Глеб Панфилов: «Помню, сшил шубу, как у Шаляпина!»

На любых мероприятиях Глеб Панфилов и Инна Чурикова вместе - редкий случай счастливого творческого и семейного союза, который длится уже 44 года.

Фото: ТАСС.

Накануне своего 80-летия мастер дал большое интервью «Комсомольской правде». В нем нет ни одного дежурного слова – все очень откровенно и по существу самой жизни.

Был Столыпин. Почему не быть Стерлигову?

- Глеб Анатольевич, ровно 10 лет назад вы сказали, что в жизни общества бывают времена, когда людям не до вечных ценностей. Но потом, когда они наиграются в машины, бизнес, деньги, вопросы о смысле вернутся. Сейчас такие времена наступили?

- Наступили времена, когда люди стали глубоко задумываться над происходящим. Ввиду сложной острой и напряженной обстановки, в которой мы оказались. Я не считаю, что мы на дне. Но ситуация в мире складывается так, что нам пора, задуматься и обратиться к самим себе - к собственной стране. И тому сигнал – американские санкции. Я не провожу идейной параллели с ситуацией после октября, но большевики тогда были в такой изоляции, что им не осталось ничего, как, засучив рукава, заниматься экономикой. Не обсуждая и не сравнивая коллективизацию и, например, НЭП, я имею в виду собственные силы и усилия, опираясь на которые страна возродилась настолько, что победила в 45-м. Вот и сейчас самое время заняться возрождением промышленности и сельского хозяйства всерьез. У нас много земли. Почему бы не сделать новую столыпинскую реформу? Почему бы не отдать тем, кто хочет работать на земле, большие участки? Не десять соток, а сто гектар? Чтобы спустя 10-15 лет это все перешло в собственность тех, кто доказал, что работа на земле - дело их жизни.

- Звучит оптимистически. Но страну от «засучивания» рукавов отвлекает добыча нефти.

- Все, вот это баловство кончилось… Я бы, например, был бы рад, если бы наше сельское хозяйство возглавил Герман Стерлигов, который сознательно уже много лет назад оставил насиженную Москву, благоустроенную квартиру, уехал в деревню, там успешно занимается производством, воспитывает детей. Это в миниатюре вся Россия. Вот я бы хотел, чтобы он это сделал в масштабах всей страны. Был Столыпин. Почему не быть Стерлигову? Нужны делатели.

- В нашей стране можно и нужно ли хранить верность убеждениям?

- Я советский человек по воспитанию. Пионер и комсомолец. Я в 1961-м году, когда полетел Гагарин, вступил в партию и был в партии до 1991 года, до событий в Прибалтике. Для меня это был очень серьезный момент - я вышел из партии. И вот что скажу: убеждения человека в течение жизни могут и даже должны меняться. В связи с меняющимся миром. Я, например, долгое время был убежден, что в 80-х годах мы будем жить при коммунизме. И жизнь меня разубедила в этом. Меня воспитывали атеистом. И мне пришлось вопрос веры решать самому – теперь я абсолютно убежден, что бог есть. И есть что-то неизменное как десять заповедей. Мне нравится, что Крым наконец воссоединился с Россией. Я очень признателен тем, кто не побоялся пойти на это. Все-таки в этом я вижу историческую справедливость. Когда Хрущев его дарил Украине, я возмущенный даже написал письмо в Политбюро. Оно, правда, дальше моего родного города не ушло, и обошлось без последствий.

Это мой ХХ век

- У вас не было неразрешимых конфликтов с Советской властью. С другой стороны, ваши фильмы иногда сильно тормозились. Сюжет с Жанной д’Арк, например…

- Мне впрямую не отказывали. Более того, мне обещали. Но обещания отодвигали. Все-таки ее нравственный и человеческий подвиг настолько был велик, что самый сильный аргумент заключался в том, что да, она католичка и она не русская - героиня не нашего народа. Ну что, хоть и узкий взгляд, но вполне объяснимый. У меня хватало ума с пониманием относиться к запретам, и к людям, которые выражали по причине своей должности этот запрет, я продолжал относиться по-человечески и уважительно. Так вот мы жили. Это были конкретные исторические обстоятельства. А сейчас причина, по которой я не снимаю Жанну д’Арк, - в том, что на это нет средств.

- Все ваши фильмы относятся к ХХ веку.

- Причем не по порядку их создания, а по времени действия. «Мать» - это события 1902 года. Первая русская революция 1905 года начиналась с событий, подобных сормовским, которые в основе горьковской повести. «Васса Железнова» - 1913 год. Экономический подъем, 300 лет династии Романовых. «Романовы. Венценосная семья» - это 1917-1918 год. Конец династии. «В круге первом» и фильм «Прошу слова», героиня которого Уварова – я как раз знал и уважаю таких, как она, по сей день.

- А почему вы выбирали Горького для постановки в то время, когда он был крайне непопулярен?

- Я никогда не следую моде в искусстве – только внутреннему голосу. Просто я такой… Хотя слежу за собой, за тем, как я одет. Слежу, причем с молодых лет.

Мужчина должен смотреть на себя в зеркало

- Я, кстати, с большим интересом смотрела ваши фотографии. Вы были страшным модником.

- Спасибо. Я всегда на это обращал внимание. Но смотрел не в журналы, а на людей. Среди них были те, кто мне нравился, как одевались, и те, кто совсем не нравился. Одним словом, я считаю, что человек иногда должен смотреть на себя в зеркало для того, чтобы лучше знать себя.

Тем более я мужчина. Я каждое утро смотрю на себя в зеркало, когда бреюсь. Давно-давно, сколько себя помню.

