Жив ли ты, Леша Непутин?

Телефон Непутиных я узнала в администрации поселка. Там о трагедии знали. Но звонить родителям - проводнику Любови Васильевне и бывшему работнику ЖКХ Николаю Михайловичу - не решались. - Может, вы нам поможете? - попросили вашего корреспондента. Я набрала номер: - Это квартира Непутиных? - Да, - ответил на удивление веселый женский голос. - Наверное, вы уже в курсе... вы звонили на «горячую линию»? - Вы о чем? - переспросила мама Леши. - Ваш сын летел на вертолете Ми-26? Трубку из рук охнувшей жены перехватил Николай Михайлович. - Что вы?! – не верит он. - Да не мог Лешка лететь на этом вертолете - артиллерист он! Домой звонил неделю назад. Сказал, что вот-вот вернется в Волгоград с учений в Каспийске. Может, и впрямь на борту был однофамилец? Звоню на «горячую линию» в Волгоград. Кричу в трубку: - Проверьте: Непутин Алексей Михайлович, 83-го года. Старший сержант! - Поспокойнее, знаете, сколько у нас таких, - вздыхают в трубке. - Откуда он призывался? Как папу зовут? Говорю. Довольно быстро мне отвечают: - Да, Непутин Алексей, родившийся 15 февраля, был на вертолете. Только он у нас записан рядовым. Что с ним, пока не ясно. Если бы был убит, в графе напротив фамилии это было бы указано. А так - пустое место, значит, либо жив, либо в госпитале. Перезвоните через два часа. Леша призван в армию в июле прошлого года. Следующей весной вернуться должен. Хорошо учился в школе - в армию ушел сразу после ее окончания. В администрации поселка о Леше говорят как о спокойном, уравновешенном парне, знают, что домой родителям и младшему братишке звонил очень часто. Но ни разу о поездке в Чечню не говорил. Наш второй звонок в поселок Бисерть подарил родителям надежду. Николай Михайлович очень надеется, что присланные в редакцию фотографии Леши помогут найти его сына. Александра КУЧУК. («КП» - Екатеринбург»). «Как вы могли не уберечь его...» К кому обращен этот крик вдовы погибшего ефрейтора? Мы приехали в зеленый городок Батайск, что в Ростовской области, ранним утром. Отсюда 18 августа в последний раз вышел из дома ефрейтор-контрактник Саша Пушкарев. Топчемся у маленького дома вместе с медсестрой и Сашиным командиром, подполковником Егором Мотлохом. Кругом все в цветах. О том, что Саша погиб, родные еще не знают. - Кого ждем? - хрипло спрашивает командир Александра подполковник Егор Мотлох. - Из мэрии должны приехать... Хочется убежать прочь и не видеть страшной процедуры оповещения. Стучимся в калитку, по залитой солнцем дорожке бежит белобрысый мальчуган с огромными голубыми глазами. Это Димка. Сын Александра Пушкарева. Мальчик еще в пижаме. - Сейчас деда позову. Отец погибшего солдата доброжелательно улыбается незнакомцам. Потом взгляд скользит по сумке медсестры, он испуганно пятится во двор. - Что с Сашкой?! - голос срывается на сип. - Евгений Павлович, мы пришли к вам с плохой новостью... - У-у-у, - ревет здоровый мужик и мечется по двору, как слепой. Во дворе под виноградником накрыт стол: большая семья завтракала. 25 июля за этим же столом Александр отметил свое 30-летие. К празднику готовился заранее, потому как любил хорошее застолье и ценил большую компанию. Все фирменные блюда на юбилей готовил сам. Бабушка Александра тяжело оседает на скамейку и начинает протяжно причитать: - Кровиночка, заечка моя... Мать в бессознательном состоянии, ей помогает сестричка. Димка в растерянности держит за ручку двухлетнюю Настеньку. - Димыч, ты где так нос расцарапал? - На велике летал... Вывожу детей со двора, где плещет горе. Под вишней Димка мне рассказывает про папку, про мечты, про балованную Настюху. Возвращаюсь во двор в тот момент, когда Валентина, молодая красивая жена Саши, кричит подполковнику: - Какой вертолет? Он же на поезде уехал! Неправда, вы врете! Как вы могли не уберечь его?! Командир, потупив глаза, молчит. По щекам у него текут слезы. Валерия КОЧЬЯН. («КП» - Ростов-на-Дону»). Димка мог погибнуть еще 13 мая... «Здравствуйте, мои дорогие родители! Сейчас нахожусь в полку, в своей роте, точнее, то, что осталось от роты - всего 16 человек, остальные уехали на КУЦ, некоторые - в Чечню, трое - в отпуске, но упорно не хотят возвращаться. И из-за них я, наверное, опять