Михаил Шолохов: «Мне как писателю нужны катастрофы»

Писатель Михаил Шолохов в 1975 г. Фото: Василий Турбин/ТАСС

КАК ЕГО МАТЬ ПРЕВРАТИЛАСЬ В АКСИНЬЮ

Как-то так получилось, что нормальные большие биографии Шолохова начали выходить в России только в XXI веке. И одна из самых подробных - книга Захара Прилепина «Шолохов. Незаконный», появившаяся в 2023-м. «Незаконный» - для начала, в самом буквальном смысле, потому, что Шолохов был незаконнорожденным: в соответствии с деревенской общественной моралью 1900-х годов, он вообще не должен был появляться на свет.

Его мать, Анастасия Черникова, была горничной в богатой семье Поповых и забеременела от «молодого барина». Чья матушка быстро нашла выход из положения: подыскала Насте законного мужа Степана Кузнецова, вдовца, «старика» (45 лет). Сыграли свадьбу. Но когда Кузнецов понял, что ему подсунули беременную, начал избивать жену. Она родила девочку, но та вскоре умерла. Анастасия же после этого просто сбежала из дома.

И вскоре завела роман с владельцем небольшой лавочки Александром Шолоховым. И забеременела снова. Результатом и стал сын Миша, появившийся на свет 24 мая 1905 года. Сказать, что это произвело скандал - ничего не сказать: ведь Анастасия оставалась венчаной женой Кузнецова. От Александра Шолохова отвернулась мать, братья общались с ним только тайком, жители хутора перестали ходить к нему в лавку - неприлично у такого покупать товары! Он от отчаяния начал пить (и допивался до приступов белой горячки). Мальчика записали Михаилом Кузнецовым - сыном официального мужа Анастасии... В общем, какая-то катастрофа.

Когда же через семь лет законный супруг Анастасии умер, священник отказался венчать ее и Александра - просто в силу того, что они закоренелые грешники. По счастью, удалось найти другого священника, не столь сурового.

Все эти перипетии Шолохов потом перетащил в «Тихий Дон» (и это, разумеется, одно из лишних доказательств того, что он написал роман сам). Его мать, Анастасия, стала прообразом Аксиньи, барин Дмитрий Попов, от которого она забеременела в первый раз - прототипом Листницкого, Степан Кузнецов - Степана Астахова, и даже священник - прототипом отца Виссариона (которого ничего не забывший Шолохов в романе наградил дурной болезнью).

1939 г. Советский писатель, действительнй член Академии наук СССР Михаил Александрович Шолохов. Фото: Федор Кислов/ТАСС

МЕДВЕЖИЙ ОКОРОК ОТ СТАЛИНА

Как известно, «Тихий Дон» Шолохов начал писать очень рано, в 20 лет. Но он в принципе необыкновенно рано начал сочинять (первые рассказы появились, когда Мише было то ли десять, то ли одиннадцать) и вообще к двадцати годам прожил весьма насыщенную жизнь. В 14 лет стал «учителем по ликвидации неграмотности», в 17, по собственным словам, «стоял во главе продотряда в 216 штыков». Прилепин, впрочем, считает, что насчет штыков Шолохов немножко наврал, просто для красоты. Так же, как и про батьку Махно, который якобы лично допрашивал (и, по некоторым версиям, даже чуть не казнил) в 1920 году 15-летнего Мишу: скорее всего, Шолохов только видел Махно издали. Михаил Александрович был не чужд мистификациям.

Ну, а опубликованы первые рассказы были в газете «Молодой ленинец» и журнале «Комсомолия», когда автору было 19. (А главному редактору «Комсомолии», поэту Александру Жарову, был 21, но он уже был литературной звездой и автором пионерского гимна «Взвейтесь кострами, синие ночи»; а карикатуристам Кукрыниксам, которые вскоре начали рисовать на Шолохова дружеские шаржи, было от 22 до 24...) В те же 19 лет Шолохов познакомился с маститым литератором Александром Серафимовичем, который сразу сказал про него: «Черт знает, как талантлив!» В конце 1925 года вышел его первый сборник «Донские рассказы». А в январе 1928-го (Шолохову 22 года) журнал «Октябрь» начал публиковать «Тихий Дон», и из многообещающего писателя Шолохов стал знаменитым.

Вскоре «Тихий Дон» начнут переводить и публиковать по всей Европе (с колоссальным успехом), его экранизируют (и Шолохов влюбится в исполнительницу роли Аксиньи, 18-летнюю Эмму Цесарскую - хотя, судя по всему, останется верен супруге, Марии Петровне, на которой женился, когда ему самому было 18, и с которой прожил ровно 60 лет, до самой своей смерти)... Хотя Андрей Битов потом справедливо назовет «Тихий Дон» «почти белым романом, лишь в красную крапинку», Шолохов станет главным писателем страны. Сталин пригласит его в Кремль, чтобы там отметить его, шолоховский, 31-й день рождения и подарит коньяк, конфеты и медвежий окорок. Он пройдет невредимым через годы Большого террора, еще и защищая своих арестованных друзей; пройдет и через войну. Однажды скажет своему приятелю, скульптору Евгению Вучетичу, что как писатель живет трагедиями: Гражданской войной, Великой Отечественной, коллективизацией; обронит фразу «Мне нужны катастрофы». Обо всем этом он и напишет, а больше не будет писать ни о чем.

