Евросоюз довел венгров до «гуляшного» бунта

Дарья Асламова на фоне плаката: «Если хочешь быть президентом, приезжай в Венгрию и ври».

«Гуляшная революция? Не то, придумай другое название», - говорит моя новая венгерская кузина Мими. «Паприка-революция?» - предлагаю я, поедая венгерскую пиццу с паприкой, такую острую, что у меня из глаз текут слезы и чешется в носу. «Чардаш-революция! - оживляется Мими. - Мы пропели, протанцевали, проели и провеселились, а теперь стоим у разбитого корыта без форинта в кармане, с кучей долгов и думаем, что делать дальше».

Отправляясь в Будапешт, я и представить не могла, что обнаружу там новую родственницу. (Преимущество моего второго брака - я замужем за гражданином Хорватии - в разнообразной родне смешанных кровей в разных уголках земли.) Кузина Мими - миленькая венгерка, красный перец в крови. Смеется, плачет, обнимает и целует в одну и ту же минуту. После второго стакана вина поет Гимн СССР (помнит по школе). Как все венгры, крайне политизирована, отстаивает собственную позицию, разбирается в экономике, ходит на выборы. (В Венгрии в последние 10 лет из-за политических споров распадаются семьи, рушатся дружбы, отцы и дети годами не разговаривают друг с другом.)

«Мы жили весело, но не по средствам, - говорит Мими. - Мы думали, что, если мы вступили в Евросоюз, с нами уже ничего плохого не случится. Мы распродавали страну по кусочкам иностранным компаниям. И что у нас есть сейчас?» «У вас есть как минимум лгун премьер-министр», - говорю я. «А кто из нас не врет? - отмахивается Мими. - Все равно голосовать я буду за его партию. И буду платить сумасшедшие налоги и социальное страхование и буду жертвовать собой во имя детей». - «У тебя нет детей, Мими!» - «Во имя будущих детей».

Герой или подлец?

«Мы прое..ли эту бл..скую страну, - так заявил премьер-министр Венгрии Ференц Дюрчань в приватной беседе членам своей Социалистической партии (скандальная запись попала в прессу пару недель назад). - За четыре года мы не сделали практически ничего. Нельзя вспомнить ни одного важного правительственного решения, которым мы могли бы гордиться. Я чуть не умер, когда в течение полутора лет нам приходилось прикидываться, будто мы управляем. Мы врали по утрам, по вечерам и по ночам». (Теперь вся Венгрия гадает, что же они делали днем.)

Запись, как ожидалось, взорвала страну и поставила не только перед Венгрией, но и перед всей Европой неудобный вопрос: как относиться к политику, потерявшему лицо? Ференц Дюрчань, проевропейский политик, ярко выраженный мужчина 45 лет, личность, безусловно, харизматическая, своим бычьим напором и бесстыдной откровенностью неожиданно ввел в моду «резанье правды-матки» непременно в крайне грубых выражениях.

«Это ужасно, из Дюрчаня делают героя, - говорит Габор Штир, журналист оппозиционного издания Magyar Nemzet. - Его можно было бы уважать, если бы он сам вышел к народу и сказал: «Простите, виноваты, попытаемся исправиться». Но его поймали, как мелкого мошенника! Кто он? Венгерский Ходорковский, бывший комсомольский работник, за два форинта приватизировавший целую страну. То, что сейчас происходит в Венгрии, характерно для всех стран Восточной Европы. Конфликт между посткоммунистами (сейчас они называют себя социалистами, как Дюрчань, или либералами) и правыми, между философией глобализма (все страны нужно причесать под одну гребенку) и национализма. Если я ношу венгерский флаг, меня тут же обзывают фашистом и антисемитом».

«Я не знаю людей, которые бы не врали, исключая меня, конечно, - улыбаясь, говорит Джулия Вашархел, редактор одного из самых влиятельных изданий в стране экономико-политического журнала HVG. - По убеждениям я либерал. Я не доверяю политикам, заявляющим: «Я говорю вам правду, я никогда не лгу!» Это чушь. Наконец нашелся человек, не лицемер, который посмотрел фактам в лицо. Дюрчанем надо гордиться. Многие западные политологи говорили мне, что завидуют его откровенности, что таким должен быть настоящий политик. А что касается того факта, что он якобы лгал избирателям, это не так. Он не лгал, он просто не говорил правды, потому что избиратели к правде не готовы.