не смогу съездить в отпуск... Недавно, 13 мая, у нас было ЧП. По дороге на КУЦ перевернулся «ГАЗ-66» с людьми из нашего батальона, на скорости где-то 50 - 60 км/час. Пострадали 24 человека: четверо в тяжелом состоянии, у остальных - переломы и ушибы разной степени тяжести. Самое интересное, что я тоже должен был ехать на КУЦ, в той самой колонне, но на тот момент я находился в госпитале. У нас снова идет набор (пока добровольцев) в Чечню. Хочется снова туда поехать, возможно, даже попасть в комендатуру. Конечно, на КУЦе хорошо, но в Чечне время пролетит быстрее. Вы, конечно, будете против, но там гибнут только из-за своей дурости. Но я все равно жду вашего мнения. 28.05.2002 г.». Беда прошла совсем рядом, опалила своим дыханием... В Советском райвоенкомате Ростова личное дело рядового Дмитрия Купчинского лежит на столе у зам. военкома. В дом сообщать родителям не спешат: а вдруг ошибка и солдатик все-таки жив. - Будем ждать распоряжения руководства, - говорит зам. военкома Виталий Есипенко. Я иду в дом родителей. Дверь открывает отец Димы Александр Николаевич. Он приветлив, радушен, выходит навстречу и мама, и видно, что они еще ничего не знают. У меня язык не поворачивается нарушить этот доброжелательный, уютный мир двух 40-летних людей, которые живут возвращением единственного сына. И так же прибрана и хранит дух Димки его мальчишеская комната. И на полках дожидаются его совсем недетские книжки - я с удивлением вижу Кафку, томик биографии Распутина. - Да, он очень любит читать, - подтверждает Александр Николаевич. - Хочет стать психологом. В настоящем времени... Я ухожу, так ничего и не сказав. «Новые события разворачиваются так: призыв I-01 (мой) и II-01 скоро едут в Чечню (где-то через 10 - 15 дней), в 242-ю дивизию, но в спокойные, равнинные части Чечни. Набор идет по собственному желанию, я согласился. Переживать за меня не надо - своя башка на плечах. 3.08.2002 г.». Лариса ИОНОВА. («КП» - Ростов»). Последнее письмо Ильи Некипелова Мама получила его в день гибели сына Когда нижегородец Илюша - по воспоминаниям соседей, хорошенький, белобрысый, но не самый примерный мальчик во дворе - уходил служить, соседи с надеждой говорили: «Армия парня исправит!» Исправила... Военные в растерянности: надо вручать похоронку, а родителей не найти. Семья Некипеловых недавно сдала квартиру в аренду и живет в другом месте. Мы нашли адрес по телефонному справочнику, оправились на улицу Горную практически наугад. Оказалось, пришли туда, куда надо. Но дверь оказалась заперта. Накануне от Ильи пришло письмо родителям. Наверное, последнее. Женщина, которая снимает у семьи Некипеловых квартиру, собиралась передать его матери солдата Татьяне (та работает лифтером буквально в соседнем подъезде), но именно в этот день Татьяна взяла отгул и уехала на дачу. Отец Ильи, Николай Михайлович Некипелов, начальник пожарной охраны в одном из подразделений «Газпрома», тоже был далеко от города - тушил лесные пожары... В тот момент, когда мы думали, как быть, в военкомат приехала мама Ильи. Кто-то уже оповестил. Мы увидели женщину с мертвыми глазами. В руках она держала письмо Ильи. Юлия БАЗАНОВА, Павел КНЯЗЕВ. («КП» - Нижний Новгород»). Валя Цыплятников, кажется, уцелел... Но военком не может дозвониться до госпиталя 21 августа ему исполнилось девятнадцать. Родом из села Богородское Варнавинского района Нижегородской области. Окончил училище по специальности электрогазосварщик, водитель автомобиля. А потом парень попался на краже цветного металла. Получил год условно. В постановлении суда от 13.11.2001 записано: «Осужденный условно Цыплятников своим поведением доказал свое исправление. Судимость с него снята». После этой истории Валентин стал рваться в армию, осенью его призвали. Служил водителем. - Да что о нем скажешь? Очень жизнерадостный и общительный. Болтун, одно слово, - сказал военком Леонид Красуцкий. - Его мать мы уже известили. Она только плачет, просит рассказать подробности о сыне. Но в госпиталь мы прозвониться не можем. Татьяна СОЛЕЕВА. («КП» - Нижний Новгород»). Смерть поджидала его из отпуска Ришат Вафин родился в селе Старое Ермаково Самарской области. В прошлом году окончил Камышлинское училище