Сергей Шаргунов о сценарии фильма про Крым: «Нам нужен живой жар и совсем необязательна дистанция во времени»

Писатель и главный редактор портала «Свободная пресса» Сергей Шаргунов с первого дня «русской весны» заявил о солидарности с соотечественниками в Крыму

Фото: РИА Новости. Перейти в Фотобанк КП

«Крымский вопрос» перекроил не только политическую карту, вынудил многих близких людей не разговаривать друг с другом, но и расколол русскую интеллигенцию на два лагеря. Писатель и главный редактор портала «Свободная пресса» Сергей Шаргунов с первого дня «русской весны» заявил о солидарности с соотечественниками в Крыму, за что тут же подвергся нападкам и оскорблениям товарищей и коллег, называющих себя борцами за свободу. Теперь Шаргунову предложили написать сценарий «живого и свободного кино» не только и не столько о событиях в Крыму, сколько о разобщении и расчеловечивании, которое мы сейчас наблюдаем. Об этом и многом другом Сергей и рассказал нам.

«НЕПРОСТАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ»

- Сергей, хоть вы и молчали до последнего, но теперь стало известно, что на вас вышли представители кинокомпании «Аватар Фильм», которые предложили снять фильм по Крыму...

- Это правда, сейчас я работаю над этим сценарием. Думаю, что это должно быть не пропагандистское кино, не набор шаблонов, а глубокий фильм о людях — расколе и попытке его преодоления. Например, о том, как одна девочка уехала в Киев и стала женой украинского националиста, а ее парень остался в Крыму и пошел совсем в другую сторону. История вполне достоверная! У меня есть похожие знакомые, это реальные люди. Одна семья, например, живет в Ялте — там брат и сестра оказались по разные стороны баррикад. Если врать, фальшь в таком контексте сразу почувствуется: ведь темы очень острые и настоящие.

- Кто бы мог снять такой фильм? В Минкульте вроде бы утвердили кандидатуру Таисии Игуменцевой — лауреата молодежной программы Каннского кинофестиваля.

- Я предложил кандидатуру Таисии, и вот по какой причине: о драме молодых людей в Крыму должен снимать молодой режиссер. А сыграть в нем могли бы или не очень известные российские актеры, или даже непрофессиональные. Вбухивать сумасшедшие деньги в такое кино или нанимать звездный актерский состав не стоит.

- Тем не менее, бюджет картины предварительно оценивается в четыре миллиона долларов...

- Пока толком ничего не известно. Не могу говорить про цифры, мне поступило предложение сотрудничать. Идея написать первый в жизни сценарий на эту тему показалась мне интересной.

- Не мало ли времени прошло со времени этих событий, чтобы снимать об этом кино?

- Думаю, нет. Для создания такой картины нужен живой жар и совсем не обязательна дистанция во времени. Повторяю: мне бы хотелось, чтобы это была не политическая, а человеческая, при этом непростая история.

«КРЫМ — ЭТО ИСТОРИЯ, А ЕЩЕ МИДИИ И РАПАНЫ НА ПАЛОЧКЕ»

- Вы же сами были в Крыму еще в начале этого года. Как вы запомнили те события?

- Когда я подъезжал к Севастополю по петляющей дороге, то остановился у баррикады на въезде в город и увидел фразу, выписанную на листе фанеры: «Жизнь по сердцу – для русского человека». Рядом с баррикадой лихо плясали «беркутовцы», которые только получили российские паспорта. Искренние простые стихи, полинялые флаги, несколько «стволов», казаки с Кубани, местная молодежь, которая рубит дрова, жжет костры, укрепляет баррикады… Эти русские люди самоотверженностью напомнили мне героев прозы Андрея Платонова. Но главное, все они были готовы к худшему - что пойдут танки и полетят самолеты.

- Ведь писатель по-своему воспринимает реальность. Крым считают «бугорком счастья», на территории которого творили Горький, Чехов, Цветаева, Волошин и многие другие.

- Это место особое, сильно связанное со словесностью — факт. Крым — загадка, драгоценность, боль, праздник. Это мистико-магическое место, где можно услышать гул времени: все войны, все человеческие страсти будто стекаются в этот клубок. Когда видишь жирные масляные звезды над головой, идя вдоль рокочущего моря, всегда чувствуешь причастность к человеческой истории, в том числе, к античности, и вообще, к мирозданию. Тема Крыма — это то, что всегда волновало литераторов.

- Пелевин считает это место последним прибежищем богов на нашей земле.

- Да. И вернувшийся в Россию Крым – это больше, чем Крым. Это подтверждение того, что нет никакого конца истории. Крым – это жареные мидии и рапаны на палочках, деревья с ягодами алычи, которые осыпаются и лопаются под ногами.

И, конечно, каждый камень дышит прошлым. Проходишь мужеказенную гимназию в Симферополе и думаешь, что там учился Игорь Курчатов, в Севастополе воевал Лев Толстой, а в этом доме бывали антиподы Бунин и Маяковский. Остановившаяся история, перемешанная со скудной современностью.

— Одна из претензий украинских националистов к русским людям звучит так: «23 года молчали и вдруг стали русскими?».

