Компьютерных наркоманов лечат так же, как алкоголиков

Теперь, чтобы попасть в «дурку», нужно немало заплатить.

13-летний подросток ограбил родных бабушку с дедушкой, чтобы разжиться стольником для похода в интернет-кафе...

Старшеклассник, наигравшись в Diablo (по-испански это означает «Дьявол»), жестоко избил попавшихся на его пути соседей-второклассников...

11-летний паренек умер от сердечного приступа прямо над клавиатурой. Выяснилось - он просидел в Сети почти 30 часов безвылазно.

Таких историй предостаточно в любой инспекции по делам несовершеннолетних.

А сколько мальчишек и девчонок просто пропадают в виртуальном мире, бросая учебу, переставая общаться с друзьями, конфликтуя с родителями? Тысячи? Десятки тысяч? Компьютерная наркомания - болезнь. Родители, пытающиеся отодрать отпрысков от монитора, это уже очень хорошо понимают. От пагубной зависимости страдают не только тинейджеры. Есть и взрослые, «зависающие» перед монитором, забыв о семье и работе. Совсем недавно эту странную болезнь компьютерного века стали лечить. Но вот могут ли таких больных ВЫЛЕЧИТЬ? Редакция поручила мне «заразиться» интернет-зависимостью, а потом поправить здоровье в Московском НИИ психиатрии, где берутся за таких, как я.

- Ночами просиживает перед компьютером! С работы выгнали! Жена ушла! - вдохновенно жаловался мой друг Леха в приемном отделении клиники на улице Потешной. Леха изображал моего шурина, пришедшего сдавать в «дурку» непутевого родственника.

- Нехимическое аддиктивное расстройство, - поставили четкий диагноз медики. - Вы у нас сегодня пятнадцатый. Правда, остальные только звонили по телефону, записывались на консультацию, но прийти не решаются. Хотите вылечиться - придется ложиться в стационар.

В наркологию!

Медсестра-регистратор выписала счет за «курс противоалкогольного лечения».

- Какая разница - алкоголик, наркоман? Ну и что, что компьютерный? Плати за три недели 11 тысяч 500 рублей и лечись!

- Во, заодно и пить перестанешь, - ехидно приговаривал Леха, отсчитывая деньги.

В палате вдоль бледно-зеленых стен - шесть коек, умывальник, шкаф и холодильник. Мне досталась койка между наркоманом и начинающим пивным алкоголиком. Напротив - профессорского вида полнеющий мужчина, дедулька в клетчатой рубашке и работяга с выцветшими глазами - все алкаши со стажем.

- Сильно закладываешь? - встретили меня соседи. Но, узнав мой диагноз, поскучнели - не наш, шибко заумный.

Больных полно, лечить некого

- Ага, от компьютера не можете оторваться... Бродите по Сети... Сидите в чатах... - энергично помечал на листочке седоватый мужчина в белом халате, мой лечащий врач Виктор Ханыков. - А отключить доступ в Интернет пробовали?..

- Доктор, а у вас уже были пациенты с таким же диагнозом? - заволновался я.

- Вы второй, кто согласился на стационарное лечение.

- А что случилось с первым?

- С первой. Сошла с ума...

И он рассказал, что первого «компьютерного» пациента привезли слишком поздно. Девушка «жила» в чате, а потом возомнила себя виртуальным героем, забыв, что тело ее существует и в реальном мире.

Что водка, что компьютер - одна беда

Ужин. Пациенты, шаркая тапочками, потянулись к окошку раздачи пищи. Ко мне подсел мужичок в очках с толстенными линзами:

- По Интернету убиваешься? Я тоже до семи утра перед компом зависал. Даже кисть сводило от мышки. Пива наберу и сижу всю ночь. Потом забил на работу. Врачи говорят: алкоголизм. Пивной. А тебя, интересно, как лечить-то будут? Нам вот ставят капельницу, кодируют. А тебе от Интернета таблетки дадут?

В первую ночь я почти не спал. Мешали переливистый храп соседа-работяги и его носки, которые хозяин аккуратно сложил под умывальником. Зарывшись в подушку, я представлял, как страшными хирургическими инструментами из меня вырезают желание бродить по Сети.

Пилюля от Интернета?

