Еврейская кухня: корица и апельсиновый сок

Цимес – это не еда, а духи

Цимес – это не еда, а духи.

А если бы вы видели, как мои украинские дети едят фалафель, то не удивлялись бы моим увлечением еврейской кухней. Тем более что читатели «КП» так долго меня подначивали: сготовь да сготовь им форшмак...

Уговорили.

Берем большую курицу, килограмма на полтора-два. Режем кусками и солим, а также засыпаем черным перцем – одной чайной ложкой. Не бойтесь, остро не будет. Будет совсем иначе.

Складываем курицу в форму для запекания или большую кастрюлю, а сверху засыпаем луком кольцами. Две луковицы и две дольки чеснока достаточно. Потом слой моркови – пять штук, порезанных кольцами...

Вы уже понимаете, что это шуба. Курица под шубой, сладкой. Или рагу, или (скажем это тихо, чтобы специалисты не возмущались) даже суп: консистенция позволяет.

Сверху украшаете морковь черносливом (200 грамм) и курагой (100 грамм). Теперь две столовые ложки меда (у меня башкирский липовый, мятный на вкус) и два с половиной стакана апельсинового сока. Конечно, свежевыжатого. По опыту на полстакана нужно два оранжевых плода.

Ах, даже жалко выливать в форму эту густую, почти тягучую сладость...

Последний аккорд – полторы чайных ложки корицы. Это же аккорд доминантный: именно корицей все и будет благоухать.

Осторожно, цимес закрывается (в соцсети я бы поставила здесь смайлик) и отправляется в духовку на 140 градусов на три часа.

Как правило, голодная семья является с тарелками уже через час: это горячая корица начинает раскрывать свой аромат...

Здесь кроется ключик к пониманию еврейской кухни: во многом это кухня арабская. И курицу с корицей, и фалафель, наверное, пробовали все туристы на курортах Египта.

С другой стороны, суп с кнейдлах – это же чешские кнедлики...

А если бы вы видели, как мои украинские дети едят фалафель, то не удивлялись бы моим увлечением еврейской кухней

Как я люблю это все, это взаимопроникновение кухонь. Когда народы смешиваются, но не взбалтываются. Пробуют, влюбляются, заимствуют, переиначивают. Что-то друг о друге понимают.

У украинской и еврейской кухни, на мой взгляд, тоже есть родственные черты: это исключительная изощренность и сложность приготовления. Попробуйте испечь популярный во Львове торт «изба» из трубочек песочного теста, которые вручную начиняются вишнями (в среднем хозяйка стоит у плиты восемь часов). А теперь изготовьте фаршированную курочку, когда все вынимается из шкурки, а потом в ту же шкурку и заталкивается, но совсем в другом виде и составе...

Нет, на это я еще не готова. Пока.

Коротко о фалафели: молотый размоченный нут – цвета песочного теста, а приправленный зеленью и специями – фисташковый. Совершенно кондитерские ассоциации, а потом, когда шарики-котлеты изжаришь, никто не верит, что это не мясо...

На 300 грамм нута (вымачивать восемь часов) – две луковицы, головка чеснока, пучок петрушки, полложки соды, по чайной ложке кумина и кориандра. Все перемолоть, приправить солью и перцем, жарить на растительном масле. Мне нравится не до золотистого, а до коричневого цвета (так едоки дольше путаются в догадках)...

Да, это еда не на каждый день. Ее хочется редко, она другая.

Но ведь иногда можно устраивать себе отпуск и ездить в экзотические страны.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Клёпс

Обозреватель «КП» Ульяна Скойбеда продолжает учить готовить наших читателей блюда украинской... и прочей кухни

Спать в моем доме трудно, потому что по ночам я пеку клёпс. Строго говоря, это не украинское, а польское блюдо, но Украина ведь в последние двадцать три года подстроилась под Польшу. Взять хотя бы гимн, первая строчка которого: «Ще не вмерла Украйина», – прямая калька с хрестоматийного «Ешче Польска не знинела...». О принятом сегодня в бывшей братской республике чисто «польском» отношении к россиянам и русским и говорить не стоит (читайте далее)

Спать в моем доме трудно, потому что по ночам я пеку клёпс.

Строго говоря, это не украинское, а польское блюдо, но Украина ведь в последние двадцать три года подстроилась под Польшу. Взять хотя бы гимн, первая строчка которого: «Ще не вмерла Украйина», – прямая калька с хрестоматийного «Ешче Польска не знинела...». О принятом сегодня в бывшей братской республике чисто «польском» отношении к россиянам и русским и говорить не стоит (читайте далее)