Звезды

Выставка фотографий как последняя возможность увидеть шедевр Шехтеля

Наш корреспондент побывал в "скоропечатне Левенсона", где повторилась "очередь на Серова"
Скоропечатню называют «самым английским» сооружением великого Шехтеля

Скоропечатню называют «самым английским» сооружением великого Шехтеля

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Этой осенью выставка аналоговой фотографии «35 мм Leto» стала хитом вроде выставки Серова: на нее стремится попасть вся Москва.

И, говоря откровенно, дело, не в фотографии. Этот тот случай, когда красит место. Поскольку экспозиция проводится в знаменитом шехтелевском особняке, известном как скоропечатня Левенсона, то народ толпится, чтобы взглянуть на интерьеры.

Может, если бы выставка была организована в каком другом особняке - ажиотаж был бы поменьше. Но Шехтель, как известно, любимый архитектор настоящих москвичей. Именно он подарил нам сказочную Москву, с башенками, шатровыми крышами, окошечками-подковками, Ярославским вокзалом, словом, всем, что мы так любим.

Долгие годы здание скоропечатни было закрыто для посетителей. В 2013-2016 годах его отреставрировали, Мосгорналедие похвастались результатом в газетах, но никому ничего не показало.

Поскольку я десять лет как живу в Москве, то, стало быть, тоже москвич и, не пожалев 500 рублей, пошел реализовывать возможность увидеть, святая святых.

Долгие годы здание скоропечатни было закрыто для посетителей

Долгие годы здание скоропечатни было закрыто для посетителей

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Что за зверь скоропечатня

Во-первых, скоропечатню называют «самым английским» сооружением великого Шехтеля. Во-вторых, сама по себе скоропечатня Левенсона была (и остается) нашей самой крутой типографией. Здесь увидела свет первая книга Чехова «Сказки Мельпомены», здесь Марина Цветаева выпустила свои поэтические сборники «Волшебный фонарь» и «Вечерний альбом».

А еще здесь выполнялись сложнейшие полиграфические работы. Парадокс: отпечатать книгу с иллюстрациями Билибина так, как это делали в начале 20 века, сегодня возможно только в Финляндии.

- Когда я начинала работать в типографии, нам говорили что при линотипии расстояние между цветами должно быть не менее 1,5 мм, иначе наша типография не сможет совместить цвета. А Левенсон мог делать все впритык, - непонятно объяснила экскурсовод Ирина Левина.

А.А. Левенсон

А.А. Левенсон

Миллиард, миллиард это много или мало

Скоропечатню трудно не найти. Веселый домик с башенками и крышами-конусами расположен в арке за магазином Бенеттон и соперничает с яркими бенеттоновскими цветами пестростью фасада. Когда-то фасад был еще ярче: бело-красный некрашенный кирпич, чтобы заказчики видели издалека. В советское время типографию активно мазали желтенькой, вроде серенькой, красочкой, она так впиталась в кирпич, что французские реставраторы чем только не терли, но так и не оттерли. Пришлось красить. Правда почему-то цвет получился не шехтелевский, а какой-то оранжевый. Но не будем придираться.

В те времена, когда здесь еще не было никакого Бенеттона, Александр Левенсон сэкономил и убил двух зайцев. Покупать землю на Тверской не стал из-за дороговизны. Поэтому приобрел участок в низинке, на месте одного из трех закопанных прудов. Но с расчетом, что дом будет хорошо видно с Тверской. Так и случилось. Даже спустя сто двадцать лет, я, человек с топографическим кретинизмом, нашел легко и просто, подняв голову и увидев металлическую надпись «т-во скоропечатни Левенсонъ», выполненную шрифтом «модерн», вошедшим в моду в в начале двадцатого века. В советские времена вывеску убирали, но она снова появилась после сложной реставрации.

- Ой, ну ты мне скажи, вот что такое этот миллиард? - услышал я за спиной женский голос.

- Да копейки! Раз плюнуть, - отвечал другой женский голос.

Я обернулся, чтобы посмотреть на тверских богачих. На мое удивление, гигантскими цифрами ворочали две дамы средних лет, с обычными губами и одетые весьма скромно.

Более того, женщины, как и я, спешили на выставку.

