«Вопли о бандитах и угрозы покончить с собой»: что за бабьи бунты всколыхнули БССР 90 лет назад

Коллективизация в Беларуси сопровождалась бабьими бунтами. Фото: infobaza.by

– Нельзя сказать, что эта история даст ответы на то, что с нами происходит сейчас, но, тем не менее, некоторые параллели просматриваются, – интригует историк Ирина Романова, исследовательница взаимоотношений власти и народа в начале прошлого века, автор книги «Улада і грамадства: БССР у 1929-1939 гады». В лекции про бабьи бунты Ирина Романова доказывает, что белорусские женщины – не робкого десятка!

В КУЛАКИ МОГЛИ ЗАПИСАТЬ ЛЮБОГО

Женские бунты в конце 1920-х на территории Беларуси были связаны с организацией колхозов. Провозглашалось, что все будет добровольно и ради блага советского народа. А как это выглядело на практике, история знает не только из рассказов участников тех событий, но и из документов. В архивах, оказывается, сохранились свидетельства протестов. Впрочем, факт и то, что не все и не сразу в штыки восприняли идею создания колхозов.

Начало коллективизации в СССР. Фото: rusorel.info

– Колхозы создавались, естественно, за счет того, что люди принесут с собой. При вступлении каждый делал паевой взнос: отдавал землю, сельскохозяйственный инвентарь, хозпостройки, скот, домашнюю птицу. Как реагировало на это крестьянство? Отдай все непосильным трудом нажитое, то, что деды и отцы накопили, – и ради чего, не понятно. Может, оно и хорошо все пойдет, а может и нет. Нередко говорили и так: ну, пусть создается колхоз, а мы посмотрим, и, может, присоединимся, если все хорошо будет, – рассказывает Ирина Романова.

Всеобщая коллективизация активизировалась с середины 1929-го. И на этот момент в колхозах было чуть больше 1% крестьянских хозяйств, а к 1 марта 1930-го – уже почти 60%. Причем на Полесье – в Мозырском, Петриковском, Лельчицком, Туровском, Житковичском районах местные руководители довели коллективизацию даже до 90%, о чем гордо отрапортовали Москве.

Коллективизация сопровождалась «ликвидацией кулачества как класса». В литературе – например, в повести Василя Быкова «Облава» – кулаки описаны как крестьяне, которые умели кое-что заработать трудом на земле.

Советская пропаганда настраивала против кулаков, но люди их все равно защищали. Фото: infobaza.by

– Кулак – очень неопределенная категория, сюда записанным мог быть чуть ли не любой. Разве что совсем безнадежного в хозяйственном плане могли квалифицировать подкулачником, – поясняет Романова.

Еще одной приметой коллективизации стало закрытие сельских церквей: коль колхоз – территория советской власти, значит и «богачей»-кулаков, и религию нужно вытеснить.

С тех пор началась жесткая борьба против большевистских преобразований на селе. Уже в 1929–м в СССР зарегистрировали более 1000 мятежей, в 1930-м – около 14 000 выступлений, в которых участвовали более 3 миллионов человек. А в БССР по неполным сведениям только за первые три с половиной месяца 30-го состоялось более 500 выступлений, делится статистикой историк.

«РУКОВОДИЛА БЕСПОРЯДКАМИ ЖЕНА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОЛХОЗА»

После гражданской войны крестьянские бунты, связанные с коллективизацией, исследователи называют крупнейшим восстанием народа против советской власти. Своего пика эти выступления достигли в марте 1930-го.

– И доминантой этой мартовской лихорадки (было и такое название – Ред.) стали выступления, которые сама власть обозвала бабьими бунтами. Само это определение передает высокомерность по отношению к крестьянам и их деятельности. Темные, наивные, угнетенные женщины – ну или бабы – принимают участие в спонтанных, беспричинных волнениях, – продолжает Ирина Романова.

Бабьи бунты были мало похожи на известную картину Делакруа «Свобода на баррикадах», где соблазнительных форм женщина гордо вздымает над собой флаг. Сельские бабы протестовали по-простому: собирались большой толпой – и начинали голосить. Всерьез их не особо воспринимали, поэтому селянки подтверждали свои намерения более радикально (причем особенно активно в тех районах, где коллективизацию провели ударными темпами).