Кто мы есть? Маленькая посткоммунистическая страна без национальных ресурсов, слабая, живущая в долг. Мы зависим от Запада, от международных компаний, которые приходят на наш рынок (и я не вижу в этом ничего плохого), и мы зависим от России. Это глупо, что мы больше десяти лет не хотели сотрудничать с русскими, мол, потому что мы бывшая колония. Куда мы денемся от России? Можно не принимать русскую идеологию, но быть экономическим партнером. Нужно начать работать. Мы хотим жить при капитализме, но при этом работать, как при социализме. На улицах Будапешта я вижу больше шикарных машин, чем в благополучном Стокгольме, и все это в кредит. А когда приходит время расплаты, люди кричат: «Государство нам должно!» Но государство - это мы, это налоги из нашего кармана, которые люди не хотят платить».

Госпожа Джулия, эта очаровательная седая дама с безупречными манерами, смотрит в окно своей прекрасной квартиры в Буде, в самом престижном и дорогом районе Будапешта, и с чувством произносит: «Я готова жертвовать ради будущего моих детей и платить новые налоги, я готова потерять десять процентов моих доходов. Мы, либералы, живем ради будущего и смотрим далеко вперед, но нас в любой стране немного, интеллектуальная элита, оказывающая влияние на правящие партии. А простые люди живут сегодняшним днем: они думают, что кушать сегодня и как платить счета. Конечно, они против повышения цен и налогов, но для этого есть политики, способные принимать жесткие, непопулярные, но необходимые решения».

«С этого всегда начинается, мы никто и звать нас никак, - говорит мой новый приятель, тридцатилетний Баляж, по убеждениям националист и антиглобалист, туристический гид и, как он сам себя называет, «будущий мэр Будапешта». - Что такое Венгрия? А, захудалый кусок Европы. Забудьте, кто вы есть, забудьте свою историю, отдайтесь в руки европейских бюрократов, откройте двери глобальным корпорациям, которые придут и скупят все на корню. Знаешь, в Индии символ касты торговцев - кабан, потому что голая экономика, если ее не сдерживают культура и традиции, жрет все на своем пути, как свинья, оставляя после себя пустыню.

Была благородная идея, отнюдь не новая, объединения Европы в пику мощной Америке, растущей Азии и непредсказуемой России, но объединения на равных условиях, учитывая национальные интересы. Этого не произошло, и я не верю в будущее Европы. А что касается последнего скандала? Что ж, как сказал один из лидеров оппозиции: «Мы - страна без последствий» (как и ваша Россия). Лгите, крадите, убивайте и хвастайтесь этим, и вы станете героем. Эпоха декаданса».

Геза как рупор венгерского народа

С Гезой, хозяином маленькой заштатной корчмы (венгерского кабачка) в районе Кишпешт, я познакомилась, когда заскочила к нему пообедать тарелкой гуляша по-сегедски и рюмкой палинки (фруктовой водки). Я разговаривала по мобильному телефону на русском и вдруг увидела крепкого коротенького мужчину уже за пятьдесят с хитрыми и веселыми глазками. Он подошел ко мне и спросил по-русски: «Почему ты плачешь, девочка?» «Я вовсе не плачу», - удивленно ответила я. «Суровый север закалил маленького Ломоносова, - с чудовищным акцентом продолжил он и добавил, переходя на корявый, но вполне приличный английский. - А еще я знаю вашу песню «По улицам ходила большая крокодила». Это все, что осталось от уроков русского в школе. А ваша буква «ы»?» Произнося «ы», он выпятил губы и выпучил глаза. «Ваш венгерский тоже не сахар», - парирую я. «Это верно, - засмеялся он, потом протянул руку и сказал: «Меня зовут Геза. Палинка за мой счет». «Идет», - сказала я.

«К русским я отношусь неплохо, что бы там ни было в прошлом, - говорил мне Геза после второй палинки. - В советское время Венгрию называли «самый веселый барак в лагере». Нам при нашем гуляш-коммунизме давали чуть больше свободы, чем остальным. Я помню, как мальчишкой бегал к вашим солдатам менять «Мальборо» на махорку, завернутую в газету «Правда», и палинку на водку. Русский табак - ужасная дрянь, но это было круто! Круче, чем «Мальборо»! Что ж, мы были колонией России, а теперь мы колония Запада. Видно судьба у нас такая, чтобы нас кто-нибудь имел».