Тяжба о музее

Вопрос о том, много или мало миллиард рублей в контексте Шехтеля - с некоторых пор волнует многих. Дело в том, что истинные москвичи давно озадачились вопросом сохранения наследия архитектора. Многочисленные инициативные группы активно борются за то, чтобы в столице появился музей Шехтеля, или Шехтеля и Кекушева, или, на худой конец, хоть какой-нибудь музей русского модерна. Но каждый из 86 особняков Федора Осиповича чем-нибудь да занят: или посольством Уругвая, или австралийским посольством, или Домом приемов МИД, да мало ли. В девяностые годы внучка зодчего заработала себе инсульт, стараясь выбить здание под музей.

- Для бабушки было целью жизни создание музея, - рассказывал праправнук архитектора Федор Ращевский. - В девяностые годы московское правительство выделило ей и фонду «Русский модерн», который она основала, особняк Шехтеля на Садовой, 4. Но буквально за неделю произошло изменение формы собственности. Особняк из московского стал федеральным. Воевать с Бурбулисом, очень влиятельным по тем временам человеком, было бессмысленно. История с музеем закончилась, бабушка проиграла и это ее сломало.

Теперь, когда отреставрированную скоропечатню выставили на продажу за миллиард рублей, старая история вспомнилась. Еще бы: местные жители страшно боятся, что особняк купит какой-нибудь «Яндекс» и в их благополучном районе начнут табуниться таксисты со всей округи.

Корней, ты не прав

Федор Осипович Шехтель (1859-1926) очень любил делать лестницы в виде волны. Также волнами прошла его жизнь и отношение к наследию: его то любили, то игнорировали, то объявляли мерзким и похабным.

«Ни одной честной линии, ни одного прямого угла. Все испакощено похабными загогулинами, бездарными наглыми кривулями», - говорил про стиль Шехтеля добрый сказочник Корней Иванович Чуковский.

По прошествии многих десятков лет можно с уверенностью сказать: Корней, ты не прав. Федор Осипович Шехтель - это наша гордость и наш Гауди.

Действительно, с приходом Советской власти некогда модную архитектуру московского модерна стало принято гнобить и называть буржуазной прислужницей. И так продолжалось довольно долго, пока в столицу не приехал немецкий канцлер Вилли Брандт. Канцлера принимали в особняке Морозовой, Брандт пришел в восторг от здания и спросил фамилию архитектора, построившего такую красоту.

- Шехтель, - ответили ему.

-О, Шехтель, это наш архитектор, - отметил гость.

Даже не слишком щедрый на похвалы Иван Бунин удостоил Шехтеля лестной характеристикой: "Милый, талантливый толстяк".

Даже не слишком щедрый на похвалы Иван Бунин удостоил Шехтеля лестной характеристикой: "Милый, талантливый толстяк".

Брежнев, который уважал Брандта, задумался. Вскоре покойного Шехтеля гнобить перестали и даже сняли фильм про его выдающееся наследие.

А вот сам Федор Осипович, конечно, поспорил бы со словом «наш». Он действительно происходил из поволжских немцев, но считал себя русским, да и вел себя широко и по-русски. Чертил весело и с бутылкой шампанского на столе. За деньгой не гнался и многие интересные ему проекты вообще делал бесплатно (МХАТ, например). Не говоря уже о том, что он стал основоположником стиля русский модерн, приводящего в восторг как россиян, так и иностранцев.

Изустные предания гласят, что немецкое имя "Франц" зодчий променял на русское "Федор" в знак протеста против Первой мировой.

Веселое средневековое зодчество

Скоропечатня стала первой типографией в стиле модерн, построенной в нашей стране. «Хотя и выстроено во вкусе средневековых сооружений, но в его наружной отделке сильно чувствует так называемый «новый стиль». Он смягчает сумрачность средневекового зодчества, поэтому впечатление от фасада нового здания скорее веселое, без малейшей вычурности», - гласит описание в книжечке, выпущенной Левенсоном в 1903 году.

Скоропечатня стала первой типографией, построенной в нашей стране

Скоропечатня стала первой типографией, построенной в нашей стране

Реставраторы вынесли на фасад знаки отличия, которыми так гордился Александр Левенсон. У левой башенки красуется табличка с изображением двух печатников. «Типография императорских театров», - значися на ней. Дело в том, что здесь печатали все афиши и билетики для всех театров. «Поставщик двора его Величества», - сообщает текст над полукруглым входом, украшенным шехтелевскими фонарями. Из этой надписи можно понять, что скоропечатня выпускала и подарочные альбомы, и программки мероприятий, и меню для званых обедов разных ВИПов.

На фасаде выделяется цветок чертополоха. Историки архитектуры до сих пор спорят: это «привет» от Шотландии или - французской Лотарингии.

