
Фото: Марина ВОЛОСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП
C грустными мыслями покидала я последнее заседание Государственного антинаркотического комитета (ГАК). Все говорят, что нам объявлена война: наркотики идут из Таджикистана плотным потоком, подростки, накурившись «синтетики», выходят из окон, а употреблять начинают с 8-10 лет, и всего употребляет уже восемь миллионов человек.
Война, понимаете?
Казалось бы: «Все для фронта, все для победы!».
А на деле?
Года четыре я хожу на заседания высокого комитета, во многом определяющего антинаркотическую политику в стране. И четыре года слышу: как важно реабилитировать наркоманов. Надо, мол, чтобы они возвращались на работу, в семью, в коллектив.
Надо, не спорю.
Но все же мне кажется недостаточно сводить решение «наркотической проблемы» только к лечению УЖЕ больных людей.
А как же не допускать появления новых заболевших? Перекрыть пути поступления наркотика на территорию РФ, или хотя бы отлавливать его на дальних подступах? Ведь Государственный антинаркотический комитет – не Министерство здравоохранения!
Нет, если честно, глава ГАКа Виктор Иванов ранее поднимал вопрос о введении визового режима с Таджикистаном (рассказывал, что высланные наркоторговцы подделывают на родине документы и возвращаются в Россию через месяц), но, видимо, понимания не встретил. Ходят слухи, что нынешнее покровительственное, если не сказать, донорское отношение России к странам СНГ – суть попытка собрать новый СССР, и тут уж восемь миллионов наркозависимых не в счет...
Хорошо, объединение – это приоритет. Тогда как насчет смертной казни за торговлю наркотиками? Мера не абсолютная, но число наркоторговцев сократит точно (да и наркозависимых тоже)...
Нет, ГАК никогда не выступал с таким предложением. Это и понятно – в России смертная казнь вообще отменена.
Еще по мелочи: сколько раз специалисты говорили о необходимости принудительного лечения для наркоманов (предлагать им на выбор: либо в тюрьму, либо в реабцентр). Жуем эту мысль уже два года...
И так во всем.
Спайс (всю эту соль для ванн, курительную смесь и корм для рыбок – новое психотропное оружие) не удается запретить потому, что производители постоянно меняют формулу. Необходимо законодательно разрешить вносить в список запрещенных не просто вещество в чистом виде, а со всеми производными, - и я писала еще в 2009-м!
В итоге мои знакомые, бывшие наркоманы из реабцентра «Ростов без наркотиков» просто ходят по городу и закрашивают надписи: «Спайс 250 рублей». И это все...
Последнее заседание ГАКа целиком было посвящено теме государственного финансирования негосударственных реабцентров. Сейчас государство выделяет Минздраву на наркологию 240 миллиардов рублей, 150-170 миллиардов из них хотят отдать общественникам. Хотя, что значит: хотят? Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков пробивает эту программу, а Минздрав, как легко догадаться, против (у него есть свои наркодиспансеры, он не хочет делиться).
А теперь – главная новость. Существующие реабцентры рассчитаны, грубо, на десять тысяч человек (пятьсот реабцентров, в большинстве по два десятка койко-мест), и заполнены они... на пятьдесят процентов. Такую цифру озвучила зам. министра здравоохранения Татьяна Яковлева и подтвердил общественник Юрий Крупнов.
То есть наркоманов, которые согласны лечиться, в стране всего пять тысяч человек, это из восьми миллионов.
Вот на какой мизерной доле больных сосредоточил внимание высокий комитет...
Мой добрый знакомый, руководитель ростовского реабцентра Станислав Горяинов, конечно, будет рад деньгам. Но и он понимает: этого недостаточно.
Горяинов хочет принимать в свой центр не только наркоманов, но и бомжей, хочет строить сельскохозяйственные коммуны – и для этого ему нужны не деньги, а тот же закон о принудлечении (о неправовом статусе больных наркоманией и алкоголизмом) и госзаказ на произведенную продукцию: все знают, какие мытарства проходят фермеры...
Недавно девочки-наркоманки Горяинова поставили спектакль «А зори здесь тихие». Чиновники смотрели и плакали. Еще девушки варят еду и бесплатно кормят пенсионеров...
Руководители реабцентров, эти подвижники, выполняют свою задачу на сто процентов.
А государство?