– В Туровском районе в деревне Белёв руководила беспорядками жена председателя колхоза, которая первой сбила замки со склада и начала раздавать женщинам плуги. В Пуховичах Житковичского района женщины не только разбирали свое имущество, но и требовали освободить кулаков и вернуть церковь. Здесь мужчины в это время работали на лесовывозках, поэтому бунт начинали одни женщины, – эту информацию Ирина Романова нашла в архивных документах.

Сбор налога. Фото: infobaza.by

Бунты распространялись как вирус: если волнения начались в одной деревне, того и гляди перекинутся на другую. Передавались слухи, мол, вы тут сидите, а в соседнем селе уже колхоз развалился! И даже если это было не так, для людей это было мотивацией продолжать бунт. Свое несогласие с порядками советской власти люди в деревне показывали тем, что срывали красный советский флаг со здания сельсовета.

– Попытка большевистской власти сыграть на якобы традиционном антагонизме между бедной и богатой частями деревни провалилась. Более того, бедняки или те, кого уже взяли в колхоз, встали на защиту кулаков! В деревне Дедовка делегация направилась в сельсовет с требованием выпустить «кулаков». А в деревнях Юркевичи и Гулевичи люди выдворили из кулацких домов поселенные туда семьи бедняков и поселили туда прежних хозяев, забрали с колхозных дворов животных и расставили их по «кулацким» хлевам. В документах зафиксировано, что они были вооружены ножами и палками. В деревне Логвиши Житковичского района, цитирую документ, «демонстративно вселили кулака в свою хату с иконой и белым штандартом. С этим штандартом шествовали по всей деревне и кричали: «Даешь Пилсудского».

КТО ПОДСТРЕКАЛ ЖЕНЩИН К БУНТАМ?

Москва знала о том, что люди на селе сопротивляются коллективизации. В газете «Правда» 2 марта 1930 вышла известная статья Сталина «Головокружение от успехов». В ней говорилось про «перегибы на местах». Мол, успехи коллективизации вскружили голову местным самодурам и они перегнули палку, а надо было действовать осмотрительнее, не спешить, проводить разъяснительную работу.

Та самая статья Сталина.

– Ряд историков трактует эту статью как попытку Сталина сыграть на наивно-монархических настроениях крестьян. Мол, добрый царь – Сталин – не знал, что происходит на местах, а сейчас узнал и заступился за мужика. Вероятно, посыл статьи был в том, чтобы успокоить деревню. Но совсем неожиданно для власти статья произвела совсем другой эффект. Крестьяне начали ссылаться на эту статью вождя и говорили: «А вот товарищ Сталин сказал, что рано еще строить колхозы» – и массово разбегались из этих колхозов, – обращает внимание исследовательница.

Статья не снизила накал выступлений – даже наоборот: люди выходили против коммунистов с охотничьими ружьями и угрожали собраться толпой и двинуться в райцентр, если их требования не будут услышаны. Власть подавляла мятежи арестами и репрессиями, но касались они, в основном, мужчин. А что делать с женщинами – никто не знал.

– Мужские выступления квалифицировались как бандитизм, и с ними обычно дело имел НКВД. С бабоньками и их бунтами работали по другой линии, в первую очередь – по партийной. Большевики объясняли эту авангардную роль женщин в борьбе против коллективизации их низким культурным и политическим уровнем, неправильным подходом к ним сельских партийных работников, которые не умеют работать с неуравновешенными женщинами, – продолжает Ирина Романова.

Переубеждать бунтующих баб пробовали женщины-коммунистки. Не всегда успешно. Фото: infobaza.by

– Как объяснялось, почему именно женщины начали выступать?

– Объясняли так: среди них провели разъяснительную работу кулаки и подкулачники, а никакой сознательности и самостоятельности у этих женщин нет. Они присоединились к истерии потому, что им так объяснили – они и пошли митинговать. С одной стороны, это совсем неправда. С другой стороны, деполитизация бабьего бунта была на пользу женщинам, потому что когда большевики подавляли женские выступления, они действовали более мягко.

