Сегодня 31 Октября
Погода

0°C

Майя Плисецкая: «Щедрин дарил мне не бриллианты, а балеты!»Комментарии: 127

20 ноября у Майи Плисецкой юбилей - 85 лет. Накануне корреспондент «КП» побывал в Мюнхене в гостях у великой балерины и ее мужа, композитора Родиона Щедрина

Вылетая в Мюнхен, я захватил буханку бородинского и банку селедки, так любимой Майей Михайловной (она называет ее величаво – селеда). Знал, лучшего московского гостинца для Плисецкой нет. И действительно, селедку она тут же загорелась открывать. Но Родион Константинович посмотрел на жену с ласковой укоризной: мы же на концерт идем сейчас. Тогда Майя Михайловна отрезала широкий ломоть пахнущего кориандром бородинского. И тут же с удовольствием стала разглядывать номер “Комсомолки” с отрывком из последней своей книги. Конечно, можно посмотреть и в Интернете, но все же приятнее держать в руках газету, которую Плисецкая, по ее словам, очень уважает. Они со Щедриным специально ездят на мюнхенский вокзал, где в киоске покупают дайджест “КП”.

Выпив кофе с бородинским хлебом, мы отправились в “Принц-регентен театр” – там мюнхенский камерный оркестр отмечал свой юбилей. Майя Михайловна, подъезжая, кивнула на здание театра: здесь я танцевала свою последнюю «Айседору». И так ностальгически вздохнула, словно готова была хоть сейчас взлететь на сцену…

Щедрин с Плисецкой скромно встали  туда, где выдавали конверты с приглашениями. «Гвоздём» юбилейного концерта было выступление финского пианиста и композитора Олли Мустонена, который дружен с Щедриным. Холодный финн играл так по-русски разудало, что, казалось, рояль не выдержит напора его страстных рук. А в гримерке, куда Плисецкая с Щедриным заглянули, Мустонен подарил Майе Михайловне самый свой шикарный букет.

 А назавтра мы отправились в пивную: где ж ещё посидеть в столице Баварии? «Нет большего знатока ресторанов в округе, чем Маюша – а их тут больше двадцати. Наверное, новая книга будет как раз о ресторанах», – шутит Родион Константинович. «Да, пиво люблю!» – честно созналась балерина. Любимым заведением Майи Михайловны оказался ресторанчик рядом с домом, который держит сербское семейство. Едва мы вошли, расплывшийся в улыбке до ушей хозяин заведения и шеф-повар Илия тут же послал Плисецкой воздушный поцелуй. Блюда выбирали недолго: равиоли со шпинатом для Майи Михайловны,  спагетти для Щедрина, супчик минестроне для всех. Щедрин нашу с Майей Михайловной пивную компанию не поддержал и заказал рюмку граппы. Вот такой получился мюнхенский обед с итальянскими блюдами  в сербском ресторанчике.

- А сами вы, Майя Михайловна, готовите? – не удержался я от провокационного вопроса.

- Когда надо, приготовлю. Щедрину нравится. Я с удовольствием готовлю, но никаких изысков. Главное - вкусно, вот и хорошо.

-  Я ей каждый раз говорю - наготовила как на маланьину свадьбу, - смеется Щедрин.

-  Майя Михайловна, в одной из своих книг вы писали, что у вас всегда был просто зверский аппетит.

-   Так оно и есть!

-   А как же диеты?!

-   А я их не соблюдала! – гордо говорит Плисецкая, с удовольствием уплетая равиоли. И чтобы добить окончательно, добавляет: «Я ела всегда много. И вес мой был чуть-чуть больше, чем нужно. Бывали периоды, когда я худела, но неумышленно – просто из-за репетиций не успевала поесть». И неожиданно по-домашнему предлагает: «Вкусно как – попробуйте-ка мои равиоли!» От такого приглашения трудно отказаться.

Тут Илия подходит узнать, понравилась ли угощение: ради таких гостей он сам стал к плите.

- Зер гут! – восклицает Майя Михайловна. И вдруг по ресторанчику плывёт музыка «Кармен-сюиты». Илия довольно улыбается – его сюрприз удался. Здесь же в мюнхенском ресторанчике и состоялась «Беседка «КП» с прославленной балериной.