На фасаде выделяется цветок чертополоха

На фасаде выделяется цветок чертополоха

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Надо сказать, что архитектор был настоящим гиком и очень любил технические навороты. Скажем, в особняке Морозовых он спроектировал целую электростанцию. А в особняке Рябушинского придумал первый в России кондиционер. Кондер работал очень долго, и, возможно, проработал бы еще столько же, если бы не реставрация, после которой так и не придумали, как включить устрйство.

Много интересных решений было реализовано и для скоропечатни.

Скажем, крыша с подогревом, чтобы не чистить снег. Система ливневок внутри здания, выпуклые стекла. Сейчас такие можно видеть разве что в аграрном университете. Благодаря этим окнам, в помещение попадало больше света и даже в ненастье здесь было светло.

Благодаря этим окнам, в помещение попадало больше света

Благодаря этим окнам, в помещение попадало больше света

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Удивительная особенность проектов Шехтеля - его особняки снаружи выглядели меньше, чем внутри. Он умел искусно маскировать и скрадывать объемы. Домик кажется маленьким, хорошеньким и изящным, но обходишь его сбоку и удивляешься. Все эти башенки и финтифлюшки маскируют основной ансамбль промышленной типографии - огромное и длинное, как колбаса, краснокирпичное здание. Чтобы человеку не казалось, будто длиннющая стена падает на него, архитектор визуально вытягивает ее вертикальными конструкциями по типу контрфорсов, которые идут верх уступами, как в средневековых замках.

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Необычные заклепки на стене - еще одна придумка Шехтеля. С помощью таких штук с болтами стягивался металлокаркас корпуса. И дополнительное украшение - изящные фонари вдоль стены.

Шехтелевский фонарь

Шехтелевский фонарь

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Сейчас в промышленных зданиях расположился бизнес-центр. Заглянув в окошко я убедился, что за компьютерами сидят, в основном, женщины.

Примечательно, что в скоропечатне тоже работали женщины. На третьем этаже публиковали газету «Курьер» и там существовала женская наборная на 30 человек. Женщины набирали самые сложные шрифты издания. Мужская наборная выполняла работы попроще. И платили им сдельно, в то время как женщины работали за неплохую зарплату в 15 рублей в месяц.

Здесь на фоне производственного комплекса скоропечатни сфотографировались служащие предприяия, среди них можно видеть женщин.

Здесь на фоне производственного комплекса скоропечатни сфотографировались служащие предприяия, среди них можно видеть женщин.

Вид изнутри. Славное и подлинное

Как известно, модерн - это не только внешний вид здания. Это синтез архитектуры и декоративно-прикладного искусства… В зданиях, построенных по проекту Шехтеля, мебель, посуда, светильники, окна, двери.... - все подчинялось общей идее и выполнялось на заказ. Скажем, в особняке Рябушинского, где потом поселился Горький, посетители приходят в восторг от ручек в виде морских коньков.

К сожалению, внутри скоропечатня сохранилась отнюдь не так прекрасно, как снаружи. От Шехтелевского осталось очень мало.

- В 2008 году комплекс купил Банк Москвы и Андрей Бородин, - рассказывает Ирина Левина. - У новых хозяев были масштабные планы. Они хотели сделать внизу ресторан, а сверху - вип-апартаменты.

В ходе реставрации вся внутренняя отделка была счищена до кирпичей. А заодно - исчез оригинальный паркет, двери, ручки, фурнитура… Потом Банк Москвы сменился на ВТБ и реставрацию заканчивали уже новые владельцы.

На первом этаже административного корпуса к «славному и подлинному» относятся два сейфа. Они настоящие, от первозданных времен. Один прячется за стойкой ресепшн, другой - за вешалкой. Чтобы увидеть раритет, нужно раздвинуть пальто. Да, мне тоже пришла мысль о "Нарнии".

Небольшая часть пространства первого этажа "съедена" бухгалтерией с характерным подковообразным окошком. На время выставки окошко заставлено пленками, а сто с лишним лет назад здесь можно было сделать предоплату заказа. Над окошком красуется возвращенный на место барельеф с изображением немецкого первопечатника Иоганна Гутенберга.

На первом этаже скоропечатни.

На первом этаже скоропечатни.

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Но, конечно, самое главное - лестница.

Лестницы Шехтеля

Лестницы Шехтеля - его конек, визитная карточка, их можно узнать из тысячи и не перепутаешь ни с чем. Вокруг лестниц в особняках модерна закручивались здания. Излюбленный прием архитектора - несколько лишних ступенек, которые скатываются вниз, как волна и мощная колонна-опора, на которую, словно жук, надет фонарь. (К слову, фонарик тоже заменили).

