Правила жизни Рэя Манзарека: «Я должен был стать адвокатом, а стал рок-звездой»

Новые песни — это скучно. Кому они нужны? Я вот на концерт The Rolling Stones только за хитами прихожу. Когда они играют новые песни, все идут в бар, за пивом и водкой. Люди возвращаются, только когда слышат, что началась «Satisfaction». Или «Brown Sugar». Вот что все хотят услышать!

(Афиша)

Если бы не Джим, мы бы не стали суперзвездами. А так Light My Fire стал хитом номер один в Америке в разгар «лета любви» 1967 года. Мы сбросили с первой строчки The Beatles! Против этого не попрешь, и это было здорово. Когда записываешь пластинку, тебе хочется, чтобы ее покупали. После нашего первого альбома я смог купить себе небольшой дом и «мерседес».

(Maxim)

Я считаю, что Джим был великолепным поэтом и великолепным исполнителем. За эти годы о Моррисоне действительно было сказано много разных вещей, в том числе нелицеприятных. Мне было бы интересно спросить у людей, которые считают его третьесортным поэтом, знают ли они, что такое «второсортные» поэты и чем последние отличаются от «первосортных»?

(Новая газета)

Мне очень не хватает разговоров с Джимом. О человеке, Боге, существовании. Я так и вижу: мы с ним неспешно прогуливаемся по пляжу Венис в Калифорнии. Солнце заходит в Тихий океан, а мы все бредем и разговариваем.

(Rolling Stone)

Есть одна очень популярная песня — «The End», мы никогда ее играть не будем. Для Джима это была... Можно сказать, священная песня. И еще «My Wild Love Went Riding», потому что она такой же была для Пэм (Памела Курсон — девушка Моррисона, которая погибла через три года после его смерти), ее я тоже не могу исполнять.

(Афиша)

Однажды я смотрел телевизор, и вдруг из его динамиков полилась музыка Мадди Уотерса! Я не мог в это поверить! Мадди Уотерса прокрутили по американскому телевидению! Это был рекламный ролик, в котором звучала его песня «I’m a man». Можете себе представить? А сразу после этого клипа показали другой, в котором звучала музыка еще одного великого чернокожего блюзмена — Хаулин Вульфа. Таким образом, его музыка пришла в каждый дом. Вся белая Америка слушала Мадди Уотерса и Хаулин Вульфа!

(Новая газета)

Я люблю русских. Я люблю великое русское кино, великие немые фильмы Эйзенштейна, Пудовкина и Довженко, великую русскую музыку. Я этого ждал много лет: вот дождемся падения коммунизма, освободим русских художников, и мы увидим новый балет, музыку, танец, джаз, рок-н-ролл, классическую музыку. Новых великих композиторов. Вот чего я жду — великое русское искусство XXI века.

(Газета.ру)

Мы едем в Россию ради собственного удовольствия и для того, чтобы, наконец, сыграть в России «Light My Fire», «Break On Through» и «Riders On The Storm». Рубли? Нам не нужны ваши рубли! Нам нужна психоделическая трансцендентальность, нам нужно, чтобы русская публика потриповала с нами. Нам нужен ривайвал любви, мира, гармонии, красоты

(Rolling Stone)

«Когда я вырасту, стану рок-звездой». Это вообще-то не так просто, дружок. Я должен был стать адвокатом, а Моррисон – поступить в военную академию в Индианаполисе или стать дипломатом. Его отец мечтал, чтобы он стал послом в Англии. Слава богу, все эти планы пошли насмарку. Существуют тысячи рок-групп, а суперзвездами становятся единицы.

(Maxim)

Вопросы есть к фильму Оливера Стоуна. Зачем надо было показывать Джима Моррисона пьяным психом? Он был чем-то гораздо большим.

(Газета.ру)