- Да, пиво люблю! - честно созналась Майя Михайловна корреспонденту «КП».
- Да, пиво люблю! - честно созналась Майя Михайловна корреспонденту «КП».

А вот поход на футбол, куда мы собирались в эти мюнхенские дни, сорвался: хотя, как признался Щедрин, и билеты были, и знакомые звали. Но не срослось. Майя Михайловна была явно разочарована, и несколько раз, с надеждой глядя на Родиона Константиновича, вздыхала: “Может, еще получится?”. Дело в том, что Плисецкая с Щедриным заядлые болельщики – таких еще поискать. В Мюнхене ходят на футбол, как на работу. И так сыпят именами футболистов – и немецких, и наших, – что впору работать в “Советском спорте”.

« Я НАМНОГО ПРОЩЕ И ОБЫЧНЕЕ…»

-  Перед нашей встречей Вы сказали по телефону: я наслаждаюсь жизнью сейчас, хотя и не танцую.

- Это правда. Я не должна напрягаться, моя лень отдыхает. Я могу жить музыкой Щедрина, которая для меня свет в окошке.

- А каково это – находиться в тени своего мужа? В книге вы пишете, что Щедрин сначала был в тени вашего шумного успеха. А теперь вы как бы ролями поменялись.

-  Именно поменялись. У Щедрина сейчас столько премьер, и старые сочинения в новом исполнении, и балеты, симфонии, оперы. Вы знаете, ради этого стоит жить.

- У вас традиция - Родион Константинович к каждому вашему юбилею дарит свою музыку. Как сказал однажды, не бриллианты же дарить!

- Было такое.

- Что, так ни разу бриллианты и  не подарил?

- Зачем? У меня их нет и не надо. Однажды я сказала Славе Ростроповичу, что Родион подарил мне «Даму с собачкой». Он говорит: статуэтку? Я говорю: нет, балет!

- А Вы никогда не ревновали Родиона Константиновича?

- Не давал повода.

- Однажды вы рванули к Щедрину из Праги, где были на гастролях, прямо в Карелию …

-  Это первые месяцы нашей совместной жизни. Я приехала к нему в Сортавалу. Мы  жили в маленьком домике, без удобств вообще. Вокруг домика лоси бродили. Счастливый месяц…

- Счастье той поры и нынешнее - оно разное?

- Конечно. Разное время, мы другие. Жизнь прожита.

- Как важно не растерять это счастье, подковать судьбу...

- Это уметь нельзя. Это или есть, или нет. Как талант. Когда спрашивают, как, что, почему, - полная ерунда. Если бы люди жили по рекомендациям, может быть, жизнь была бы другая.

- Как-то Вас спросили, как же можно жить с человеком, у которого в голове все время музыка?

- Отвечу, как и тогда – хорошо жить с таким человеком. Просто прелесть. Меня поражали больше звукорежиссеры, которые говорили Щедрину: сразу видно, что вы на виолончели (на трубе, скрипке…) играли.  А он ведь эти инструменты в руки не брал. Когда у человека в голове оркестр в сто человек, и каждому он пишет правильно его партию - это для меня загадка неразрешимая.

  -  Вы  не раз признавались, что во времена СССР не уехали за границу из-за Щедрина. А если бы он решился?

- Он бы не уехал. Он до мозга костей русский человек,  внук священника.  Вы посмотрите на его произведения: может, единственная тема не русская – «Кармен-сюита». А остальные? Балеты «Чайка», «Анна Каренина», «Дама с собачкой». Симфония  «Мертвые души». Балет «Озорные частушки». «Очарованный странник» – гениальная опера.  А «Боярыня Морозова» – куда уж более русское?!

-  Но многие считают, что вы давно покинули Россию…

-  Мы – граждане России, у нас российские паспорта. А в Мюнхене у Родиона Константиновича договор со всемирно известным издательством «Шотт». Поэтому мы здесь. Здесь изданы все произведения Щедрина. И главное – исполняются. Это тоже великое дело. Исполняют самые лучшие музыканты, лучшие дирижеры, лучшие оркестры, лучшие солисты поют. А если бы мы жили на авторские гонорары в Москве, мы были бы нищие. Здесь же с авторским правом все нормально,  платят по-немецки аккуратно.