по специальности фермер и сразу - 15 июня - был призван в армию. Ришат увлекался спортом и музыкой. Несмотря на мирный характер - свой и выбранной профессии, - был готов к службе и рвался в элитные войска. Но для ВДВ весьма крепкому пареньку не хватило всего четырех сантиметров роста. Выучился на связиста. Служил в Урус-Мартанской комендатуре кодировщиком. Минувшим летом 42-летняя мама Ришата попала в больницу, и военком Камышлинского района испросил для солдатика отпуск. Тот побыл 15 августовских дней - ухаживал за мамой, общался со старшим братом, друзьями и любимой девушкой. И 17-го числа отбыл к месту службы... Ольга ПРУДОВСКАЯ. («КП» - Самара»). «Андрей не боялся Чечни» У старенького двухэтажного дома мы «притормозили». Нелегко открыть дверь в эту квартиру. Жив Андрюша Ширяев или уцелел при падении вертолета, мы не знали. Пермские военные закрыли рот на замок. Даже родственникам поначалу врали: «Наших ребят там нет!» ...Дверь нам открыла заплаканная девчушка, за ней в коридорчик вышла женщина с красными глазами, а следом за нами туда «втекла» соседушка. - Наталья, укропчика не найдется? - Потом, потом, - пробормотала убитая горем мать. О несчастье Наталья Аркадьевна и Александр Иванович узнали от мамы Андрюшиного друга. Та прибежала с трясущимися губами: - По НТВ список погибших в Чечне показали, в нем, кажется, ваш сынок есть, - и тут же испугалась своих слов. - Может, и не он, а? - Сбежалась вся родня, без толку весь вечер обрывали телефон. И в Краснокамске, и в Перми военкоматы отвечали: - Официальной информацией не владеем. В Камышине (там Андрей служил в части 74507 до самой отправки в Чечню) ответили коротко: - Ваш сын погиб... - И похоронки не принесли, и что жив не обнадежили. Где тело сына забрать, и то не знаем, - жалуется то ли нам, то ли самой себе мать. - А мне второго сына в армию скоро отдавать. Притихший в углу 15-летний Миша шмыгает носом, 13-летняя Олечка - девочка больна сахарным диабетом - всхлипывает. Отец мрачнее тучи, молчит. - Андрюша был добрым парнем, - рассказывает его мама Наталья Аркадьевна, - и... спотыкается на слове «был». - Учился неплохо, техникум окончил, до призыва 3 месяца проработал электриком. Всей семьей на работу шли. Отец - водитель, я - маляр. Андрей мог и в вуз поступить, первый экзамен в педагогический институт сдал, а на второй не попал. У друга, что его подвозил, машина сломалась. Из солидарности Андрюша с ним остался - машину же не бросишь. - Он фантастикой зачитывался, а с нами в компьютер играл, - почему-то делится с нами Миша - младший братишка Андрея. - Андрей не боялся Чечни, - говорит мама Наталья Аркадьевна, - вот только дотуда не долетел... Провожала сына в армию - дурные предчувствия донимали. Гнала их от себя, и вон что вышло. Сын наказывал, чтобы наш Крыс до его возвращения дожил. Крыса бегает - что ей сделается? А Андрюша... у сына и девушки-то не было. И ничего больше не будет. Татьяна НАЗАРЕНКО. Фото Алексея ЖУРАВЛЕВА. («КП» - Пермь»). В аварии разбились три москвича Младший сержант Соловьев и рядовой Горбушов погибли. Рядовой Федосов - в госпитале В сковородке на плите шипит картошка. Аромат ее плотно глушится нескончаемой завесой сигаретного дыма. - Сегодня уже две пачки скурила, - безучастно замечает Татьяна. - А вчера, когда позвонили, сразу три за несколько часов опустошила. Во вторник поздним вечером домой к Соловьевым позвонил корреспондент лос-анджелесской газеты и сообщил, что вертолет, в котором летел 21-летний Женя, упал под Ханкалой. Жив ли? Неизвестно. Звоните на «горячую линию», смотрите списки, может, обойдется. Всю ночь мать младшего сержанта Евгения Соловьева Татьяна с дочерью Леной просидели на этой «горячей линии». В списках погибших и раненых он не значился - «Звоните позже». Половина вчерашнего дня также прошла в неизвестности. Женщины не пропускали ни одного выпуска новостей и на телефонные трезвоны многочисленных друзей и родственников отвечали растерянно: ничего не знаем, когда же сообщат, Господи! А около трех часов, когда мы были в гостях у Соловьевых, телефон зазвонил снова. - Из военкомата? - пугается Таня. - Сейчас приедете? Что с ним, говорите, наконец! Соловьева бросает трубку и, без