— (смеется) Двадцать три года добивались элементарных прав, вот как было! Все это время просили о референдуме и только сейчас получили на него право. Но ведь «прогрессивному миру» на них было плевать. Это ж не косовары…

Нагнеталось языковое давление: документооборот, образование на украинском языке, даже фамилии переделывались на украинский лад. На этом фоне крымчане чувствовали себя подавленными: они помнили политическое унижение — был свой Верховный совет, тщетно назначавший референдум, и президент Мешков, которого свергли, ему даже запретили въезд на территорию Украины. Раз за разом люди голосовали за русских или пророссийских политиков, избирая их в Верховный совет. Но никто с этим не считался.

«НОВЫЙ КОНФОРМИЗМ — ПРОТИВ РОССИИ В УГОДУ ТУСОВКЕ»

— Раскол в писательской среде по этому поводу существует?

— Да. И я уважаю право каждого на свое мнение. Хуже, когда накидываются, осыпают бранью. А многие якобы гуманные и свободолюбивые только это и могут. Они объявляют сволочами всех, кто высказывается за Россию, стучат на них друг другу, устраивают партсобрания, претендуют на то, чтобы определять репутации. Мало, кто хочет и умеет честно вести дискуссию. Я знаю литераторов — заложников среды. Высказываются с оглядкой на нее и боятся нарушить ее правила. Это новый позорный конформизм – «протестность» против России в расчете угодить тусовке.

— Откуда в людях появилось столько ядовитой злобы в последнее время?

— В Киеве оказалась часть активного меньшинства — те, кто живут на западе. У них своя логика, они говорят только по-украински, эти хлопцы рекрутировались из сел. Другая часть — молодежь и интеллигенция, которые повелись на моду. Правившая номенклатура не предложила для них никакого проекта, власть стала ассоциироваться с бессмысленностью и воровством. У меня есть один знакомый, который стал одним из спикеров «Правого сектора» — он русский, из Севастополя, раньше он ратовал за присоединение Крыма. Потом он поменял фамилию на крутоукраинскую. Потому что весело! Движуха. И потому что не было социальной мобильности. Государство ему ничего не могло предложить.

— В таких условиях литература растет?

— Литература питается опытами, а потрясение — это большой опыт. Репортерские навыки, кстати, лично мне всегда пригождались в прозе – расспросить человека, задать верные вопросы, понять его. Да и неизвестно еще, через какое время и как, в каких жанрах аукнется то, что сейчас переживаем. Но проявится в искусстве непременно.

— Как в такой ситуации должен вести себя писатель?

— Это личный выбор каждого. Главное – быть искренним. Многие мои знакомые боятся говорить. На самом деле, увы, боятся тех, кто отвязно поносит Россию.

— Множатся слухи о приостановке закачки российского газа, об американских кораблях в Черном море, об отключении воды Крыму — что нас ждет дальше?

— Больше всего меня тревожит юго-восток. Там родные нам люди выступают за право уважения. Вспоминая ситуацию в Приднестровье, где люди с оружием боролись за русский язык, становится страшновато. Сценарий может быть любым и самым тяжелым. Я сейчас пишу книгу, где немало о гражданской войне на Украине – там она была самой зверской… Нельзя допустить гражданской войны, нельзя.

«Я САМ ЗА ЕВРОПЕИЗАЦИЮ, НО НЕ ЧЕРЕЗ АФРИКАНСКИЙ СЦЕНАРИЙ»

- Война на юго-востоке продолжается: что станет с Украиной в ближайшей перспективе, как считаете?

- Украины в итоге может стать три: одна — республика Новороссия, вторая будет поблескивать очками Яценюка и настраиваться на квазиевропейский проект, третья — волчий, лесной клуб имени Бандеры. Это не конспирология, а реальность. Временщики типа Фарион, Яроша и Тягнибока, конечно, слетят с паровоза истории и как бы не под его колеса.

— А внутри Украины теперь возможен мир?

— Украинские элиты очень квелы. Это слабые персоны. Революции — ради справедливости. А за что погибли люди на Майдане? За то, чтобы власть отдали олигархам? Владимир Путин предлагал им 15 миллиардов рублей, бесконечные льготы и скидки. Отказались. Кто теперь будет кормить Украину? Идея европеизации мне симпатична — я за хорошие дороги и прозрачные суды. Но это достигается не через африканский сценарий.

— Может быть, Крым первым станет территорией добра, меккой художников, а потом и вся агонизирующая страна сольется в братских объятиях?

— Красивый тост. Я за то, чтобы Крым стал центром культуры. Он должен быть привлекательным для всего постсоветского пространства. В Крыму надо проводит выставки, концерты, конкурсы, привозить спектакли, художников, музыкантов, артистов. Отреставрировать музеи. Между прочим, не сомневаюсь, что в скором времени туда как ни в чем не бывало потянутся отдыхать и развлекаться многие и многие из тех, кто продолжает вопить, что Россия оккупант и отрицает право крымчан на выбор. Ну ничего страшного, да здравствует гостеприимство…

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Родился 12 мая 1980 года в Москве, в семье известного священника, преподавателя Духовной Академии Александра Шаргунова. В 2002 году окончил МГУ им М.В. Ломоносова по специальности журналист-международник. Будучи студентом, в 1998-99 годах работал в Думской комиссии по расследованию событий осени 1993 года. Автор семи книг. Лауреат независимой премии «Дебют» в номинации «Крупная проза», государственной премии Москвы в области литературы и искусства, итальянской премии «Arcobaleno», финалист премии «Национальный бестселлер». Книги Шаргунова переведены на итальянский, английский и французский языки. Обозреватель радиостанций «Коммерсантъ FM» и «Финам FM». С 1 июля 2012 года — главный редактор портала «Свободная пресса».