1942 год. Михаил Шолохов, ведущий наблюдение через монокуляр на командном пункте во время Великой Отечественной войны. Фото: Георгий Петрусов/ТАСС

В 1964-м Жан-Поль Сартр, отказываясь от Нобелевской премии, выразит сожаление, что награда эта не была присуждена Шолохову. В 1965-м Шолохов ее получит (когда много десятилетий спустя Шведская академия откроет архивы, выяснится, что Шолохов с 1948 года выдвигался на «нобелевку» десять раз, только на одиннадцатый повезло). Он объездит весь мир и, несмотря на то, что в последние годы здоровье пошатнется, доживет до старости: умрет в феврале 1984-го в статусе литературного гиганта.

ЕВТУШЕНКО НА КОЛЕНЯХ

О жизни Шолохова в Вешенской ходили легенды. Знаменитое (и крайне ядовитое) описание в автобиографической книге «Волчий билет» оставил Евгений Евтушенко: будто бы он позвонил Шолохову, когда на его поэму «Бабий яр» начали нападать «шовинисты и антисемиты», попросил разрешения приехать, и Шолохов «радушно пригласил» его в гости. Оказалось, что в Вешенской «гигантский, не по росту аэродром, специально построенный в честь недавнего прилета Хрущева в гости к живому классику». Что местные жители называют Шолохова «наш барин». Что он живет в «огромном белом здании с колоннами, окруженном сплошным забором: что-то вроде дворянского имения из бондарчуковского фильма «Война и мир». Что «возле глухих высоких ворот» стоит «самая настоящая милицейская будка, а в ней самый настоящий милиционер! Это в своей-то родной станице!» Что перед тем, как подойти к писателю, надо получить одобрение того самого милиционера, потом помощника Шолохова («бывшего заведующего отделом обкома, получающего свою прежнюю зарплату из прежней партийной кассы за обслуживание классика»), а потом еще шолоховской супруги. Что Михаил Александрович маленького роста, а ходит «почти крадучись, мягкой походкой рыси». Что говорит о себе исключительно в третьем лице. Что вместо ожидаемых казачьего бешмета, галифе и сапогов на нем «явно заграничный, шведский свитер яркого современного дизайна».

Ну и, наконец: Шолохов одобряет Евтушенко за то, что написал «Бабий яр», но ругает за то, что его напечатал. «Шолохов усмехнулся, поднял указательный палец, как бы фиксируя этим сугубую доверительность нашего разговора, затем постучал по письменному столу: «Знаешь, что лежит в ящиках этого стола? Новые главы «Они сражались за Родину», да такие, что взрыву подобны!» Шолохов перегнулся ко мне над столом и лихорадочно зашептал: «Ты думаешь, что у Михал Александровича нет врагов? Да еще и какие… Так вот, если бы Михал Александрович напечатал эти главы, то враги его бы растерзали. Но Михал Александрович умен и никогда не даст в руки своих врагов оружие против себя. Ну а ты зачем дал им это оружие в борьбе против себя самого, зачем напечатал «Бабий Яр» и подставился?»

Михаил Шолохов в 1982 г. Фото Евгения Недери /Фотохроника ТАСС/

В итоге Шолохов все-таки обещал Евтушенко помочь - и, конечно же, не помог. А когда поэт удивился («Мне показалось, он был таким искренним со мной...») знающие люди сказали ему: «У него их навалом, искренностей, и все разные. Целый пульт, на котором много-много кнопок. Когда выгодно, он включает нужную ему искренность, а выключает ненужную».

Захар Прилепин, вспоминая эти пассажи в своей книге, парирует: «Евтушенко, между прочим, бывал у Шолохова в гостях, но, редкий случай, без приглашения. Когда в те самые 1960-е возникла угроза исключения его из Союза писателей, он безошибочно выбрал себе заступника. Уговорив первого секретаря Вешенского райкома Петра Маяцкого сопроводить его, Евтушенко явился к Шолохову. Маяцкий своими глазами видел, как, поднявшись на второй этаж, Евтушенко встал на колени и так двинулся к дверям шолоховского кабинета. Шолохов не выгнал просителя, но выслушал – и потом заступился. Годы спустя Евтушенко отблагодарил благодетеля тем, что оставил воспоминания, где утверждал, что возле шолоховского дома стояла милицейская будка, причём – полосатая.

Никакой будки там не было».