Николай Коляда: Гафт сыграл в двух моих пьесах. И вот его нет. И я плачу...

Николай Коляда. Фото: Станислав Красильников/ТАСС

- ...Коля, привет!

- Привет, Саша. Здорово!

(С Колядой мы знакомы больше 40 лет! Поэтому и обращаемся так друг к другу.)

- Слушай, Валентин Гафт же играл в двух спектаклях, поставленных по твоим пьесам?

- Да. Сначала я написал пьесу «Уйди-уйди», ее поставил театр «Современник» с Валентином Иосифовичем Гафтом и с Леной Яковлевой. Они играли, по-моему, шесть лет этот спектакль.

А Галина Борисовна Волчек поставила мою «Старую зайчиху». Я писал ее специально для нее, рассказал сюжет по телефону, она - мне: пиши, пиши.

Потом я пьесу прислал. И Волчек поставила, но Гафт придумал название другое. Не «Старая зайчиха», а по придумке Гафта - «Заяц love story».

- Видеозаписи этих спектаклей есть?

- Вот «Уйди-уйди» не был записан на видео, к сожалению, а «Заяц love story» остался. И на канале «Культура» время от времени - в связи с трагическими событиями - выскакивает эта видеозапись. И я смотрю на Нину Михайловну Дорошину, которой уже полтора года, как нет на белом свете. И на Валентина Иосифовича, который буквально вчера ушел из жизни. Два великих артиста играли в моей пьесе «Заяц love story».

Ну, и я сам долго достаточно - девять месяцев - сидел в Москве и репетировал пьесу свою «Уйди-уйди». У Гафта там была блистательная роль – дуэт с Леной Яковлевой. Просто невероятный какой-то..

- Если можно - подробнее: как тебе с Гафтом работалось?

- Понимаешь, что-то вообще рассказывать о Валентине Иосифовиче можно много. Сейчас все пишут, все с улыбкой вспоминают - его эпиграммы, какие-то смешные случаи, связанные с ним. Он был человек очень острый на язык, очень остроумный, очень веселый, смешной. Но иногда он был очень злым, очень требовательным, другим. Он не был таким уж белым и пушистым, что называется.

- То есть?

- Когда я репетировал «Уйди-уйди», так он менял артистов, говорил мне : убери этого артиста, убери этого, он не тянет.

Правду сказать, - за все время, за эти девять месяцев - он ни разу на меня не наругался, ни разу не накричал, потому что я всегда отвечал на все его вопросы, объяснял, ну, я знал материал.

- Ты говоришь, Коль, что - репетировал. Как постановщик? Не только как драматург?

- Да. Свою пьесу я, как режиссер, сам и ставил в этом театре.

- Вот я его всего один раз видел в метро. Гафта. И то почувствовал какой-то вот магнетизм, не знаю. Как ты смог с таким человеком необычным работать? Какой-то гипноз вот, понимаешь? А тебе нужно было самому Гафту давать какие-то рекомендации.

- Саша, Волчек сказала: будет играть Гафт. Все. Она понимала, что это как бы она меня в пасть льву сует.

Я никогда не строил из себя великого режиссера. Не воображал, не выдрючивался, я был таким, какой есть всегда.

Я не лебезил перед Гафтом. Видит Бог, это правда. Он ни разу ни слова плохого про меня не сказал, мы много разговаривали, мы гуляли, беседовали. Он выполнял все, что я просил.

Даже вот, я не знаю, он, по-моему, в парике появлялся только в фильме вот этом – «Клячи», который Рязанов снял. А тут, в этом спектакле, я говорю: Валентин Иосифович, надо парик. Вот такой ловелас, такой альфонс в парике, кудрявые волосы такие у него. «Нет, я не буду!». Говорю: Валентин Иосифович, надо. Это для характера, для судьбы. «Нет, нет. Я парики - нет!» И потом парик примерил, ему понравилось, смеялся.

Во втором действии, когда снималась «кожа» с персонажа, он этот парик убирал. Появлялся другой человек.

- Да, интересно...

- Потом мне надо было его одеть по-современному. Просто чтобы он был щеголеватый. И мы с ним поехали в ЦУМ, чтобы подобрать одежду. Футболку, пиджак, кожаные штаны, какие-то ботинки роскошные ковбойские.

Он говорит: ой, нет, мне это не идет. Я говорю: надо, Валентин Иосифович, надо.

Была очень смешная история, что вот в этом ЦУМе в Москве он что-то примеряет, а все продавщицы прибежали и смотрят на него. Ну, Гафт приехал! Гафт! Я девочкам подмигиваю, говорю, девочки, помогайте, помогайте, так шепчу им. И они стали все хором кричать: ой, как вам идет! Ой, как здорово! Ой, как хорошо! А Гафт, он ведь как ребенок, он стоит и говорит: а чего, правда, да? Девочки, хорошо, да? А девочки красивые. Молоденькие. Они говорят: ой, как здорово! Изумительно! Вы такой красивый! И таким образом с продавщицами ЦУМа мы его уговорили. Он выходил в этом костюме Это было ужасно смешно, когда Гафт в обтягивающих штанах, ноги в кожаных штанах, в парике, в черных очках выходит - такой щеголь. Там зал ржал над ним, смеялся, хохотал ужасно.

- Ну, а вот ты говоришь - ходили, беседовали...

- Ну, так вот. Я не знаю, как-то я с ним честен был. Мы с ним очень много говорили. И в эти дни я вспоминать ничего не буду, потому что все вспоминают.

Да и, потом, честно говоря, я вчера как узнал, заплакал. Ты понимаешь, великий «Современник», где были Иванова, Волчек, Кваша, Гафт, где были все-все. Они все уходят, уходят, уходят…

(Голос Коляды начинает заметно дрожать.)

Ой, царица небесная! Так жалко и так обидно. Нет, будет другое что-то, что-то совсем другое, но то время, тот «Современник» - это… Иосиф Райхельгауз, он написал вчера, что тот «Современник» закончился, двери закрылись. К сожалению, это так.

- Коля, ты держись. У тебя и сейчас голос дрожит…

- Потому что много связано с этим человеком. Он великий артист, лучший. Он стоит на алмазной горе. Стоял. Я там внизу, смотрю на него. Спасибо ему, что он был в моей жизни. Царствие небесное. И вечная память. Так скажешь. Иначе не скажешь.

- Мы вместе с тобой горюем. Звони, не пропадай.

- Давай, будь здоров.

- Обнимаю. Не болей.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Останется свет, который невозможно вернуть: о Валентине Гафте

Колумнист kp.ru Наталья Барабаш вспоминает народного артиста - яркого и импозантного, а также уставшего и безнадежно больного (подробности)