Скончалась Дина Дурбин, самая милая девушка 30-х

Америка была очарована Дурбин

Дебют Дины Дурбин в кино состоялся в 1934-м. Ей было 13 лет. Вместе с другой многообещающей девочкой, Джуди Гарланд, она снялась в короткометражке «Каждое воскресенье»: Дурбин пела классические арии, а Гарланд - современные песни. Обе вскоре стали суперзвездами.

Дурбин была занята в одном амплуа: бесстрашной очаровательной девчушки, которая помогает решать проблемы взрослым (например, родителям). Впоследствии ее героиня - практически не менявшаяся от фильма к фильму - начала переживать первые любовные увлечения. Картины были непритязательны и милы, носили названия «Три милых девушки», «Три милых девушки стали взрослыми», «Сто мужчин и одна девушка» (сто мужчин - это оркестр под управлением Леопольда Стоковского), «Без ума от музыки», «Такой уж возраст!», «Весенний парад» и так далее. К тому же она регулярно выступала на радио, балуя слушателей своим прекрасным колоратурным сопрано.

Америка была очарована Дурбин. В 1938 году был объявлен конкурс: вся страна выбирала актера, с которым Дина разделит на экране свой первый поцелуй в фильме «Первая любовь» (победил Роберт Стэк).

Считается, что она практически в одиночку спасла от банкротства студию Universal. В какой-то момент Дурбин стала самой высокооплачиваемой актрисой в США после Бетти Дэвис. Однако карьере ее не суждено было длиться долго. В виде поющей 20-летней барышни, ищущей настоящую любовь, публика ее еще принимала, но когда она попробовала резко сменить имидж (сыграв, например, проститутку в нуаре «Рождество»), это никому не понравилось.

На студиях все равно были готовы ее снимать и предлагали массу проектов. Но она завязала с кинематографом и уехала во Францию к мужу, режиссеру Шарлю Давиду. С 1949 года она нигде не играла, почти не давала интервью и отклоняла самые соблазнительные роли в театре (Алан Джей Лернер хотел, чтобы она стала первой исполнительницей роли Элизы Дулиттл в «Моей прекрасной леди»).

Как пишет The New York Times, муж пообещал Дине, что будет защищать ее от «пауков, комаров и репортеров». Так и вышло. Правда, в 1958 году она не выдержала постоянного журналистского интереса к своей персоне и написала письмо: «Я была типичной тринадцатилетней американской девочкой. Тот персонаж, которого я должна была изображать, не имел ничего общего ни со мной, ни с моими ровесницами… Моими поклонниками были родители моих сверстниц, многие из которых не могли управиться с собственными дочерьми. Они как бы удочерили меня в качестве идеального ребенка. (…) Съемки в кино никогда не приносили мне счастья. Сейчас я набрала вес. Я сама хожу за покупками, воспитываю двоих детей и каждый день по часу пою».

В СССР после войны - когда в прокат попало множество «трофейных» и подаренных союзниками картин - ее тоже обожали. Особенно - эпизод из «Сестры его дворецкого», в котором она с фантастически точным для американки акцентом исполнила «Эй, ямщик, гони-ка к «Яру». Мстислав Ростропович, наряду с миллионами советских граждан смотревший эти картины, говорил, что Дина Дурбин «помогла ему открыть себя», что в музыке он стремился приблизиться к ее чистоте.

Она умерла несколько дней назад. Узнали о ее смерти только 30 апреля, когда сын Питер Давид прислал в фэн-клуб Дины Дурбин письмо с печальной новостью и благодарностью за то, что поклонники до конца дней уважали неприкосновенность ее личной жизни.