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Конечно, кто знает, тот поймет. Лестница скоропечатни - это репетиция другого шедевра - лестницы в дом Рябушинского. Тот особняк Шехтель наделил философским смыслом: первый этаж был подводным царством, второй - царством людей, третий - местом общения с Богом… Поэтому на первом "подводном" этаже в качестве светильника красовалась медуза.

Любимый прием Шехтеля - "насаживать" на опору лестницы светильник.

Любимый прием Шехтеля - "насаживать" на опору лестницы светильник.

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Скоропечатня, понятное дело, не такая "философская". Поднимаемся на второй этаж. Из кабинета директора ведет небольшой потайной ход в бухгалтерию, а из окна прекрасно просматриваются окрестности и видна проходная,чтобы можно было смотреть за опоздавшими.

Рядом с кабинетом, соединенным с ним узкой замаскированной зеркалом дверью, находится интимный кабинет директора, обставленный просто и уютно», - гласит описание в книжке начала двадцатого века. Двери в интимный кабинет нынче не замаскированы и совсем не зеркальные. Да и относительно "простой и уютной" обстановки все непонятно. Помещения выглядят пустовато. Кое-где, правда, можно увидеть камины и печи. На самом деле их никогда не было: антикварная мебель закупалась на аукционах уже во время реставрации.

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Гордость современных мастеров - потолок Шехтеля, которому вернули спиралеобразную форму. Правда, как можно убедиться, сравнивая с рисунками из книжечки начала двадцатого века, реставраторы чуть упростили себе задачу. Все-таки Шехтель придавал ему не просто форму спирали, а имитировал свернутые в рулоны бумажные листы.

Все фотографируют восстановленный потолок

Все фотографируют восстановленный потолок

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Гордость реставраторов, возвращение оригинального потолка Шехтеля оказалась немного преувеличенной...

Гордость реставраторов, возвращение оригинального потолка Шехтеля оказалась немного преувеличенной...

Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

... ведь настоящий потолок выглядел иначе.

... ведь настоящий потолок выглядел иначе.

На четвертом этаже, где во времена Левенсона делали фототипию и печали фотооткрытки с видами Москвы, французские архитекторы соорудили стеклянный купол и вернули утраченный витраж с гербом. Снаружи витраж кажется маленьким, а вот изнутри приобретает невероятные масштабы.

Воссоздать технологию нашего зодчего реставраторы не смогли. Поэтому сначала решили оградить витраж решеткой снаружи, чтобы не разбилась от ветра. Однако идея была раскритикована. Кто-то из советников возразил, что так делать нельзя: вот поедет президент по Тверской, увидит герб за решеткой и ему будет неприятно.

Тогда от идеи обрешетить витраж отказались и выполнили его из пуленепробиваемого стекла.

Эпилог

Александр Левенсон был мудр как змий. В 1917 году ему удалось продать типографию и уехать в Германию от греха подальше. Вплоть до девяностых годов в здании скоропечатни располагалась элитная 16-я типография. Последним изданием, выпущенным здесь, стал знаменитый черный трехтомник Высоцкого.

Федор Шехтель остался в России. Как рассказывала его правнучка, на предложение уехать он ответил: "Я приму все, что примет Россия".

Тяготы зодчему выпали соответствующие. Федор Шехтель умирал от рака желудка. Он просил яда у Луначарского, а по сетям широко разошлось пронзительное последнее письмо издателю Сытину. Федор Осипович рассказывал, как нищенствует, обладая величайшей коллекцией ценностей, которую вот-вот заберут для устроения ДК Красноперненского района:

«Я окружен несметными, по-моему, богатствами: моя коллекция картин, персидских миниатюр, библиотека бесценны; около десятка инкунабул начала XV столетия, которые оценивают в сотни тысяч, никто не покупает».

Я не буду повторять историю о том, что Шехтель якобы умер в нищете. Все-таки ему была назначена большая пенсия в 75 рублей. Он преподавал, а один из особняков даже успел продать. Но, как говорят родственники, его, абсолютного трудоголика, угнетало отсутствие работы, без которой он не мог жить. С приходом новой власти творчество некогда модного архитектора стало неактуальным.

Кстати

В двух шагах от скоропечатни Левенсона, в Ермолаевском переулке, находится один из особняков Федора Осиповича, который который он строил для себя в 1886 году. (Сейчас в этом особняке располагается посольство Уругвая).

