Адвокат олимпийцев Михаил Прокопец - о перспективах паралимпийцев в суде: «Будет очень тяжело»

Партнер юридической фирмы Legal Sport Михаил Прокопец (на фото слева) рассказал «КП», почему Паралимпийскому комитету России будет непросто добиться отмены дисквалификации в суде. ФОТО ИТАР-ТАСС/ Станислав Красильников +Личная страница в Фесбук

Перед Олимпиадой России пришлось сражаться в за своих спортсмменов в судах. Главное, чего удалось добиться, - отменить решение Международного олимпийского комитета о двойном наказании тех российских спортсменов, кто уже отбыл свою дисквалификацию за допинг. Партнер юридической фирмы Legal Sport Михаил Прокопец рассказал «КП», почему это было непросто и почему Паралимпийскому комитету России будет еще сложнее.

- Главная новость двух последних дней - отстранение паралимпийской сборной от Паралимпиады. В национальном комитете утром еще сами не знали, в какую инстанцию они будут подавать апелляцию на это решение.

- На сайте Паралимпийского комитета было написано, что есть 21 день, чтобы подавать в CAS (Спортивный арбитражный суд - Ред.). Это обычная процедура.

- Каковы перспективы у этого дела?

- Мне трудно говорить о перспективах, потому что я не видел самого решения, которое пришло в Паралимпийский комитет. Но я думаю, что последние события показали: перспективы в процессе обжалования всегда находятся. Потому что международные федерации под давлением начинают менять свою позицию. Так было и с МОК. Поэтому обжаловать, на мой взгляд, нужно всегда: решение по нашим олимпийцам показали эффективность этих методов. Касательно конкретных шансов паралимпийцев я бы воздержался от оценки. Я не видел документов, и не могу строить прогнозы. Но то, что будет тяжело, - это 100 процентов.

- Почему?

- Вспомните аналогичные дела по легкой атлетике, по тяжелой атлетике и чем эти дела закончились. Когда речь идет не о конкретном спортсмене, всегда сложнее. Потому что речь и идет не о конкретном нарушении, а о нарушении целого принципа. Этот принцип трактуется достаточно широко, поэтому будет тяжело.

- Сегодня Владимир Лукин (президент Паралимпийского комитета России - Прим.ред) говорил о том, что Паралимпийский комитет считает отстранение паралимпийцев с нарушением прав человека. По вашей практике, CAS считает дополнительными обстоятельствами то, что это не совсем обычные спортсмены, что это паралимпийцы?

- Я думаю, нет, это никак не повлияет. Правила для всех одинаковые, не думаю , что будут какие-либо различия. Это же не паралимпийцы выступают с обычными спортсменами, а паралимпийцы соревнуются с паралимпийцами, и для всех должны быть равные условия. Равные условия заключаются в том, что никто не должен получать преимущества с помощью допинга.

- После решения CAS вообще существуют какие-либо возможности идти куда-то дальше, в суды общегражданской юрисдикции?

- Смотрите на Исинбаеву с Шубенковым (российские легкоатлеты, которые продолжают через суды добиваться участия в Олимпиаде - Ред.). Они пошли в федеральный суд Швейцарии. Да, этот суд рассматривает апелляции на решение лозаннского суда. Но он делает это только по процессуальным основаниям - если кого-то не пригласили, не представили документы и т. д. То есть не по материальным основаниям. Федеральный суд не решает, кто прав или не прав. Там решают, нарушил ли CAS саму процедуру. Если не нарушил, то шансов вообще никаких. Если нарушил, то решение отменяется и возвращается в тот же CAS, к тому же составу арбитров.

- Вам и вашим партнерам удалось одержать первую российскую победу на Олимпиаде в Рио - вы добились того, чтобы Лозанский суд отменил решение МОК и допустил спортсменов с допинговым прошлым к Играм-2016. Насколько сложным было это дело?

