеходов, например. Иногда насмерть. Не будем ждать суда, а вопросы справедливости начнем решать на месте? Наступает зима, и каждый год по вине коммунальщиков кто-то ломает ноги, а кто-то получает сосулькой по голове. Будем им ноги ломать молотком? Или ножиком сразу резать?
Истина, как я уже сказала, лежит посередине. А посередине у нас сам Калоев. Не имела возможности с ним поговорить, но уверена, что он-то как раз был готов заплатить за свой поступок. По сути, этого человека убили тогда, над Боденским озером. И он так решил. Но все на свете имеет свою цену. Цена его поступка - восемь лет швейцарской тюрьмы. Много это или мало - не нам судить. Нам лучше просто помолиться о спасении его души. И о том, чтобы в эту душу хоть когда-нибудь пришел покой.