Особняк Шехтеля в Ермолаевском переулке.

Особняк Шехтеля в Ермолаевском переулке.

Мое внимание привлек цветок Ириса, изображенный архитектором на фасаде. Кто его знает, для чего Шехтель выбрал именно ирис в качестве цветка, украшающего дом его семьи, но в памяти возникли строчки из стихотворения Луизы Глик, нынешнего Нобелевского лауреата по литературе. В ее программном сборнике стихотворений «Дикий Ирис» есть такие слова:

Все возвращается из забвения,

Чтобы обрести голос.

и еще знаменитая фраза: "В сердце любого несчастья открывается дверь".

Словно про нашего Федора Осиповича сказано.

Между прочим

Пока готовился этот материал, в сетях появилась информация о еще одном пустующем особняке Шехтеля: усадьбе Космодемьянское, известной в народе как усадьба Патрикеева. Считается, что именно этот замок стал прообразом клиники профессора Стравинского из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

До недавнего времени здесь располагалась химкинская больница. Но больницу вывели, а памятник федерального значения (кстати, полностью сохранивший шехтелевские интерьеры) остался пустовать.

Слухи о том, что внутри живут бездомные, жгут костры, а подростки переодически устраивают погромы в парадных залах - не подтвердились, потому что усадьба заколочена и пробраться в нее проблематично. Но судьба ее остается под вопросом. Как отмечает координатор «Архнадзора» Андрей Новичков, администрация города Химки не хочет привлекать внимание к вопросу ине слишком торопится поведать, что будет со зданием.

Интересные факты о Федоре Шехтеле

- Шехтель долгое время не имел диплома об образовании и не мог подписывать свои проекты. Поэтому он часто работал в паре с каким-нибудь бывшим однокурсником, имеющим диплом. Федор Осипович выполнял проект, а однокурсник - подписывал.

- Мать Федора Осиповича была вынуждена отдать двух младших детей на усыновление, потому что семья очень обеднела.

- Когда Шехтель вместе с семьей перебрался из Саратова в Москву, его мать устроилась на работу экономкой у Павла Третьякова, который озаботился воспитанием Шехтеля. Благодаря этому Федору Осиповичу удалось познакомиться с архитектором Александром Каминским и начать работать в его мастерской.

- Шехтель дружил с Чеховым. В молодые годы он приходил к Чеховым в гости с подарком - сворованным по дороге бревном из чьей-нибудь поленницы.

- Уже в советские времена Федор Осипович придумал город-утопию Электрополь для строителей ДнепроГЭСа. Это был город на острове, где было бы метро, церкви всех конфессий и все виды транспорта, включая самолеты. Проект положили под сукно, потому что архитектор сильно увлекся.

- Шехтель создавал проекты под бутылку шампанского. да и вообще слыл веселым и очень обаятельным человеком. Даже Бунин, который любил припечатать современником едкой характеристикой, удостоил Федора Осиповича лестным: "Милый, талантливый толстяк".

- Внук Шехтеля - Вадим Тонков, он же Вероника Маврикиевна из сатирического дуэта. Он изображал интеллигентную старушку, свою тетушку. Впоследствии образ Вероники Маврикиевны скопипастила старушка Цветочек из Новых русских бабок. "Всему, что на мне, я обязан Веронике Маврикиевне", - говорил Тонков.

Родной внук архитектора известен зрителям по образу сатирической старухи Вероники Маврикиевны Мезозойской.

Родной внук архитектора известен зрителям по образу сатирической старухи Вероники Маврикиевны Мезозойской.

- В семье потомков Шехтеля до сих пор живут мемы и смешные истории про семью. Наталья, жена Федора Осиповича, звонит Ольге, его сестре, по телефону: "Лелинька, не выходи из дома, страшный гололед". "Наточка, я ничего не слышу дойду - все расскажешь", - отвечает собеседница.

- Федор Осипович терпеть не мог футуристов и особенно Владимира Маяковского за то, что тот имел отношения с его 14-летней дочерью. Как говорила внучка Шехтеля, "Еще чуть-чуть и я могла бы быть дочерью Маяковского". Когда в Россию приезжала дочь Владимира Маяковского из Америки, внучка Шехтеля встречалась с ней. Обе женщины смеялись над тем, что они "почти сестры".

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Работы Шехтеля в Москве: МХТ, особняк Рябушинского и фарфоровый дом

Корреспондент «Комсомолки» составил пеший маршрут с остановками возле зданий знаменитого архитектора (подробности)