Уникальная коллекция: «Великие художники». Гойя
Рафаэль Айвазовский Леонардо да Винчи Моне Куинджи Боттичелли Рубенс Гоген Шишкин Веласкес Серов Караваджо Крамской Ренуар Левитан Рембрандт Перов Ван Гог Тициан Репин Сезанн Саврасов Брюллов Гойя Дега Суриков Мане Кустодиев Рерих Васнецов
Дорогие читатели!
Пропущенный том еще не потерян!
Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу:
Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23.
Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00;
сб.: с 10.00 до 18.00.
Без перерыва на обед.
Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел».
Узнать о наличии книг в нашем фирменном магазине и получить дополнительную информацию о коллекциях можно, позвонив по телефону (495) 777-02-84 (автоинформатор) или задав вопрос нашему сотруднику по телефону (495) 637-64-57.
Стас ТЫРКИН, кинообозреватель «КП», рассказывает о своем любимом художнике:
Призрак Гойи
- В фильме Милоша Формана «Призраки Гойи» упомянутый испанский художник, как ни странно, не является главным действующим лицом. Он стоит несколько в стороне, предоставляя зрителю возможность глазами великого живописца наблюдать вполне зубодробительную историю, разворачивающуюся в мрачные времена испанской инквизиции, свергнутой жестокими наполеоновскими штыками. Форман сделал своими главными героями «призраков» Гойи - людей, вдохновлявших его на портреты или их заказывавших. Вот монах Лоренцо, разделяющий священный ужас инквизиции перед серией его офортов «Каприччос» - и вправду чрезвычайно некомплиментарных по отношению к человеку как к образу и подобию Божию.
Словно желая соответствовать его кровавым гротескам, инквизиция решает поддать жару - и вот уже на дыбе корчится прелестная девушка, любимая модель художника.
На том простом основании, что отказалась в таверне от свинины, а это верный знак того, что она является прислужницей дьявола. Носитель этого мракобесия сбежит во Францию и обернется несколько лет спустя поборником «либеральных свобод», сбросившим с себя религиозные вериги проповедником свободы, равенства, братства...
Не нужно смотреть фильм Формана, чтобы убедиться в современности и своевременности страшноватых полотен Гойи. В них до сих пор легко усмотреть и всегдашний мрак, коренящийся в человеческом сердце, и кретинизм любой тоталитарной власти - светской или религиозной, и оставшиеся неизменными с тех давних времен механизмы ее репрессивного воздействия.
При абсолютном, пугающем реализме сюжетов Гойи трудно не прочитать в них иной, парадоксальный, почти сюрреалистический смысл.
Нет, он не всегда был безжалостным обличителем человеческих и общественных пороков. Он писал жизнеутверждающие жанровые сценки, он обслуживал королей и использовал женщин отнюдь не только в качестве натуры для своих многочисленных обнаженных и одетых «мах». Но прогрессирующая глухота не располагала ни к эротической эйфории, ни к радужному восприятию этого лучшего из миров. Тем более не располагали к оным местные феодально-церковно-инквизиторские порядки и пришедшая им на смену наполеоновская оккупация, означавшая лишь изменение вектора репрессий. Когда звуки окружающего мира постепенно померкли, краски Гойи сгустились. Гладкопись классического рисунка сменилась царапающей резкостью графики, свет в последнем напряжении столкнулся с мраком и был в результате им поглощен. Но оглохший в политических катаклизмах Гойя не ушел в себя, не отвернулся от беспросветного трагизма жизни. Он изобрел себя заново - в том числе как человека и гражданина. Именно это в итоге и сделало его великим художником.