  - За 19 лет у вас так и не появилось своего дома в Мюнхене?

  - Вы же видели, мы снимаем квартиру. Это, как в старину говорили, меблированные комнаты. Нас это устраивает. Есть женщина, которая в нашем доме моет лестницу: заодно один раз в неделю убирает у нас. Продукты покупаем сами.

- И так живет великая балерина?

-  Я не нахожу  радости в том, чтобы шиковать. Я нахожу в этом заботы. Если иметь дом, его же надо убирать, содержать. Караул! А так, как в гостинице, – мне удобно. Я знала известных людей, которые всю жизнь так жили. Например, Набоков. Давид Бурлюк со своей женой Марусей. Деньги у них были, могли платить. И я не считаю, что они неправы. Достаточно других забот.

 В жизни я намного проще и обычнее, чем люди думают. Я не считаю, что я золото. Совсем нет. Какая есть… Хотите любите, хотите нет. Я не настаиваю ни на чем.

АННА ПАВЛОВА

- А это правда, что многие документы, памятные вещи вы отдали в архив в Берлине, а не в Москве?

- Я разделила архив. В Москве, наверное, даже больше. Я подумала: где-то что-то погибнет, а где-то останется. Пускай будет и тут, и там. В Москве до сих пор не разобрали. А в Берлине была роскошная выставка год назад. У меня дома почти ничего нет. Костюмы я отдала в музеи. Больше всего – в Бахрушинский. То, что принадлежало театру, в театре. Костюмы от Кардена в Питере – в Русском музее, в Театральном.

- У вас была большая коллекция подаренных лебедей…

- Всё в Москве, в музее. Можете посмотреть. Они все были разные. Из фарфора, из хрусталя. Знаете, даже свечки были (конечно, я их не зажигала). А однажды лебедь был сделан из лепестков роз. Это мне подарил Саша Годунов. На гастролях в Америке. Я просто ахнула. Свежие были, пахли! Я прихожу - стоит лебедь. Я не знала, от кого, он даже не написал записки. Но мне сказали.

- А что же он сам не вручил?

- Он так решил.

-  В вашей новой книге много малоизвестных фотографий. Вот, к примеру, за кулисами рядом с вами Мастрояни.

- Это в Большом театре. Он был в Москве на спектакле. Зашел за кулисы с переводчиком, когда закончилась «Дама с собачкой». И сказал: «Вы счастливая, у вас есть еще и тело». Потому что у них только слова.  А мы можем выражать больше.

Плисецкая примеряет  пачку легендарной русской  балерины Анны Павловой. В свое время Плисецкую называли новой Павловой.
Плисецкая примеряет пачку легендарной русской балерины Анны Павловой. В свое время Плисецкую называли новой Павловой.

-    Еще одна редкая фотография, где вы примеряете пачку Анны Павловой.

-  Мы всегда были уверены, что у нее на костюме лебедя красный драгоценный камень: кровь, она умирает. Когда я взяла в руки эту пачку, смотрю, он синий. Синий камень. Это бакстовский костюм. И вот вам объективный взгляд: в Петербурге есть театральное кафе, где висят старые афиши, фото, костюмы. Когда я туда пришла в первый раз, я рассматривала множество этих фотографий, и только возле одной невольно задержалась надолго – что-то потрясающее, какая поза, какая красота. Кто это? Смотрю ближе – Анна Павлова.

БОЛЬШОЙ И КОНЮШНИ

- В Москве  с опаской ждут, когда откроют старую сцену Большого. Не уйдет из театра после реконструкции то, что создавало его магию?

- Очень боюсь, что так случится. В разговорах о ремонте Большого я услышала слово «бетон». Это самое страшное, что может быть для акустики. Ведь в старом театре было специальное дерево, даже опилки специальные. Взяли и выбросили. А это как раз то, что нужно. Когда разбирали партер, увидели, что там все «подполье» сделано в виде скрипки. Наверное, тоже не случайно. Ложи были сделаны из дерева, которое раньше хранилось в конюшне. Это давало акустику.

- Мы всегда умеем разрушать, а потом с подвигом восстанавливать…

-  Это наше – не ценить то, что было сделано до.