сил падая на стул, обхватывает голову руками. - Сказали, что все расскажут при встрече. Разве может военкомат приходить с добрыми вестями? В Чечне его били свои 22 декабря прошлого года из Тушинского военкомата пришла первая дурная весть. Пришла она в лице двух граждан в штатском и милиционера. Женя собирался на работу, открыл по звонку дверь и был препровожден в местное отделение. Два года Таня прятала сына от военных, уговаривал пойти учиться. Но Женька решил зарабатывать деньги для семьи и устроился кладовщиком в частную фирму. - Пробралась в военкомат, устроила истерику: «Не пущу сына в вашу зверскую армию! Не чеченцы убьют, так свои покалечат!» А мне в ответ: «Женщина, ведите себя прилично». После Угрешского распределителя Женьку отправили в учебную часть под Ковров. Там он стал младшим сержантом мотострелковых войск. А во время распределения сам напросился отправить его под Волгоград, в Воздушно-десантные войска. - Он у меня парень видный, - вздыхает Татьяна, - рост 194 сантиметра, плечи широченные. Но и это не помогло: били его там, свои же. Особо, конечно, не жаловался, но когда к нему приезжала, видела синяки. Я как-то к его руководству зашла. Сидит за столом мальчик, в бумажках ковыряется. Нельзя ли, говорю, похлопотать, чтобы Женю Соловьева в Москву перевели? Можно, отвечает. А через кого? Да через меня же - Алешу Смирнова. Даю ему тысячу рублей. Хватит? А то! В следующий раз наведалась - нет Алеши. Пошла по части выспрашивать, а мне говорят: «Такого здесь никогда не было». В Камышинской военной части 74507, под Волгоградом, мать была только однажды - 20 июля. Поездки в такую даль обходятся дорого: Татьяниной зарплаты уборщицы на них не хватает. А еще и муж - инвалид, вовсе не работает. Когда приехала в тот единственный раз, узнала, что Соловьева определили в госпиталь с рожистым воспалением стопы. Но до этого пару недель провалялся в лазарете. - Побили, говорит. Поначалу к нему долго придирался парень, который отслужил на месяц больше. Раз избил, Женька - ему сдачи. Не отстал. Тогда сын раздобыл гвоздь, приставил его к горлу этого зверя и сказал: «Если ты меня еще раз тронешь, кадык вырежу». После Женю отмутузили сразу шестеро. К командованию мне ходить запретил - хуже будет. А когда уезжала домой, обнял меня и заплакал как ребенок. Позже младший сержант прислал домой два письма - «Забери меня отсюда, больше не могу. Иначе покончу с собой». ...Через час к Соловьевым пришли два начальника из военкомата. Тщательно подбирали слова. Кому охота сообщать такие вести? - Ну вы уже знаете про вертолет? - вроде бы бодро начал один. - Сейчас проверяют списки погибших и раненых. - Да, мне сказали, - хлюпает Таня. - Но ведь его в списках нет? Правда? Ведь правда? - Есть. - Что с ним? - Погиб. Начальник закуривает сигарету, просит женщину сесть. Мать не слушает, молча прижимается лицом к стене. Потом взрывается. - За что ему это? Сгорел заживо! Лучше бы я... - Завтра вам надо поехать в Волгоград на опознание. Прихватите с собой кого-нибудь. Расходы и оформление билетов возьмем на себя. Если что-то понадобится, звоните. Поможем. Юлия ШАЛИМОВА. Узнав о гибели единственного брата, Евгений Горбушов чуть не сломал стену Возле дома № 1451 в Зеленограде, где живет семья погибшего рядового Горбушова, мы увидели две машины: милицейский «УАЗ» и «Скорую помощь». Через несколько минут из подъезда почти выбежали врачи и двое побледневших патрульных с автоматами. «Скорая» осталась, а милиционеры спешно уехали. Оказалось, что буквально десять минут назад они принесли Горбушовым похоронку на младшего сына - Павла. На лестничной площадке стоял резкий запах валерьянки. Дверь открыл старший брат Павла - Евгений - с окаменевшим лицом и вдребезги разбитыми кистями рук. Тщательно подбирая слова, он попросил пока не задавать никаких вопросов: родители погибшего сейчас в предынфарктном состоянии, даже «неотложку» вызвали. - А кровь на кулаках... Это я стену чуть не сломал, когда о смерти брата узнал. Мы с ним всю жизнь в одной комнате жили. Он не писал из армии почти. Говорил: «Сам приеду скоро». Мы не стали докучать расспросами людям, на которых только что неожиданно свалилось такое горе. Константин БЛАГОДАРОВ.