Утром подняли ни свет ни заря. Анализы. А вот после завтрака по мою душу собрался целый консилиум. За дверью с внушительной табличкой «Профессор» собрались два десятка психиатров, наркологов и студентов-практикантов. Когда я уселся на стульчик посреди комнаты, врачи стали с интересом меня разглядывать и перешептываться. Ажиотаж прекратил сосредоточенный профессор.

- Вы осознаете, что больны? - грозно поинтересовался главный эскулап.

- Ага, - кивнул я, состроив одержимое и одновременно усталое выражение лица. Именно так, по моему разумению, должен выглядеть настоящий компьютероман.

- Мы вас вылечим, - пообещал профессор. - Только вы должны нам помочь. Мы не сможем вылечить вас насильно.

В тот же день мне прописали антидепрессанты и ноотропы (препараты для улучшения работы мозга). Антидепрессанты вопреки своему названию наводили тоску. Целый день, как зомби, я бродил по коридору.

- Ничего, завтра почувствуешь себя лучше, - подбадривал меня лечащий врач.- Пойми, твоя болезнь еще злее, чем у алкоголиков. У тебя интеллектуальная зависимость. Такие, как ты, получают удовлетворение от информации, а не от вещества.

- А можно этот самый процесс ускорить? - поинтересовался я, вспомнив, что жена обещала уйти к маме, если я через неделю не закончу свой «подозрительный» эксперимент. - Взять, допустим, и закодировать...

- Здесь это не проходит. Кодируют только больных алкоголизмом, наркоманией и азартных игроков - тех, у кого возможно полное исключение данного занятия. С тобой задача покруче - вернуть, так сказать, контролируемое потребление. Чтобы ты сидел в Сети, работал с компьютером, но делал это строго дозированно.

Завтра начнем занятия с психологом, будем искать, почему тебе виртуальная жизнь оказалась интереснее реальной.

Лечить негде и некому

Как и обещал врач, мозги от лекарств стали работать, как атомный реактор. Общения с запойными соседями и коллективного просмотра сериалов по больничному телевизору им было явно мало. Я в ужасе шарахался от новоприбывших пациентов. Наркоман Коля с расцарапанным лицом разговаривал только матом. Алкоголики, которых поступает по пять-шесть человек ежедневно, первое время вообще не могут произнести ни слова. Они бессвязно мычат и медленно передвигаются от палаты до туалета и обратно, распространяя запах железнодорожного вокзала.

Я с нетерпением ждал, чтобы к нам поступил хоть один мой товарищ по несчастью. Но лечащий врач посоветовал не обольщаться.

- Случаи компьютерной зависимости сейчас встречаются намного чаще наркомании. Самое страшное то, что и близкие не всегда осознают, что это серьезная проблема. Они рассуждают так: человек сидит дома, играет. Но ведь не колется, не пьет, значит, все нормально.

На следующий день доктор всучил мне кипу тестов для психиатрического обследования. Ответы я старательно подчеркивал. Но науку провести не удалось.

После обеда Ханыков вызвал к себе.

- Да вы же симулянт! - подмигнул Виктор Владимирович, разглядывая мои каракули. - Или рассказывай, кто такой и с чем к нам, или будем дальше лечить от болезни, которой нет!

Пришлось сдаться. Остался только один вопрос:

- А если к вам все-таки приведут хоть одного «живого» пациента, как вы его лечить станете?

- По большому счету наша система здравоохранения не готова принять таких пациентов, особенно несовершеннолетних, - запросто признался Виктор Владимирович. - Во-первых, их просто некуда класть. Нельзя же положить подростка с зависимостью от компьютерных игр в наркологическое отделение - к взрослым наркоманам и алкоголикам! Не хватает квалифицированных специалистов, которые могли бы работать с такими пациентами. Но мы лечим и амбулаторно. Правда, супервыдающихся результатов пока нет, но опыт растет даже быстрее, чем хотелось бы. К тому же этим серьезно никто не занимается, кроме нескольких независимых групп врачей и психологов. А должно бы - государство.

Доктор вздохнул с досадой и продолжил:

- Плоды этого бездействия мы ощутим уже лет через десять, когда компьютерное поколение подрастет. Я недавно консультировал

15-летнего парня. Когда подростка оторвали от монитора, у него началась ломка, почти как у наркомана, который сидит на героине. И что вы думаете? Он отказался лечиться. Говорит, не лезьте в мой мир, мне там интереснее.