«Джеймс Бонд и его девушка»: Майя Плисецкая и Родион Щедрин на сухумском пляже в 1981 году.
«Джеймс Бонд и его девушка»: Майя Плисецкая и Родион Щедрин на сухумском пляже в 1981 году.

- Вы как-то назвали сцену своим врагом.

- Врагом она  не была. Но ее надо было опасаться. Занозы могли быть, колдобины. Однажды я упала, поскользнувшись на вот такой длины гвозде: прибивали декорации. Сейчас можно не смотреть под ноги. Сцена такая ровная, можно хоть на заду вертеться. Теперь везде линолеум, а не доски. Для хореографов простор: делай, что хочешь.

- Возможностей море, а ярких имен катастрофически мало.

- Я бы не сказала, что это так. Сейчас танцуют лучше. У нас черт знает какая форма была у балерин. Маленькие коряги, каракатицы. А сейчас девочки как модели. Мужской танец вырос неслыханно. Когда я начинала, не было такого даже близко.

- А как же Годунов, Лиепа, Васильев?

- Это уже позже.

- Нуриев?

- Его влияние на балет огромно. Сегодня он бы не произвел такого фурора. Сегодня  многие так танцуют. Но он был первым.

 «Я УМРУ – «КАРМЕН» НИКОГДА»

 

-  А чья «Кармен» за последние годы вам ближе всего?

- Она не только не устарела с 1967 года, она сейчас лучше. Мне позвонила Диана Вишнева. Она станцевала Кармен только что. И говорит: боже мой, совершенно новый спектакль. Мне Фурцева /советский министр культуры – ред./ сорок лет назад сказала: Кармен умрет. Я ей ответила: Кармен умрет тогда, когда умру я. Сейчас я уже могу сказать: я умру, но Кармен – нет. Это больше, чем я думала.

-   Сейчас трудно поверить, но Фурцева обвиняла вашу Кармен в чрезмерной сексуальности.

- Когда меня Светлана Захарова спросила, что тут такого ужасно сексуального, я ответила: не знаю. Не в этом дело. Не так тогда понимали слово «секс». Есть вещи, которые не поддаются объяснению. Это или есть или нет. В дуэте с Хосе я должна была сесть на шпагат.

- Вы до конца не исполнили задуманное?

- Сверху опускали занавеску и выключали свет... На это нельзя было смотреть! А когда я танцевала в фильме-балете «Фантазия» (по  «Вешним водам» Тургенева)… Сейчас, кстати, выходит документальный фильм, где будет фрагмент из «Фантазии». Так вот, к Лапину (он руководил тогда телевидением) пришло 2 тысячи гневных писем – это порнография! Я очень рада, что фильм выходит, чтобы сегодняшние люди на это посмотрели. Когда я вижу сейчас голых, таких, сяких на сцене, я радуюсь и потираю руки: вот вам, ешьте! Нам-то  ничего не разрешали! Ведь получалось, что коммунисты в шубах делали своих детей…

Об одной из современных Кармен Вы сказали: «Все хорошо, замечательно. Но балерина не понимает, что она танцует».

- Это относится ко многим. Как-то я сказала Ратманскому: «Какое счастье, сейчас у балерин есть видео! Они могут увидеть себя, могут исправить. Я вот себя не видела, потом смотрела: боже мой! Я бы все сделала не так!». Он спокойно так смотрит и говорит: «Да  что вы! Они на себя смотрят с восторгом!».

- Жаль, Ратманский сейчас уехал в Америку.

- Увы!

 «ЛЕБЕДЬ»-ПЕССИМИСТ В КРЕМЛЕ

- В советское время Большой был на 99 % партийный. Только три примы не являлись членами КПСС - Семенова, Уланова, Плисецкая. Как вам удалось?

- Вот удалось. Иногда намекали. Но я делала вид, что полная дура, не понимаю, о чем речь. Я знала – костьми лягу, но никаких партий! Все ведали, что я не очень подчиняюсь. Таких либо уничтожали, либо на махали рукой. Я была нужна. Хвалились, когда кто из лидеров разных стран приезжал.

- А правда, что на кремлевских концертах вам  запрещали танцевать «Умирающего лебедя»  в финале?

- Все артисты просили, чтобы я была последней: после меня выходить было непросто. Всегда бис. Поэтому я танцевала в конце. Но на ответственных концертах танцевала пятой или шестой при девяти номерах. Нельзя было заканчивать такой концерт на пессимистической ноте – смертью Лебедя.

