Эксперты: «Не мог пилот разбившегося ATR-72 просто так отказаться от реагентов. Был какой-то еще фактор»

Третий день с момента авиакатастрофы в тюменском аэропорту «Рощино», когда самолет ATR-72 с 39 пассажирами и четырьмя членами экипажа рухнул на землю практически сразу после взлета... Основные версии, озвученные представителями Следственного комитета и экспертами: командир лайнера отказался от обливания самолета противооблединительным реагентом из-за чего при взлете на рулевых системах быстро образовалась наледь, отказ техники или человеческий фактор - одному пилоту было всего 27 лет, второму - 23.

Как самолеты должны готовить в аэропорту Рощино по инструкции и что могло произойти в процессе подготовки судна в то роковое утро? С этими вопросами мы обратились к пилотам компании «ЮТэйр», которые знакомы со спецификой тюменского аэропорта.

- Конечно, детали подготовки каждого типа самолетов отличаются, но в целом схожи, - говорит 45-летний Александр Данилов. - Еще до приезда экипажа подготовкой судна занимаются сотрудники компании «ЮТэйр инжиниринг», нашей технической службы. Есть четкая инструкция проверки общей системы. Техники проверяют приборы, радиосистему. Выполнение каждого пункта фиксируется в карте-наряде и бортовом журнале. Подписи ставят дежурный инженер, инженер по техконтролю, начальник смены. Как у нас шутят: «Если что, ты в курсе, что это для прокурора расписался». Мол, если где-то не уследил, сам черным по белому свою фамилию вписал.

Экипаж обязан явиться в аэропорт не позднее чем за час до вылета. После медосмотра пилоты проводят визуальный осмотр самолета (точный маршрут прописан в руководстве летном эксплуатации), затем проверяют работу систем в кабине. Существует по минутам расписанная инструкция, включая запрос информации по погоде. О проблемах или готовности самолета командир сообщает техсоставу. Если все в порядке, объявляется посадка...

- Насколько мы знаем, в то утро все шло по обычной схеме, но вопрос с реагентами до сих пор непонятен, - говорит пилот, больше 30 лет отлетавший на «Ту-134» и «Ту-154». - Разумеется, любой командир экипажа в такую погоду (около 0 градусов, высокая влажность, ледяной дождь) принял бы решение независимо от визуального осмотра обработать самолет. Начнем с того, что на погодные условия экипажу должна была указать метеослужба. По нашей информации сейчас сотрудники «ЮТэйр-инжиниринг», которые обслуживают самолеты в Рощино, утверждают, что командир ATR-72 Анцин сам отказался от процедуры обливания антиоблединительными реагентами. Но он же не самоубийца, он должен был понимать возможные последствия. Я не слишком верю, что это его решение. Скорее всего, был еще какой-то фактор. Но не могу даже предположить, какой. Скажу, что в московских аэропортах все проще, там за обработку реагентами вообще отвечают компании, которые не относятся ни к авиаперевозчику, ни к аэропорту. Если есть сомнения у техников, обольют самолет реагентом, и плевать, что там себе командир экипажа думает. А в Рощино непосредственно обливанием самолетов занимается одна из служб аэропорта.

- С другой стороны, такое решение Анцин мог принять совершенно осознанно, - считает другой пилот, работающий на «Боинге». - У ATR-72 очень серьезная собственная противооблединительная система, трехуровневая. Такие самолеты не только ведь в России на севере используются, на них и в Канаде летают, и на Аляске. И я не сказал бы, что аэропортские службы в Рощино плохо работают. Это старейший в регионе аэропорт, крупный. Поверьте, на севере России много аэропортов, где по сравнению с Рощино - полный швах. Кое где даже ругаться приходится, потому что элементарно взлетно-посадочную полосу плохо чистят.

Известно, что за 8 часов до трагедии, в ночь на понедельник, тот же борт ATR-72 прибыл из Сургута. Эксперты считают, что в ночь, когда дождь перемежался со снегом, невидимый снаружи прозрачный лед мог образоваться в элеронах (элементах крыла, отвечающие за крен), но при осмотре его не обнаружили. Однако источники в аэропорту утверждают, что и после прилета и перед взлетом самолет был тщательно проверен. Большинство же пилотов солидарны в одном: при такой погоде реагентом лайнер стоило полить при любом раскладе.

Попросивший не называть его фамилии опытный бортинженер из «ЮТэйр», работавший на «тушках» и «яках», считает, что первопричина трагедии - экономия на специалистах.

- Молодежь, которую пускают на ATR-72 - это не пилоты. Настоящий пилоты - это которые на АН-2 начинали, своими руками чувствовали технику, а эти - просто умеют джойстиками управлять. Вы посмотрите, что происходит. На иностранных современных самолетах - «Боингах», «АТРах», «Эйрбасах» вообще не предусмотрено наличие бортинженера, человека, отличного знающего технику. Уж поверьте, молодые ребята после летных училищ в технике разбираются очень слабо. Компании радуются: не нужно тратиться на зарплату лишнему члену экипажа, которого полностью заменяет автоматика. Но - и к счастью, и к сожалению - техника пока не может полностью заменить человека с настоящим опытом. Компаниям, естественно, проще взять мальчишку после училища и обучить его летать на импортных моделях самолетов, чем переучивать спеца, который много лет «оттрубил» на отечественных лайнерах. Потому что это дешевле.

Отец выжившего в катастрофе под Тюменью: «Сын заранее узнал, как вести себя при крушении»

В среду в Центральном институте травматологии и ортопедии (ЦИТО) прооперировали Николая Игнатьева. Он единственный из уцелевших в катастрофе пассажиров, которого доставили в Москву. Родственники остальных пострадавших не дали согласия на перелет.

Состояние раненого оценивается как стабильно тяжелое. Николай получил множественные переломы - в том числе пяток, верхней челюсти и костей черепа. Утром пациенту провели первые операции на ноги.

- Нам тоже было очень страшно лететь, но мы перебороли себя. Очень надеемся, что Коле помогут московские врачи, - усталым голосом говорит жена Николая Наталья - она не спала уже несколько суток. - Пока Коля был в сознании, я понимала: он в сильнейшем шоке, ему было очень больно. Но все равно первым вопросом написал на листочке: «Где дядя?». Они вместе летели в том самолете. Господи, как же тяжело было ему говорить, что его дядя погиб! (читайте далее).