- То есть медицине против этой беды предложить нечего?

- Методики у нас уже есть. Компьютерная зависимость лечится. Вот вам давали таблетки, чтобы привести психику в нормальное состояние, нервы успокоить. Но, помимо лечения, требуется психологическая помощь. У пациентов нужно формировать нормальные человеческие ценности. Чтобы больной вернулся из виртуальности в наш мир и понял: реальность намного интереснее и шире, чем нарисованная веб-дизайнером и программистом картинка. Но мы лишь боремся с последствиями проблемы. Если сегодня не обращать внимания на подростков, день и ночь торчащих перед монитором, то завтра мы получим целое поколение, которое будет считать такую жизнь в Сети нормой. В ней оно и вымрет. Несколькими койками в наркологическом отделении мы с проблемой не справимся.

...Собрав пожитки, я вернулся к жене. В Интернет меня теперь не тянет. Правда, как и до «командировки» в «дурку»... Интересно, а если бы я на самом деле был компьютерным наркоманом, три недели в палате с алкашами меня бы излечили?

КОММЕНТАРИЙ ВРАЧА

Как распознать, что ребенка слишком увлек виртуальный мир?

Клинический психолог Московского НИИ психиатрии Юлия МОЛЧАНОВА:

- Прежде всего - по сужению круга интересов и увлечений. Подростки начинают прогуливать занятия, лгут, подозрительно быстро делают домашнее задание, остальное время занимаясь компьютером. Они воспринимают игру как реальную вещь: сильно огорчаются, если проигрывают, бешено радуются виртуальным победам. А при общении в чатах все дальше отходят от своего реального образа, погружаясь в вымышленный мир фантазий о себе. Влечение к виртуальным процессам начинает забивать естественные влечения, даже потребность в пище: перехватив что-то на скорую руку из холодильника, они усаживаются перед монитором.

Пристрастие к компьютеру у детей и подростков часто возникает из-за того, что им не хватает живого общения с родителями и сверстниками. Компьютер становится главной ценностью в жизни, другом, открывающим новый мир - взамен того, который не смогли им открыть родители и общество.

А многие компьютерные игры опасны. В большинстве из них неизбежная составляющая - убийство, причем красочное, изощренное и без той условности смерти, что есть в реальных играх детей, скажем, в войну. А ведь игра по своей природе несет функцию обучения, репетиции жизни. В результате у 14 - 15-летнего подростка формируется эмоциональное принятие насилия как увлекательного и полезного занятия. С другой стороны, победы над ситуациями в компьютере даются много чаще и легче, чем в реальной жизни. Человек просто разучивается жить, теряет ориентиры в мире и в себе, самоутверждаясь в виртуальных успехах и ролях.

ПРОЧИТАНО В ИНТЕРНЕТЕ

«На пятый день наступила апатия...»

Из дневника сетемана

На одном из блогов в Интернете недавно появились записки человека, у которого пять дней отсутствовал доступ в Интернет.

«День первый. Чего-то не хватает, но это терпимо. Плохое настроение можно списать на отвратительную погоду. Неоправданную раздражитель-ность - на бессонную ночь.

День второй. Потребность в свежих новостях, которую еще можно удовлетворить просмотром телевизора. Образуется время на чтение пришедшей в прошлые недели корреспонденции. Можно, не торопясь, на нее ответить.

День третий. Состояние ухудшается. Ощущается острая необходимость услышать аськинское «О-О!» (звук, издаваемый интернет-пейджером ICQ при получении нового сообщения. - Ред.). Физическое состояние улучшается - глаза теряют обычные мешки, общий тонус повышается, однако стрелка барометра настроения мечется между штормом и ураганом.

День четвертый. Пик кризиса. Барометр настроения указывает на тайфун. По квартире летают бумаги, компакт-диски и куча всякой дребедени. Повышенный до предела физический тонус требует немедленного выхода. Сослуживцы начинают отмечать чрезмерно повышенное желание работать в последний день рабочей недели.

День пятый. Началась апатия, которая и продолжилась до момента выхода в Cеть».

BlackASH.

А КАК У НИХ?

Китайцы врачуют электрошоком

Летом 2005 года в Пекине открыли первую клинику для лечения от компьютерной зависимости. Один день лечения обходится пациентам в 50 долларов. Китайские психиатры используют против сетемании физические упражнения, медитацию и электрошок.