Майя Плисецкая

Идиотизм Советской власти границ не знал. Мы даже в балете танцевали только оптимизм. Побеждали злого гения. Мы не выбирали, что хотим, нам не разрешали. Не приглашали никогда хореографов со стороны, тем более из-за границы.

- А как же Ролан Пети, Альберто Алонсо?

- Алонсо кубинец – не хотели ссориться с Фиделем Кастро. А Ролан Пети – друг поэта Арагона, чуть не самого главного коммуниста Франции. Только поэтому разрешили.

- Свой английский вы называете варварским. Как же вы общались?

- У меня всегда были переводчики. Мы были так воспитаны: ты знаешь английский – это тебе для чего? Я, к примеру, обнималась-целовалась при встрече с Софи Лорен, которую совершенно обожаю. Она так хотела со мной поговорить, но под рукой не оказалось переводчика. Это было ужасно. Так что кто хотел со мной общаться – не мог.

- А выучить ?

- Если бы не лень-матушка…

- Лень? Но труд балерины не самый легкий.

- Люди немножко преувеличивают, говоря, что это нечеловеческий труд. Все хорошо делать трудно! В любой профессии. Циркачи еще и жизнью рискуют. Преклоняюсь перед цирком. И перед спортом.

-  И при этом вся жизнь отдана балету?!

- Я ведь для людей, не для себя. Кто-то говорит – всё делаю только для себя: танцую, пишу, сочиняю... Я выходила на сцену для публики и только для публики.

- Ваш коронный лебединый взмах рукой…

- Все думают, что это балетный взмах. А я это крыло подсматривала в зоопарке у птиц. И осанка эта оттуда.

-  А в училище Вас называли «рыжая ворона».

- Я была ярко-рыжая. А великая Ваганова никому не прощала, когда что-то проворонят. Но мне прощала. И называла рыжей вороной... Не то, что я ей нравилась. Нет, она видела во мне материал для себя. И этот материал, я знаю,  до конца не использован и сегодня.

УЛАНОВА - МОЙ РЕПЕТИТОР

- Живет упорный миф, что Вы и Уланова чуть ли не враждовали. Как столь ярким звездам удавалось уживаться в Большом театре?

- Как ни странно, мы на ролях не соперничали никогда. Мы же такие разные. Юг – север. Например, «Каменный цветок» Лавровского. Она была Катериной, я – Хозяйка Медной горы. «Бахчисарайский фонтан»: она – Мария, я – Зарема. «Жизель»: она – Жизель, я - Мирта. Все разное.

- А как она стала вашим репетитором?

- Уланова являлась официальным репетитором театра. А у меня как раз и репетитора не было, и постоянного педагога. До всего доходила сама. Много было спектаклей, на них и научилась. Я подумала: может быть, она меня «соберет», порепетирует со мной. Уланова была очень дисциплинированной. Мне казалось, что она и меня организует.

- Она с удовольствием этим занималась?

- Она бы не стала без удовольствия.

- Вы писали, что Уланова вам рассказывала даже то, чего никто не знал.

- Специально мы ни разу не посидели. Но в театре на репетициях много разговаривали.

- Говорят, она была закрытым человеком?

- Очень. Безумно боялась людей. Ходила по коридору, опустив глаза. Не дай бог с кем-нибудь встретиться глазами. Уланова была настоящей примой. Очень мало танцевала. В Кремле ее никогда не занимали.

- А у вас никогда не было желания стать репетитором – опыт-то колоссальный?

- Тогда надо было бы сидеть на одном месте. А мне это скучно, я привыкла много ездить. Раньше, когда никуда не пускали, ездили по России. Я танцевала во всех маленьких городах. Плохо было, холодно, ноги мерзли, кривые доски. Ничего, танцевала.

О КАРДЕНЕ, АНЕКДОТАХ И МИФАХ

-  И вы по-прежнему любите селедку, черный хлеб…

- Это вкусно. Я уж говорила, что хлеб с маслом – лучшее, что придумали люди. Все мои привычки при мне. И кремы люблю, и пасьянсы раскладывать. Хотя изысканные вещи тоже интересно попробовать. Ношу всегда именно то, что мне нравится. У моего любимого Кардена фантастические силуэты. Как в свое время Боттичелли. Для мировой славы Кардена достаточно, что он первый сделал мини-юбки и черные колготки. Это до сих пор модно.

