Репортаж о давке на Ходынском поле: «Люди падали, кусались, грызлись и снова лезли, чтобы упасть»

Жертва катастрофы на Ходынском поле.

Фото: Википедия.

«В НЕМ ЕСТЬ ЧТО-ТО НОЗДРЕВСКОЕ»

«Был у меня Гиляровский. Что он выделывал, боже мой! Заездил всех моих кляч, лазил на деревья, пугал собак и, показывая силу, ломал бревна. Теперь в Москве, вероятно, хвастает, что выездил у меня пару бешеных лошадей… Это человечина хороший и не без таланта, но литературно необразованный. В нем есть кое-что ноздревское, беспокойное, шумливое, но человек это простодушный, чистый сердцем, и в нем совершенно отсутствует элемент предательства, столь присущий господам газетчикам. Анекдоты рассказывает он непрерывно, носит часы с похабной панорамой и, когда бывает в ударе, показывает карточные фокусы».

Это писал о Владимире Гиляровском Чехов (мы собрали вместе фразы из нескольких его писем). Автор «Трех сестер» относился к Гиляровскому с симпатией и знал его больше 20 лет. Что его ужасно раздражало - так это литературные опыты приятеля. А ведь Гиляровский мечтал стать именно что писателем и поэтом: сочинял тексты с «рваными ноздрями, атаманами, вольной волюшкой и прочей чепухой, которую да простит ему бог». И, конечно, Чехов был прав: ни рассказы, ни стихотворения Гиляровского сейчас не помнит никто.

Зато в документальном жанре его ждал триумф. Он был великим журналистом и просто-таки гигантом мемуаристики. Прожив огромную жизнь и запомнив из нее много всего интересного, он захватывающе пересказывал все это читателю - что в «Моих скитаниях», что в «Москве газетной», что в своей самой главной книге, «Москве и москвичах». Последняя описывает город, которого нет (и который уже в 1926-м, на момент первого издания книги, на глазах превращался в призрак) - и оторваться от рассказа про этот город невозможно.

Да и просто газетные репортажи Гиляровского ужасно интересно читать через сто с лишним лет после их первой публикации. Когда в 1904 году по востоку Москвы прошел страшный смерч, разоривший Лефортово, Гиляровский хладнокровно сообщал читателю: «Мне посчастливилось быть в центре урагана» - и невероятно живописно обрисовывал «крутящуюся черную массу», внутри которой сверкали молнии. Кино тогда только зарождалось, никто, конечно, ураган на пленку не запечатлел - но этот текст так здорово написан, что вполне заменяет собой ролики с YouTube.

А когда еще раньше, в мае 1896 года, случилась катастрофическая давка на Ходынском поле, Гиляровскому посчастливилось быть и в ее центре - и мало найдется более ярких ее описаний. (Правда, по-настоящему незабываемый рассказ о трагедии он оставил не в репортаже, а в книге «Москва газетная», в главе о «Русских ведомостях»). Современные люди вообще не представляют, как выглядела эта катастрофа - но с помощью Гиляровского ее легко реконструировать.

Писатель, поэт, журналист, краевед Москвы Владимир Гиляровский.

Фото: ru.wikipedia.org.

ВСЕ РАДИ БЕСПЛАТНОЙ СУВЕНИРНОЙ КРУЖКИ

Давка на Ходынке случилась примерно напротив Петровского путевого дворца - на другой стороне сегодняшнего Ленинградского проспекта, немного в сторону центра. Место, где она произошла, еще в советское время было наглухо застроено зданиями разного назначения. А при царях там устраивали разные интересные мероприятия - например, торжества по случаю коронации Николая II. Всем пришедшим пообещали подарочный набор - булку (точнее, сайку), пряник, 200 граммов колбасы, 300 граммов конфет и орехов, и самое главное, очень хорошенькую сувенирную эмалированную кружку. Ровно за этим комплектом на Ходынку и двинулись толпы людей. Раздача должна была начаться в 10 утра, но, рассудив, что на всех кружек не хватит, москвичи начали собираться у мест их раздачи загодя, с вечера. (Катастрофа началась ближе к рассвету).

Гиляровский сначала пошел на ипподром (никаких зданий, как сейчас, напротив него не было - открывалась панорама всего Ходынского поля). Потом, в ночи, отправился гулять. На поле был глубокий ров (200 метров в длину, 60 метров в ширину, шел примерно в том же направлении, что сегодняшняя Беговая улица). За рвом располагалось собственно место гуляний.