Геза называет себя «голосом народа». «Слушай меня, девочка. Я простой человек. Мне нет смысла врать, как этой своре продажных политиков. Я тебе расскажу, как нас поимели второй раз, после России. Когда «железный занавес» рухнул и к нам пришел Запад, мы были, как дети из сиротского приюта, попавшие в большой супермаркет: все такое блестящее и красивое, только плати, а платить нечем. И в страну пришли иностранные банки. Мы взяли кредиты. Знаешь, какова общая задолженность венгерских семей банкам? 21,5 миллиарда евро! (А нас всего-то 10 миллионов населения.) Западные компании пришли к нам, как испанские колонизаторы в Южную Америку, поманили яркими побрякушками - мобильными телефонами и новыми машинами, и мы, как идиоты, отдали им наши земли и заводы за право быть в Евросоюзе. Одним словом, дешевую бижутерию мы поменяли на наше фамильное серебро. Знаешь, что сейчас экспортирует Венгрия? «Судзуки», «Ауди» и «Самсунг», которые построили здесь свои заводы. Это же анекдот! Открой мой холодильник. Что ты там увидишь?

Австрийское масло, итальянские помидоры, соки из Испании. И это в Венгрии, классической сельскохозяйственной стране, где самые плодородные почвы в Европе! Вспомни наши знаменитые овощные и фруктовые консервы. Думаешь, Евросоюз хотел нас, потому что мы такие красивые и умные? Конечно, нет. Мы просто новый рынок. У Евросоюза сейчас еще одна «фишка»: ваши маленькие хозяйства нерентабельны, надо сделать что-то вроде «колхозов», что означает - продать земли крупным сельскохозяйственным международным корпорациям. Инвестиции, мать их! Еще пару лет, и мы всего лишь рабы в собственной стране, добровольные, счастливые рабы!»

Вечер следующего дня. У Гезы красное лицо от палинки и от злости, когда он говорит о премьер-министре Дюрчане: «Посмотри на моих гостей в ресторане. Я знаю, что у всех есть задница, но это не значит, что они ее всем показывают. А теперь представь, что кто-нибудь из посетителей встанет и спустит штаны. Я его просто выгоню из ресторана, потому что это неприлично. Понимаешь? Вот тебе другое сравнение. Ты меня знаешь, я гостей не обсчитываю (Геза хитро подмигивает). Вообрази, если однажды вечером я произнесу речь перед клиентами: «Дорогие гости! Я жульничал, когда выписывал счета, я разбавлял вино водой и плевал вам в пиво. Но с завтрашнего дня я попытаюсь быть честным». Думаешь, после этого кто-нибудь придет в мой ресторан? То же самое с Дюрчанем. Есть правила игры, которые не нарушают, потому что на них мир держится. Если премьер-министра поймали без штанов (в моральном смысле), он должен уйти. Как мы можем учить наших детей и внуков не врать, если врет глава правительства? Дюрчань обращается со страной, как с девкой в борделе. Чем наглее ты с ней, тем легче она отдается».

Вечер 1 октября. Воскресенье, день выборов в местные органы власти. Оппозиция победила в 18 из 19 округов и в 19 из 23 городов. Прощальная палинка в корчме Гезы, который слегка пьян и в полной эйфории. Общий смысл его речей: «Мы не рабы, рабы не мы». Когда я ухожу под звуки чардаша (в корчме празднуют победу оппозиции), Геза провожает меня до дверей и грустно говорит: «Да, мы одержали маленькую победу, но мы проиграли войну».

P.S. Мой голландский приятель Тайн, бизнесмен, три года назад купил две роскошные квартиры в центре Будапешта, которые сейчас успешно сдает. Неделю назад он сообщил, что купил квартиру в Бухаресте. «Если у тебя есть деньги, торопись! На очереди Болгария, Украина и Молдавия».

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Константин ЗАТУЛИН, депутат Госдумы: Разочарование от новых хозяев

Бывшие страны соцлагеря не учли, что членство в ЕС накладывает серьезные ограничения, которые для Восточной Европы просто невыносимы.

Уход от советского влияния сменился более изощренным и полным диктатом со стороны новых хозяев. Кроме прелестей безвизового режима, следует целый ряд актов, которые ограничивают национальные суверенитеты и приводят к серьезной кабале.

Поэтому во многих странах возникают разочарования. Это характерно не только для Венгрии, Польши, Чехии, но и для Восточной Германии. С момента объединения двух Германий прошло 15 лет, но противоречия между ними до сих пор не преодолены. Желание Болгарии вступить в евроатлантические структуры привело к удару по русскому туризму. То же происходит на Кипре, где вводится визовый режим в соответствии с нормами ЕС.

На Украине многие полагают, что высокий уровень жизни - неминуемое прилагательное к членству в ЕС. Но это далеко не так. Потребуется долгий переходный период, в течение которого многие проблемы будут только обостряться. А конечный результат еще не очевиден.