- А удается  хоть иногда общаться с Карденом?

- Очень редко. Мы во Франции бываем раз в год, не чаще. А он очень много работает, несмотря на возраст. Помогает даже восстанавливать Китайскую стену.

- Каким образом?

- Простым образом: деньги дает. Еще у него какие-то дела в Венеции. Он и там дает деньги на восстановление. Он вообще потрясающий человек. Необыкновенной души. Даже одно то, что он из своих бутиков никого не выгнал, ни разу. Даже плохих работников. По 30 лет у него работают. Он чувствует, что человек не очень хорошо работает, он берет помощников, или дает им другую работу. Но не выгоняет на улицу никогда.

- В Москве одно время именно вы были законодательницей моды…

- Я иногда вижу на женщинах платья моего фасона. И мне это очень нравится. Мне не кажется, что то, что модно, то и красиво. Это необязательно. Да и мода всегда меняется. Нельзя свой вкус менять каждый день!

-  Что питает ваш оптимизм?

-  Я реалист. Что есть, то есть. А про оптимизм – анекдот. Мальчик-оптимист и мальчик-пессимист натыкаются на кучку, которую оставил пару часов назад жеребенок. Пессимист говорит: паршивец, что наделал! А оптимист: ой, лошадка пробежала!

- А ваш любимый анекдот какой?

- Мно-о-го! Причем почти все от музыкантов. От оркестрантов. Они очень остроумные. Кордебалетные тоже. Анекдот надо ещё уметь рассказать: вот Ростропович очень хорошо рассказывал. Некоторые сами смеются, а он – именно на полном серьезе, тогда ещё смешнее. А я вот не все рассказываю.

- Неприличные знаете?

-  В основном.

- Почему всегда неприличные пользуются…

- Потому что смешно. Могу вам рассказать. Приходит человек. Стучит по столу: все! С сегодняшнего дня я хозяин в доме. Жена говорит: Как так? Теща: Как так? Он: хочу, отдаю зарплату, хочу – не отдаю! Жена: Как так? Теща: Как так? Он: И вообще, хочу – сплю с женой! Хочу – с тещей! Жена: Как так? Теща: А вот так!

- Многие – и великие, и простые – женщины пали на поле борьбы с возрастом, с жизнью, с нервами. Говорят, что вы замечательно выглядите благодаря так называемым «золотым нитям».

- Золотые нити никогда не использовала. Кажется, это делается в молодом возрасте, в пожилом уже не работает. Есть такая Ольга Цуканова, один из спонсоров моего балетного конкурса в Петербурге: так мы познакомились. Она как раз и заведует косметологическим центром, практикующим «золотые нити». Думаю, оттуда миф и родился.

- А как вы вообще относитесь к мифам о себе?

- Никак. Люди говорят, что хотят.

-  Вы не жалеете, что так мало снимались в кино?

- Предлагали чаще всего неинтересное. Хотела сняться в «Пиковой даме»,  но ни черта не получилось –  не нашлось у режиссера спонсоров. А еще было любопытное предложение в «Тарасе Бульбе»: не в нынешнем фильме, в другом. Роль той, кто приводит сына Бульбы к панночке.

-  А когда Вы в последний раз танцевали?

-  Новый 2010 год мы встречали в Петербурге дома у Гергиева.  Я станцевала там осетинский танец, а жена Гергиева подыграла мне на аккордеоне.

- Где ж вы научились?

- Там же, на вечере: сестра Гергиева показала мне стиль танца, а я стиль схватываю моментально. Все плакали от восторга! А Щедрин был просто поражен.

 

Пожелание Майи Плисецкой читателям «КП»:

- Я желаю нашим российским людям хорошо жить. Трудное желание. Очень  тяжело это. Но это мое желание. Чтобы вы хорошо жили.

Еще больше эксклюзивного видео смотрите здесь.

Смотрите также фотогалерею.

Вернуться на главную
Новости сми


Комментарии 127
Загружается...
Новости сми

Новости сми
Новости сми


Новости Ttarget