Александр Любимов: «Если сегодня человеку удалось купить иномарку, то в своем маленьком окружении он уже чувствует себя олигархом»

- «Барвиха» - это скорее многосерийный фильм, а не сериал. Идея его создания была ваша?

- Идеи в воздухе витают. Мне кажется, всегда интересно исследовать душу молодого человека, когда он рвется с цепи от родительской опеки, хочет в жесткую взрослую жизнь, попробовать все по-настоящему, но пока еще не способен.

- Сериал «Барвиха» называют историей о расслоении общества. Начало этого расслоения происходит уже в школе.

- Нельзя сказать, что люди общаются сословиями, это было когда-то, в XVII-XVIII веках. Люди общаются, потому что им друг с другом интересно. И это часто не совпадает с их социальным статусом. Это же вечное, и не зависит от количества денег, которые у тебя в кошельке.

- А вы ведь, Александр, тоже были не простым школьником.

- А из чего вы делаете такие выводы?

- Я посмотрела вашу биографию, у вас отец работал в разведке и вы учились в Гарварде и МГИМО.

- Сначала я учился в интернате, где мне было очень тяжело, потому что я был самым маленьким в классе. Ночью царствовали шестиклассники, а я был еще в первом, мне было очень нелегко. А потом я учился в средней школе № 610 на улице Сретенка.

- Ваши друзья, коллеги смотрят сериал. Как они оценивают ваш новый проект?

- В профессиональной среде отношение очень позитивное. Потому что он сделан очень качественно. Мы его называем сериалом нового поколения. В таком качестве мало, что можно увидеть сегодня на отечественном телевидении. Что касается подростков, могу ориентироваться на своих детей. Кому-то нравится, кому-то не нравится.

- У вас три сына и дочь – все учатся в школе, себя узнают?

- Что-то общее есть. Мы встречались со школьниками, показывали им сценарии. Слушали их критику. Я выступал в школе, где у меня учатся дети.

- Съемки проходили даже в ночных клубах.

- В лучших ресторанах города, в лучших ночных клубах. Там у нас потрясающие костюмы. Машины – «Астон Мартин», «Бентли», «Роллс-Ройсы». Без этого жизнь на Рублевском шоссе представить тяжело.

- Главная ваша работа на канале «Россия». Сейчас там идет «Исаев». Вы еще к тому же сын разведчика. Как вы оцениваете сериал?

- Я был знаком с Юлианом Семеновым - очень яркий человек. С большим уважением отношусь к труду Сергея Урсуляка. Мне кажется, настоящее масштабное русское кино вырастет из массовой культуры, а не из арт-хауса. Урсуляк делает авторский продукт, но ему интересно, чтобы это оценили миллионы. «Ликвидация» - это новый этап сериального продукта в России. «Исаев» - это следующий уровень.

- Александр, вас знают как легендарного ведущего острой политической программы «Взгляд». Какой бы эта передача могла быть сегодня?

- В современном прочтении «Взгляд» мог бы быть программой анархистской по отношению к современным ценностям – к коммерциализации, к безудержному потреблению. Сегодня каждый человек, если ему удалось купить иномарку, уже чувствует себя олигархом в своем маленьком окружении. Что касается политической журналистики… очень трудно журналистам сегодня поспевать за тем, что делает правительство. Особенно когда нет ни одной оппозиционной силы в обществе.

Всегда ценной остается расследовательская журналистика. Например, почему билет из Сан-Франциско в Финикс стоит 30 или 50 долларов, а из Москвы в Самару – 200 долларов? Почему Москва – такой дорогой город? Почему вода в дорогих ресторанах, куда я хожу, всегда стоит 200 рублей? Я считаю, что это невыносимо дорого. Почему нельзя в хорошем ресторане купить советский хлеб, как в магазине? Масса примеров.

Я недавно купил дорогой телефон, вбил туда телефонную книжку и аппарат перестал работать. Обратно не принимают. Я должен идти с ними в суд. Это значит нанять адвоката, который меньше тысячи долларов мне стоить не будет. Бессмысленно судиться.

- Какие у вас сейчас отношения с бывшими соратниками по программе «Взгляд» - например, с директором Первого канала?

- Вы имеете в виду Эрнста? Ровные отношения. Близких отношений сейчас нет. Когда-то мы были очень близки по духу – сначала «Взгляд», потом Костя уже в «ВИD» делал великолепный авторский проект «Матадор». Он всегда стремился делать что-то свое, а не программу, где много голов, много режиссеров. К сожалению, многих уже нет с нами. Владика Листьева убили. Андрюша Разбаш умер недавно. С Ваней Демидовым мы общаемся, с Димой Захаровым и Сашей Политковским давно уже не виделись. Я в основном живу работой. Поэтому общаюсь с теми, с кем я работаю.

- Для поколения 40-летних вы являетесь кумиром, в чем вы видите отличие вашего поколения от поколения сегодняшних молодых?

- У меня есть близкие друзья в разных поколениях – и старше меня, и мои ровесники, и моложе меня. Мне кажется, современный человек устроен настолько сложно, что его нельзя объединять ни профессионально, ни в поколенческие группы. Человек с годами становится мудрее и умнее. В этом суть той жизни, которую он проживает.

- Говорят, вы больше брюнеток любите, чем блондинок? Правда?

- Если актрис, то в зависимости от роли. Если ведущие, то зависит от внутреннего обаяния, насколько его можно передать языком телевизионных коммуникаций.

- Вас по-прежнему узнают на улицах? Раньше вы были настоящим секс-символом.

- Секс-символ – это хорошо? Мне кажется, людей объединяет что-то большее, чем столь естественная и очевидная вещь - секс. Секс – это интересно как чувство первого приключения, одной ночи, скорее подростковое чувство. Или как лекарство от старения. К счастью, в годы чудовищной популярности понятия «секс-символ» в русском языке, кажется, не было.

- Часто выходите в народ? В метро ездите?

- Иногда езжу в метро с детьми. Для них это как бонус. Они привыкли ездить на машине, а им хочется больше общаться с людьми, жить в городе.