- Да, действительно это было наше дело Корабельщикова и Подшивалова, которым первым отменили решение МОК двойной ответственности спортсменов. Это было суперсложным делом. На мой взгляд, одним из самых сложных из всех, которые могут быть. Во-первых, потому что мы были ограничены во времени - все решалось буквально за два дня. Более того, мы понимали, что наше дело может также повлиять на других спортсменов, в частности, на Ефимову, на Лебедева. И самое главное, что мы требовали отмены решения МОК. Вы сами понимаете, что на Олимпийских играх МОК имеет достаточно большое влияние. Да, Лозаннский суд - независимый, но… Сами понимаете, МОК отклонил множество спортсменов на основании своих трех пунктов этого решения от 24 июля. И если будет признано, что какой-то из этих пунктов был незаконен, то это большой удар именно по репутации МОК. И они не хотели этого допустить всеми силами.

- Когда вы поняли, что вам придется заниматься этим делом, во сколько процентов вы оценивали свои шансы?

- Мы всегда оценивали где-то 50 на 50: либо шансы есть, либо шансов нет. Мы сразу поняли, что шансы есть, но поняли, что будет сложно.

- Насколько вообще страшно идти в CAS против могущественного МОК ?

- Мне не страшно. Это наша работа. Я думаю, что нужно обжаловать всё и всегда. Когда всех дисквалифицировали, многие опустили руки. Я считаю, что если бы все спортсмены обратились с апелляцией, то успех был бы гораздо мощнее.

- Вы занимались «делом Крайтора». Почему, на ваш взгляд, стала возможной такая ситуация, что собственная федерация решила не заявлять, воспользовавшись этим допинговым скандалом?

- Это лучше спросить и у федерации, и у спортсмена. Лично для меня это было большим шоком. Потому что мы боролись сначала с системой, которая отстранила спортсменов на основании доклада Макларена. И после того, как мы несколько ночей не спали и победили, мы получаем новость, что своя собственная федерация заменила спортсмена. Почему-то федерация плавания не заменила Ефимову, федерация академической гребли не заменила своих спортсменов, федерация борьбы не заменила Лебедева. Никто никого не заменил, а только Крайтора заменили. Это вопрос, я думаю, надо федерации задать, почему так произошло. Но хорошо, что все кончилось так, как кончилось. Потому что для спортсмена это был большой психологический удар.

- Вы сами знакомы с содержанием закрытой части доклада Макларена?

- Я знаком только в той части, которая касалась наших клиентов. Ее никому не раскрывают, только раскрывают, грубо говоря, Крайтору то, что было про Крайтора, Ефимовой – то, что было про Ефимову и т.д.

- На ваш взгляд, там серьезные мотивировки?

- То, что я увидел, мне показалось достаточно убедительным. Я думаю, вопросы есть к докладу Макларена, и много вопросов. Сам доклад меняется до сих пор - почему-то после того, как были спортсмены дисквалифицированы, 8 страниц исчезло из этого доклада. Почему-то часть информации не проверена. Но видно, что над ним серьезно работали. Я не могу сказать, что он супернадежный, но я могу также сказать, что слова про то, что там вообще нет никаких доказательств, они тоже не соответствуют действительности. Я думаю, что правда где-то посередине. Я думаю, что Макларену дали время дополнительно доработать, именно потому, что есть над чем работать.

- Как вы считаете, есть ли какое-то политическое предубеждение к России?

- Я считаю, что в Лозаннском суде нет. Если бы было предубеждение, никто бы не отменил пункты решения МОК. Потому что это серьезный удар по МОК. Если бы было предубеждение, никто бы этого не сделал. Все подходят с точки зрения юриспруденции, там профессионалы сидят.

- Были ли прецеденты, когда CAS уже отменял решения МОК?

- Сейчас не могу вам сказать, надо изучать историю. CAS работает несколько десятилетий, я думаю, какие-то прецеденты были. Но настолько громкие – вряд ли.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Владимир Масленников принес России шестую медаль в Рио, выиграв "бронзу" в стрельбе

Впереди него оказались только итальянец и украинец

В понедельник, 8 августа, был разыгран очередной комплект наград в пулевой стрельбе. И у нашей команды были неплохие шансы на медали. Мужчины соревновались в стрельбе из пневматической винтовки с 10 метров. За нашу команду здесь выступили двое - Сергей Каменский и Владимир Масленников. (подробности)