В мире

Азербайджан и Карабах воюют за воду?

Одной из целей обострения на Южном Кавказе может быть контроль над водохранилищами
Одной из целей обострения на Южном Кавказе может быть контроль над водохранилищами

Одной из целей обострения на Южном Кавказе может быть контроль над водохранилищами

Фото: Александр КОЦ

Если вдруг гражданские машины на трассе остановились и выстроились на обочине под горой, верный признак – будут бомбить. Свернув на заправку и быстро поставив машину в бокс шиномонтажа, мы спустились в подвал. И, оказалось, не зря. Через несколько минут трассу между Степанакертом и Аскераном, пригороды столицы Карабаха, и даже центр города накрыло артиллерийским огнем. Самым продолжительным за все время конфликта. Два часа мы коротали в компании сотрудников заправки, которые с ностальгией вспоминали СССР.

- Приезжаю я как-то на мотоцикле в Баку…

- Что, прям так и приезжал?

- Конечно! Мы к ним ездили отдыхать, они к нам. Вообще никакой вражды не было – ни в школе, ни в армии. А потом все в миг перевернулось, погромы, война...

- Сам воевал?

- Конечно, все воевали. Но сейчас же война совсем другая. Тогда и в рукопашную ходили, и стреляли в упор. А теперь – высокие технологии. Сидит очкарик за пультом и убивает людей одним нажатием кнопки.

Начало операции очень напоминало войну под Идлибом в Сирии

Начало операции очень напоминало войну под Идлибом в Сирии

Фото: Александр КОЦ

Технологическое преимущество сейчас, конечно, на стороне Азербайджана. Начало операции очень напоминало войну под Идлибом в Сирии, где первую скрипку играли турнцкие ударные беспилотники, пока против них не выставили серьезные силы ПВО.

В Карабахе Баку активно применяет израильские беспилотники и ракетные комплексы. А так же турецкие дроны и реактивные системы залпового огня. Я видел «болванки» от них и в центре Степанакерта. Почему при всей этой мощи азербайджанцы до сих пор не сильно продвинулись по линии фронта объясняется не столько боевым духом армян (хотя не без этого, конечно), сколько грамотно укрепленной линией обороны. Ее тяжело взломать одной техникой. А попытки штурмовать людьми приводят к многочисленным потерям. Вот и завязли стороны в артиллерийских дуэлях, под удар которых попадает и мирное население с обеих сторон.

- Ну что, вроде затихло, - подмигнул водитель.

И мы отправились дальше – на юг Карабаха, в город Гадрут, на стык границ. С одной стороны – Азербайджан, с другой – Иран. На территорию Ирана то и дело залетают снаряды. И даже рухнул сбитый азербайджанский вертолет.

- Иран держит нейтралитет, - уверен говорит нам глава местной райадминистрации Камо Петросян. – Он не собирается вмешиваться – ни на нашей стороне, ни на азербайджанской.

Вместе с мэром Гадрута Ваганом Савадяном, который встретил нас с Калашниковым на плече, объезжаем город. Первый дом в списке – его собственный. Ракета вошла прямо в потолок спальни и застряла. Напротив – детская кроватка.

- Жена с ребенком в подвале были, не пострадали, - перехватывает мой взгляд Ваган.

Всех детей из города, который практически ежедневно обстреливается, вывезли. Гражданских на улицах нет. Ключи от пострадавших домов уехавшие люди оставили мэру. Поросшие кустами разрушения прошлой войны и пахнущие гарью нынешние. Голодные котята, которых мы подкармливаем сваренным с утра яйцами – больше при себе ничего не было. Гардрут оказался меж двух огней – в стратегическом месте.

Последствия обстрела азербайджанского города Гянджа. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Последствия обстрела азербайджанского города Гянджа. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

С одной стороны – город Физули, с другой – Джабраил. За них сейчас идут ожесточенные бои. Президент Азербайджана объявлял о победоносном взятии последнего. В Степанакерте это назвали тактическим отступлением, в результате которого противник был взят в «котел» и «разгромлен». Проверить ни то, ни другое невозможно, близко к фронту не подъехать – бомбят. Однако направление атак наводит на мысль, что Баку изначально преследовал цель завладеть водными ресурсами.

Как писали азербайджанские СМИ, в 2016 году Алиев подписал контракт с Ираном на строительство 2 водохранилищ на реке Аракс. Причем на территории, которую по факту контролирует Нагорный Карабах. Через два месяца после подписания этого контракта началась апрельская четырехдневная война.

На сегодня одно из водохранилищ практически готово, и Карабах вполне может пользоваться этими ресурсами. Что не устраивает Баку, вложившего в этот проект деньги.

Последствия обстрела азербайджанского города Гянджа. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Последствия обстрела азербайджанского города Гянджа. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

- Обрати внимание, где еще идут самые ожесточенные бои, - говорит мой знакомый военный аналитик по дороге обратно в Степанакерт. – Это северный фронт – районы Талыша и Мадагиса, о взятии которого также заявлял Алиев. В этом районе Сарсангское водохранилище. Раньше излишки воды сбрасывали Азербайджану. Но два месяца назад решили перенаправить ресурсы на юг Карабаха. Так что одна из целей нынешнего конфликта – контроль над водными ресурсами. Цель, конечно, не основная, но как промежуточная – вполне. Одной реки Куры для нужд 10-миллионного Азербайджана недостаточно.

Слева с громким шумом пронзила плотный туман ракета ПВО. Пользуясь природной завесой, на фронт перебрасывалась новая техника. Заканчивался 10-й день войны.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Война на повышение ненависти

Наш спецкор Александр Коц из Карабаха – о взаимной пересечении "красных линий" (подробности).

Что сейчас творится в Азербайджане

Спецкор "Комсомолки" передает из Баку, жители которого подстраиваются к военному положению в республике (подробности)