Больше всего большевистская власть боялась... бабьего голошения. Женщины демонстрировали отчаяние и кричали, что на них напали бандиты и их грабят: «Ратуйце, людзі добрыя!» Представителей советской власти эти вопли ставили в тупик.

Фото: infobaza.by

– Чаще всего эта стратегия использовалась крестьянками при проведении налогообложения или выполнения заготовок, когда приходили и говорили: вы должны сдать столько–то хлеба, мяса, шерсти, – объясняет Ирина Романова.

Такой доклад получил секретарь ЦК КПБ Гикало в декабре 1932-го о том, как проходили заготовки в Бегомльском и Плещеницком районах: «Демонстрации (особенно со стороны женщин) против штрафов и судприказов в момент реализации, в рядах вопли о нападении бандитов, чем собирают толпу, слезами и голошением всей семьей, упрашивание на коленах о помиловании, угрозами покончить с собой и детьми (кидаются с топором на детей, хватают веревки и бегут вешаться на гумно и т.д.)».

Случалось, что колхозники устраивали "итальянскую забастовку": только делали вид, что работают. Фото: lentachel.ru

Утихомирить сельских баб власть решила так: послала в деревни коммунисток – мол, женщина с женщиной уж как-нибудь договорится. Но и это мало помогло.

«ЭТО БЫЛА БОРЬБА ЗА СОХРАНЕНИЕ ТРАДИЦИОННОГО ПОРЯДКА»

Бунты сопровождали не только начало коллективизации. Есть сведения о волнениях и в 1933-1934 годах. Женщины по-прежнему были на передовой. Об этом так сказано в одном из документов: «Всюду орудуют бабы». Дошло до поджогов колхозных дворов и настоящих терактов. В 1932-м в центр поступали докладные: люди уже не просто взламывают замки и разбирают имущество – они вооружаются колами, вилами, с угрозами расправы идут на советский актив.

– Отмечали, что выступления носили «открыто повстанческий антисоветский характер». Из Смолевичского района писали: «Женщины сорвали вывеску с правления колхоза, пробовали разломать окна в доме председателя колхоза, на ночь выставили свой патруль. В момент разбора семян со стороны колхозницы Шиманович Натальи была попытка стукнуть ломом секретаря сельсовета», – цитирует документ Ирина Романова.

Крестьяне организовывали демонстрации, взамен коммунистического руководства избирали свой актив, а комсомольцев угрожали или повесить, или выселить. Еще в селах проводили конспиративные собрания, создавали комитеты-пятерки.

Вот еще один доклад секретаря Чаусского райкома в декабре 1934-го: «Классово враждебные элементы поднялись против создания колхозов . В своей вредительской работе применяли методы организации вооруженных банд, убийства активистов, ограбления колхозников, поджог колхозного имущества. Распространяют антисоветские слухи между отсталой частью населения, вооруженные нападения на партработников».

Обсуждение плана посевной в одном из колхозов Беларуси, 1929 год. Фото: БелТА

Некоторые крестьяне даже уходили жить в леса и там пряталось от коллективизации, часть убегала в города. И даже те, кто вступили в колхоз, порой работали спустя рукава.

Ситуация усугубилась голодом. И особенно на Полесье, где темпами коллективизации советская власть так гордилась. Потому Голодомор – это явление, характерное не только для Украины, отмечает Ирина Романова, но и для Беларуси:

– Конечно, масштабы были не такие страшные. Тем не менее, вот цифра, которую я имею: в одном только Наровлянском районе было зафиксировано, что от голода умерли более 1000 человек. И это один район!

После голода 1933-1934 годов сведения о бунтах из документов пропали.

– Нужно подчеркнуть, что это было не столько сопротивление, а борьба за сохранение традиционного порядка. Люди говорили: «Власть – она и есть власть, какой бы она ни была». Но то был ответ на насильственную коллективизацию, – подытоживает Ирина Романова.