Поэт экстрима и «новой жестокости»: культовый кинорежиссер Ким Ки Дук умер из-за коронавируса

Корейский кинорежиссер Ким Ки Дук скончался от осложнений, вызванных коронавирусом.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

Безвременно умерший от осложнений ковида в Латвии, южнокорейский режиссер был проклятым поэтом и блудным сыном. Его фильмы были воплощением «азиатского экстрима» и «новой жестокости». Его не любили на родине, и лучше всего он чувствовал себя за ее пределами. Он был подвержен спадам и кризисам. За свои неполные 60 лет не раз познал триумф и забвение, но после каждого черного периода выходил обновленным и возрожденным, как птица Феникс. Ковид, к сожалению, не оставил ему этого шанса.

Кидук прославился в 2000 году своим четвертым фильмом «Остров» - на мировой премьере в Венеции сеанс останавливали, зрителям требовалась «Скорая помощь»: не все могли перенести виды главной героини, запихивавшей в себя рыболовный крючок.

Кадр из скандального фильма "Остров", 2000 г.

Много лет спустя я имел отношение к премьере в Москве его фильма «Мебиус», в котором тоже активно практиковалось членовредительство. Тогда я тоже позаботился о присутствии рядом кареты «Скорой» - впрочем, напрасно: российский зритель оказался более вынослив, ибо еще не такое видел.

Драма "Мёбиус" вышла на экраны в 2013 г.

Настоящий триумф ждал Кидука в 2012 году: его 18-я картина «Пьета» завоевала в Венеции «Золотого льва» и еще три неофициальные награды, в том числе молодежного «Золотого львенка». Открытый именно в Венеции Ким прошел к тому времени большой путь: один из властителей дум начала нулевых, он стал повторяться и на какое-то время ушел с радаров основных кинофестивалей. В течение трех лет пребывал в глубоком творческом кризисе, в который его повергла попытка снимавшейся у него актрисы повеситься прямо на съемочной площадке. Потрясенный этим событием всемирно известный режиссер ушел бомжевать, но попутно снял об этом картину «Ариран», в которой вел беседы с самим собой, демонстрировал свои грязные пятки и отправление естественных потребностей в снегу. За подобный эксгибиционизм он был немедленно вознагражден призом в Каннах. Не прошло и года, как Кидука настигло венецианское золото.

«Пьета» - очень жестокий романс «по мотивам» традиционной сцены оплакивания Христа богородицей.

«Пьета» - очень жестокий романс «по мотивам» традиционной сцены оплакивания Христа богородицей. В своем ее переосмыслении Кидук умудрился заставить зрителей предполагать Христа в полном его антиподе — отвратительном вышибале, подталкивающем своих должников отрезать себе части тела для последующего получения страховки.

То, что обычно приносит смерть, героям Кидука доставляет райское наслаждение. Избыточное нагромождение перверсий - сколь травматичных, столь и умозрительных, за гранью реального воплощения - заставляет вспомнить труды маркиза де Сада: они тоже были чистейшей фантасмагорией, злой пародией на неподдающиеся христианскому обузданию человеческие порочность и плотоядность.

После «Пьеты» снова наступил период полу-прозябания. Лучшим его фильмом из последних была снятая в 2016 году "Сеть". В ней режиссер с печалью глядел на свою разделенную родину, констатируя, что счастья нет ни на убогом, нищенском Севере, ни на свободном и процветающем Юге. Два последних фильма Кидука были из рук вон плохи - последний под странным названием «Растворяться» корейский изгнанник снял в Казахстане.

В картине "Сеть" режиссер коснулся болезненной темы разделенной надвое Кореи.

В прошлом году Ким председательствовал на Московском кинофестивале, и я был одним из тех, кто услышал в его исполнении знаменитый корейский «Ариран». Он был полон сил и, как сейчас говорят, «позитива», хотя этот термин мало применим к его творчеству.

Его лучшие картины оставляли приятное ощущение скрежета железом по стеклу. Его герои не отличались высокой моралью и нравственностью, проявляя качества заядлых садистов и демонстрируя все известные миру пороки и низменные инстинкты. Таким Ким Кидук видел человечество, и его можно понять. Но снятые Ким Кидуком «фильмы отвращения» часто оборачивались лукавыми буддийскими притчами, философскими, абстрактными высказываниями о мироздании и его фатальных несовершенствах. Они, несомненно, уже в Истории кино XXI века.