Ходынка на карте Москвы 1895 года

Фото: ru.wikipedia.org.

По Ходынке уже бродили толпы отдыхающих, во рву (куда спустился Гиляровский) жгли костры и сидели компании. Заметив знакомого извозчика, Гиляровский разговорился с ним, выпил - и вдруг сообразил, что забыл на бегах табакерку. Вскочил и пошел обратно в скаковой павильон ее забирать.

Но обратно пробраться было уже нелегко: пролетели слухи, что драгоценные кружки вот-вот начнут раздавать. И что подлецы-буфетчики тихонько делят народное добро между собой. «Все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади все плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей. Кое-где выталкивали наверх детей, и они ползли по головам и плечам народа на простор. Остальные были неподвижны: колыхались все вместе, отдельных движений нет. Иного вдруг поднимет толпой, плечи видно, значит, ноги его на весу, не чуют земли… Вот она, смерть неминучая! И какая!»

И вот все застыли. И это длилось очень долго. «Ни ветерка. Над нами стоял полог зловонных испарений. Дышать нечем. (…) Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы.

Впереди что-то страшно загомонило, что-то затрещало. Страшный рев вдали: «Дают!.. давай!.. дают!..» – и опять повторяется: «Ой, убили, ой, смерть пришла!..» (Это пронесся новый слух, что раздача кружек началась; испуганные буфетчики начали бросать подарки в толпу, спровоцировав новый натиск. - Ред.).

Оглянувшись на место, где он совсем недавно сидел с извозчиком Тихоном, Гиляровский увидел совсем апокалиптическую картину: «снизу лезли на насыпь, стаскивали стоящих на ней, те падали на головы спаянных ниже, кусались, грызлись. Сверху снова падали, снова лезли, чтобы упасть; третий, четвертый слой на голову стоящих».

Гиляровский выбрался из адского рва чудом. Он был практически в невменяемом состоянии от шока, ему страшно хотелось пить, он упал на землю, начал рвать траву и есть ее, чтобы утолить жажду. И внезапно ощутил в заднем кармане табакерку, которую он, оказывается, не забыл на бегах - она была с ним. Это был подарок его отца («Береги на счастье!»), с которым он никогда не расставался и который сейчас спас ему жизнь.

Ходынка. Акварель Владимира Маковского, 1899 год.

27 ЧЕЛОВЕК В ОДНОМ КОЛОДЦЕ

Гиляровский помчался домой. «Увидав разносчика с апельсинами, схватил три апельсина, взяв деньги из промокшей насквозь от пота пачки новеньких кредиток. Съел сразу два апельсина, а третьим, разорвав пополам, вытер себе пылавшее лицо».

Дома принял ванну (зловоние отмыть до конца все равно не получалось). От домашних скрыл, где провел ночь. Потом вернулся на Ходынку, увидел сотни трупов, которые складывали на подводы… Оказалось, что совсем недалеко от того места, где он, сжатый толпою, стоял ночью, был глубокий колодец, кое-как закрытый досками. В давке доски провалились, и в колодец набилось 27 (!) человек, 26 из которых погибло. Выжившим оказался какой-то портной; когда его вытащили, он сказал только: «Мне бы пивца, смерть пить хотца!» Все расхохотались, но вообще было не до смеха: потом подсчитали, что в давке погибло 1389 человек.

Приехав в редакцию, Гиляровский написал репортаж. Наборщики буквально рвали его друг у друга из рук. «Русские ведомости» оказались единственной газетой, вышедшей с репортажем про «Катастрофу на Ходынском поле» и планом этой катастрофы. Остальные почли за благо промолчать. А тираж «Русских ведомостей» хотели арестовать, но «по приказанию свыше» дозволили не только распространять, но и допечатывать.

Это схема, как все было расположено на Ходынском поле; она была составлена со слов Гиляровского и появилась как иллюстрация к его репортажу в «Русских ведомостях» на следующий день после катастрофы.

Наверное, в профессиональном плане то был момент наивысшего триумфа Гиляровского. Тем временем на Ходынке продолжались гулянья: новый царь решил никому не портить настроения. Конечно, люди обсуждали катастрофу и наспех убранные с поля трупы и шептались: «На беду это! Не будет проку в этом царствовании!», но музыку остановить никто не рискнул, и эмалированные кружки были розданы населению. Сейчас они пользуются спросом у коллекционеров, и известны под названием «Кубок скорбей».