- А где вы модные вещи в те времена покупали – за границей?

- Купить можно было, было бы на что. А поехать за границу могли только дипломаты и еще какие-то великие артисты Большого театра. К тому же я молодым человеком жил в Свердловске. А оттуда вообще никто не ездил за границу.

- С фарцовщиками, значит, дружили?

- Нет, никогда. Шил в ателье. Помню, был еще студентом-третьекурсником политехнического и заказал себе шубу светлую, беж, с коричневым мутоновым воротником шалью и такую боярскую шапку к ней. Ну, я вам скажу! Мне это сделали так, как я хотел. Вера Максимовна – мастера звали на улице Челюскинцев, напротив Управления железных дорог. Я ей нарисовал, объяснил. Она мне все сделала. Я надел – чувствовал себя Шаляпиным с кустодиевской картины. Мне это так нравилось! Вообще, если разобраться, это у меня режиссерские замашки были. На меня это произвело впечатление, мне захотелось, и я реализовал. Только у Шаляпина шуба черная с бобровым воротником, а у меня светлая, пуговицы коричневые и мутоновый воротник. Прибавьте шапку мутоновую с бархатным верхом, перчатки и шарф - я выглядел очень эффектно. Но я, по природе человек достаточно скромный, местами даже застенивый, себя чувствовал немножко на раскаленной сковородке, потому что понимал, как я отличаюсь. Но желание выглядеть достойно и красиво пересиливало, и явыходил на улицу. Тем более, что шуба теплая была. Конечно, у великого певца она была на соболе. Причем богатый соболь прятали. А сукно наверх. Это сейчас соболь наверх, сукно внутрь. Это было задолго до того, как у меня появились мысли съездить за границу. О загранице я узнал в связи с тем, что я делал фильмы. Это уже время Брежнева было.

Я не путаю страсть с любовью

- Женщины, наверное, штабелями ложились?

- Нет, что вы! Я не бабник.

- Марк Захаров, тоже семьянин с фантастическим стажем, как-то сказал, что настоящая любовь всегда вне закона. В то же время вы с Инной Чуриковой вон уже сколько лет вместе. Как это объяснить?

- Марк человек остроумный, но тут я не соглашусь. Страсть - может быть вне закона. Увлечение. Но это не есть любовь. Я не путаю страсть и увлечение с любовью. Любовь – глубокое чувство и выше любого закона морально. Это самое значительное явление в жизни человека. Но не с каждому доводится это испытать.

- А кто в вашей паре больше Галатея, а кто – Пигмалион?

- Это вы спросите у Инны. Мы же ведь очень молодыми были, особенно Инна, я ее старше на 10 лет. Она только начинала, и я видел, как она развивалась, как она росла как актриса. И принимал в этом в силу своей профессии самое активное участие, по понятным причинам. Я и сам развивался вместе с ней. Свидетельством тому - каждая новая работа, как паспорт прогресса или регресса творца. Конечно, я все-таки режиссер, делаю так, как мне нравится. И бывали случаи, когда я настаивал, а Инночка, спустя время, признавала, что я был прав.

Моложе на полгода

- Кстати, о паспорте. Говорят, у вас есть две даты рождения 21 мая и 21 декабря, как у Сталина.

- В паспорте из-за очень давней ошибки значится декабрь, но на самом деле я родился 21 мая. Я шестнадцатилетний пацан пришел было, чтобы исправили, но человек, оформлявший документы, сказал: «год совпадает, и хорошо, некогда мне тобой заниматься, у меня вон там очередь, смотри какая, потом придешь». Я так и не вернулся – ветреный был, времени ни на что не хватало, да и фотография на паспорте мне так нравилась, что менять не хотелось. Потом я этот паспорт потерял, мне выдали новый, а там опять 21 декабря. Без метрики ничего исправлять не захотели. А откуда мне ее взять - прошла война, я родился в Магнитогорске, а вырос в Свердловске. Так и я остался на полгода моложе. Но мой день рождения дома и с друзьями мы отмечаем в мае. Это нравится моим сыновьям. Нравится сирень в это время, которую я очень люблю. И начинается лето с 21-го. Бывает в начале мая холодно, дождливо, снег иногда выпадает. А к 21-му обязательно тепло.

- Говорят, что по подаркам можно составить портрет именинника. Что вам дарят чаще всего?

- Дарят книги, конечно. У меня есть очень хорошие. Хоть они занимают много пространства, я со своей библиотекой расстаться не могу. Просто перевез ее из московской квартиры за город. Сам приобретаю только альбомы живописи, фотографии и раритетные издания. Дети мои, к сожалению, предпочитают книги в электронном виде. А я предпочитаю по старинке читать, потому что зрение не то, и от компьютера глаза устают. Хотя все равно без компьютера я никуда, много приходится им пользоваться: почта, новости, фотошоп – я же фотографией вообще всю жизнь занимаюсь. Раньше их сам дома печатал – даже цветные. Проявка пленок и слайдов – это само собой. Очень люблю этот процесс.

- К тому же вы инженер-химик по образованию.

- Да, но химичить не люблю. Зато люблю и отлично мою посуду. Я в это время думаю, работаю - у меня привычка такая с младых ногтей. На химфаке приучили: сделал лабораторную работу – помой посуду. Поэтому теперь вымыть посуду дома, позавтракав, это не проблема.

- Над чем сейчас работаете?

- Хочу в театре поставить «Аудиенцию» Питера Морган. Это то, что играет сейчас на Бродвее Хелен Миррен. Ставить буду, по всей видимости, не в «Ленкоме». Но обязательно с Инной Михайловной. Для нее там роль потрясающая…