Елизавета Боярская: «Даже если работаю в другом городе, мой сын всегда со мной»

Фото: Мила СТРИЖ. Перейти в Фотобанк КП

У режиссера Камы Гинкаса расхождение с повестью Лескова незначительное. Вместо Мценского действие разворачивается в «нашем» уезде. Возможно, от того любовно-криминальная история Катерины Измайловой стала ближе и понятнее. Ни звука живого, ни голоса человеческого не слышит Катерина в купеческом доме за высоким забором. Девушка в самом соку обречена на пожизненное заключение в золотой клетке. Неважно, где эта клетка - в Мценском уезде или за высоким забором Рублевского шоссе. Душегубство, жестокость и животная страсть везде и во все времена одинаковы. О природе этих страстей мы поговорили с исполнительницей главной роли актрисой Лизой Боярской. Тем более, что это ее первый опыт работы на московской сцене.

- С легкой душой вы покинули родной для вас Малый драматический театр в Питере?

- Я его не покинула. Меня отпустили в ТЮЗ на три месяца до премьеры. 2 декабря вернулась в Питер, где начались репетиции «Вишневого сада». Я буду играть Варю.

Театр не имеет географических границ. Работать на другой сцене не самое сложное. Сложно было подружиться с прозой Лескова. В этом спектакле приходится говорить текст за автора, как будто ведешь рассказ от третьего лица. При этом нужно прожить историю Катерины как свою собственную, пропустить через себя. Вот это действительно сложно.

- Признаюсь, смотреть спектакль мне было непросто. Когда ваша Катерина отравила свекра грибочками - это ладно, старого скрягу не жалко. Когда ее мужа любовник убил, тоже не жаль. Но зачем ребеночка душить подушкой? Тяжело на это смотреть.

- Из Лескова слов не выкинешь. Но именно такое ощущение и должно возникнуть у зрителя - страха и ужаса. История моей Катерины заканчивается, когда вместе с любовником она убивает ребенка. За это их отправляют на каторгу. В этом момент все, к чему она стремилась, ее семейное счастье рушится. Но даже на каторге Катерина держится за эту любовь как за последний смысл жизни, вцепилась в нее зубами и никому не отдаст.

Спектакль действительно получился тяжелый, но родился он очень легко. Я впервые работала с Камой Мироновичем Гинкасом и мы сразу друг друга поняли. У меня прекрасные партнеры: Игорь Балалаев, Валерий Баринов, Александр Тараньжин. Очень сплоченный коллектив в московском ТЮЗе, что сближает этот театр с нашим Малым драматическим.

- Театральные актеры суеверны, и соблюдают множество примет, особенно перед премьерой. Вы в приметы верите?

- Я не суеверна. Верю в своих партнеров и режиссера. Надеюсь не на талисман, а на себя.

- Вы играете в пяти названиях в театре Льва Додина (худрук Малого драматического - ред.) в Питере. Теперь у вас появился спектакль в репертуаре московского ТЮЗа. Как собираетесь совмещать?

- В Москве еще играю Роксану в спектакле «Сирано де Бержерак» в театра Сергея Безрукова. Начала репетировать «Вишневый сад» в Малом драматическом. Получается восемь названий. Приличная занятость. Но на самом деле это несложно. Наоборот, играть разные роли - счастье. Театр для меня всегда на первом месте.

- Вы живете на два города и значительное время проводите в дороге между Питером и Москвой. На кого, оставляете маленького Андрюшу (в прошлом году актриса стала мамой - ред.)?

- Ребенок всегда со мной. Последние три месяца, пока шли репетиции в ТЮЗе, мы жили в Москве.

- Может быть, проще устроиться на работу в один из в московских театров. Тем более, что ваш муж Максим Матвеев - актер МХТ им.Чехова.

- Меня вполне устраивает театр Льва Додина. Лев Абрамович мой учитель. Больше десяти лет мы вместе. Это уже не просто работа, а действительно, театр-дом, уходить из которого не хочется. Правда в последнее время в основном живу в Москве. И Москва для меня тоже стала домом.

- Отец Михаил Боярский приходит на ваши премьеры?

- Когда у него получается. Максим тоже занят, недавно вышел спектакль «Карамазовы» в МХТ им.Чехова, в котором он играет. В этом смысле у каждого из нас своя жизнь. Хотя мы благодарные зрители и ходим друг к другу на спектакли. Отец очень корректный человек, понимает, что главный в театре - режиссер. В мою работу он не вмешивается и смотрит мои спектакли с удовольствием.

КСТАТИ

В отличие от своей жены Елизаветы Боярской, Максим Матвеев когда-то был очень суеверным.

Как он нам признался, перед спектаклем обязательно вставал с определенной ноги или клал текст с ролью под подушку. Если, не дай Бог, пьеса падала на пол, обязательно на нее надо было сесть. Или положить в странички текста крестик... Но в какой-то момент понял (уж не когда ли познакомился в Лизой?), что все эти приметы дико мешают. Почему спектакль должен зависеть от того, упали листы бумаги на пол или нет?